Рай накануне (СИ), стр. 39

— Лиза, — сказала Лиза.

— А я — жена, — с превосходством сообщила Карина и оглядела обеих с головы до ног. — Законная. Рокотова. Так что попрошу это учитывать!

Где-то в строю сдавленно хрюкнул Макс. Галя, возвращавшаяся вместе с Тетыщей, отозвалась по-свинофранцузски: «Уи! Уи-и». Клан держался героически: люди, месяц не смеявшиеся по-настоящему, тряслись от беззвучного хохота, глядя, как посреди конца света законная жена устраивает сцену двум самым опасным женщинам острова.

— Карина. — Я дождался, пока она развернется ко мне, и дальше говорил спокойно, чтобы к этому вопросу больше никогда не возвращаться. — Ты умерла. Тебя оплакали и похоронили. Я вытащил тебя, потому что живой человек лучше мертвого. Это все. Мужем я тебе быть перестал еще до того, как ты умерла, и заново начинать не стану. Тебя здесь накормят, оденут, защитят и ничего не спросят взамен. Это лучшие условия на планете, других предложений не будет.

С каждым моим словом лицо Карины вытягивалось, на нем одна за другой вспыхивали все стадии принятия: отрицание, гнев, торг…

На торге бывшая и остановилась, пролепетав жалобно:

— Но почему? За что⁈ Я не делала ничего плохого! Это несправедливо!

Звучало искренне. Мне было жаль ее, но возвращаться к ней я не собирался даже под страхом смерти.

— Лучше бы мне умереть! — бросила она мне в лицо и замерла, ожидая ответный ход. По щекам катились слезы.

— Карина, ты уже умерла, — повторил я. — Все тебя оплакали. Второй раз я тебя вытаскивать не буду. Хочешь — принимай правила игры, не хочешь…

Я развел руками.

Карина похлопала ресницами, поискала в моих словах место для маневра и не нашла. Тогда она сделала единственно верный в ее положении ход: повернулась к клану и спросила, кому здесь можно сдать чемодан.

Ей всего двадцать три года! А она уже такой манипулятор. Что же будет, когда она заматереет и наберется опыта?

В любом случае, меня это касаться не будет. Не истерит, и на том спасибо. А мне пора приступать к главной повестке нашего собрания: как нам жить дальше с учетом знаний, которые передал мне буфо Го Дзи.

Глава 18

И снова нет ответа

Ужин, прихваченный из прошлого, я распечатал тут же, на площадке возле базы, при полном сборе клана.

Пронизанный светом прожекторов воздух хрустнул, и, увязнув ножками в песке, встал стол на двенадцать персон, ломящийся от яств. За время, пока ужин ждал своего часа, он остыл, но выглядел все равно эффектно. Запахло жаренным мясом, лимоном и ромом. Кто-то застонал, как от оргазма. Сергеич или кто-то другой, было не разобрать.

— Охренеть, кричали гости! — воскликнула Вика, потирая руки. — Господи, как же кайфически! Я сейчас сдохну от одного вида! Захлебнусь слюной. Проглочу собственный язык! А-а-а! Вот за что душу, нет, пол души точно отдам!

— Так, народ, — сказал я, перекрывая гул и вскидывая руки. — Принимайте ужин из прошлого. Приготовлено в мире, где были еще живы восемь миллиардов человек. Разбирайте, пока горячее, такого больше не привезут. Только имейте совесть, взяли что-то себе, оставьте товарищу. Нас слишком много, места в перстне слишком мало, чтобы досыта накормить всех.

Защищая стол, Вика раскинула руки и скомандовала:

— Лиза, Эля, Эстер, Руфина, девочки из Греции, давайте поделим мясо, чтобы всем хватило хотя бы по маленькому кусочку. Кусочек мяса, кусочек сыра, еще чего-нибудь…

— Хлеба, — подсказала Лиза, шумно сглотнула слюну. — Безумно хочется хлеба, с хрустящей корочкой! Ден, какой ты молодец, что заказал его много! Каждому по полкуска точно хватит.

— В очередь, сукины дети! — заорал Сергеич.

Я обжирался в петле, но глядя на счастливые лица, понял, как же мало надо для счастья! Хрустящую корочку хлеба.

Наблюдая, как суетятся женщины, все, кроме Керстин, которая дежурила возле реанимационной капсулы, я скомандовал:

— Понимаю, что это сложно, но подождите десять минут! Оцените, что у меня есть еще.

Второй командой я распечатал хозяйство. Клетки с живностью ухнули на песок, заорали куры, слепо озираясь по сторонам, подхватили поросята, кролики сбились в кучу, испуганно поводя ушами. Репях издал не вопль даже, рев радости, и они с Сергеичем ломанулись к скотине.

— Живы-ы-ые, — ласково протянул Сергеич, присев у клетки с курами и просунув палец. — Командир, это ж…

Петух выскочил вперед, растопырился, защищая гарем, хлопнул крыльями и воскликнул:

— Бак-бак-бак! Бак-бак.

— Якый бойовый! — оскалился Репях, этого больше заинтересовали свиньи, один пятнистый и пять черных поросят. — Эх, теперь заживем! Это ж целая ферма!

К весне ферма будет!

Столько счастья в глазах Сергеича я не видел за весь этот месяц: сперва Маша, за смерть которой он себя казнил, потом Карина, теперь курочки, и непонятно, чему он рад больше.

Сергеич и Репях квохтали вокруг хозяйства, уверенные, что через год целая ферма будет, ведь время в убежище течет в два раза быстрее, свиньи успеют вырасти и расплодиться. Куры так подавно, а уж кролики… Лысый и розовенький Дак, который обгорел и чуть не умер, косился на ушастых с интересом хищника

Болотова я нашел взглядом возле пищевого синтезатора, он озирался с потерянным видом и то одну вещь потрогает, то другую, то себя ущипнет. Рядом с ним стоял Эдрик и что-то рассказывал, не понимая, что его не слушают.

— Готово, — объявила Вика, возглавившая женский взвод, и стукнула ложкой по железному подносу. — Подходим по четверо, берем по кусочку, отходим. Всем должно хватить! Мы следим, ведите себя уважительно!

Народ начал строиться, и вскоре к столу потянулась гудящая, перешучивающаяся шеренга. Не сговариваясь, люди выстроились по статусу: самых сильных пропустили вперед. Я встал так, чтобы видеть своих подопечных, хотелось порадоваться вместе с ними перед тем, как начнется очередной замес. Спасибо петле, я отдохнул и отоспался за все эти безумные дни, и бодрость — не тела, но сознания, — перекочевала со мной в эту реальность.

Тетыща взял свою порцию и отошел в сторону, понюхал мясо, зажмурившись. Откусил маленький кусок хлеба и принялся жевать, ничем не заедая. Он не смешивал вкусы, видимо, чтобы оценить каждый. При этом его лицо не менялось. Сергеич щурился, причмокивал и нахваливал еду. Макс отошел подальше и, закрыв глаза, меланхолично жевал, на его губах застыла улыбка.

Эдрик отнес свою порцию Болотову, но когда Семен Семеныч не принял угощение, парень съел все сам.

Керстин выглядела, как привидение. Забрав порции себе и Дитриху, она удалилась.

Мальчики Копченовы просто радостно ели, перебрасываясь словами. Их родители улыбались, обнявшись. Они одни из немногих, кого Жатва сделала счастливее: их дети вынырнули из своего мира в наш и стали контактными, заговорили.

Эля с нежностью передала Даку кусок пожирнее, он благодарно кивнул и остался возле нее. Одна пара образовалась. За бывшими греческими монахинями ухаживали и филиппинцы, и Рамиз. Но они пока держались отстраненно.

Наблюдая за ними всеми, я понимал, что все сделал правильно, принеся сюда кусочек мирной жизни, моим людям нужна была разрядка. Особенно сейчас, перед страшной Третьей волной. Прибытием Охотников.

Словно уловив мои мысли, Лиза коснулась моей руки и сказала:

— Спасибо большое, что подумал о нас, Денис. Нам этого не хватает.

Макс все так же медитировал, жуя. На нынешнего Макса будто наложился прежний, из серверной «Эвелин»: сутулый айтишник с животиком, который за пятьсот долларов и три секунды забыл про инструкцию о конфиденциальности. Месяц я прожил рядом с тем Максом. С этим, нынешним, у меня оставался разговор, который я откладывал слишком долго.

— Макс, — сказал я, когда он доел и принялся облизывать пальцы.

Парень вздрогнул, вопросительно посмотрел на меня.

— Давай поговорим про твои ножики, Максим Тернер.

Он замер, как-то съежился и кивнул, убрав руки за спину.

— Ты ничего странного за собой не замечаешь, когда работаешь «Касперами»?