Рай накануне (СИ), стр. 28

— Хитам умнее, чем я думал. — Фиолетовый пар на мгновение сгустился, и я мог бы поклясться, что великий буфо усмехнулся. Если у ящеров вообще так бывает.

— Теперь мой вопрос, — сказал я. — Главный. Ради него я учил ваши пароли и убил два витка на неприятнейшее путешествие сюда. Полагаю, жнецы били по мне и по Кеме прицельно, с первого дня, из-за данных, которые ваш кристалл записал в мою голову. В моем времени этот сейф заперт. Теперь я могу просто спросить хозяина. Что там записано?

Ответ меня удивил и разозлил:

— С огромной вероятностью там записаны данные, собранные нами во время инициации и проведения Первой волны Жатвы. Однако влезать в твою голову, дабы распечатать мое же наследие я не могу, это нарушит причинно-следственную связь.

— Не нарушит! — рявкнул я. — Это замкнутая петля, ее последствия не повлияют на реальный мир!

— Как же не повлияют, если повлияют, — очень по-человечески ответил Го Дзи. — Ты получил знания, которые без временной петли получить бы не смог. Мы, получив данные из будущего, потеряем необходимость оставаться в пространстве Жатвы и спокойно его покинем. С этими данными… судьба галактики может пойти другим путем. Эти изменения настолько глобальны в масштабе вселенной, что это развернет петлю в полноценную линию реальности. Ты останешься здесь, а вот та линия, откуда ты пришел, схлопнется с вероятностью 97,51%.

Обдумав его слова, я выругался.

— Нет, этот процесс совокупления со всем экипажем не даст нужного тебе результата, — невозмутимо ответил рапторианец Го Дзи.

Тяжело вздохнув, я спросил:

— Раз так, дайте мне хотя бы те знания, что вы уже знаете. Те, что могут помочь мне и Кеме в будущем распаковать ваше наследие.

— Спрашивай точнее, — фыркнул великий буфо. — Знание велико, окно твое мало.

— Души. Когда чистильщик упокоевает бездушного, куда девается душа?

— Никуда, — сказал Го Дзи. — Жатва не забирает души. Жатва их запирает. Душа остается в оболочке — запертая, но живая. То, что вы зовете бездушными — это хранилища на ножках. Склады, которые ходят и кусаются.

Осознание сказанного приходило медленно, и становилось тошно. Весь месяц Жатвы я жил с простой мыслью: бездушный — это уже не человек, душу изъяли, осталась бешеная тара, и упокоить ее — значит освободить место. Милосердие с битой наперевес. А выходило, что все эти недели каждый, кого я бил и жег, носил душу в себе — запертую, но живую.

— Что происходит после упокоения? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Душа переходит к тебе, — подтвердил догадку буфо. — Чистильщик не освобождает, чистильщик собирает. Каждое упокоение — перенос души из чужой оболочки в твое хранилище. Вы называете это «очками упокоений». Жнецы называют это урожаем.

За спиной у меня переступила с ноги на ногу свита, и только по этому я понял, как давно молчу. Очки упокоений и, скорее всего, в какой-то конвертации, универсальные кредиты… Валюта, за которую я покупал в магазине жнецов патроны, броню и надежду не только выжить, но и отвоевать будущее своим близким. Я расплачивался душами и считал это игровой условностью.

— Дальше, — сказал я.

— Чистильщик, убивший чистильщика, забирает все накопленное убитым. Поэтому вас стравливают. Поэтому охота на тебя не прекращалась: наверняка ты копил души быстрее всех.

— А контролеры? Зачем тогда контролеры? Для надзора?

— Надзор нужен не для порядка, — ответил Го Дзи. — Надзор нужен, чтобы в локации всегда оставались чистильщики. Сбор не должен останавливаться. Погонщик не дает стаду разбежаться. Также известно, что без контролера чистильщик не может создать клан. Кланы — поощряемые жнецами укрупнения локальных активных оболочек для упрощения контроля. Выжившие кланы после Жатвы станут семенами для следующего урожая, как уже случалось дважды. Мы изучали вашу планету, она уже пережила как минимум две Жатвы. Одна из них, правда, произошла с другим видом, похожим на нас.

— Третья волна… Прибытие охотников… — сказал я. — Что это? Чего нам ждат? Кто придет?

— Охотники. Бездушные, чья эволюция достигла максимума. Не ваши — чужие: то, что осталось от рас, отжатых до вас. Жнецы держат их во вневременном измерении и выпускают на созревший мир. Работа простая: найти местных чистильщиков, убить, забрать накопленное. Уборка урожая.

— Но зачем такие сложности? — удивился я. — Почему бы самим не провести Жатву?

Го Дзи сделал круговое вращение головой и ответил не сразу.

— У меня нет однозначного ответа. Есть предположение, что жнецы попросту не могут, им нужны посредники.

— Кто такие жнецы? Они нас создали и растили на убой?

— Недостаточно данных для однозначного ответа, — повторил Го Дзи. — В галактике много рас. Жнецов никто не видел. Мы тоже не видели. Возможно, они существуют на другом плане измерения, куда нам нет хода. Возможно, они вообще чуждая форма жизни, имеющая иную природу. Или они вообще из другой галактики, более продвинутой, а наша для них всего лишь поле для засева.

— Как заканчивается Жатва? — спросил я с замирающим сердцем. — Действительно ли выигравший клан или кланы унаследуют землю?

— Нет однозначного ответа, хомо.

— Как их убить, вы, вижу, тоже не знаете, раз даже непонятно, откуда они и где их искать. Ладно. А скейры?

— Стервятники, одни из многих. Прилетают на эфирный запах Жатвы и подбирают то, что плохо лежит. С вероятностью 74,25% стервятниками жнецы называют остатки цивилизаций, частично переживших Жатву за счет колониальных миров.

Вот теперь арифметика сложилась вся. Тысячи упокоений, пока рос мой клан, сотни за одну только оборону базы. Хардкор с его волнами. Метка «Отступника». «Истинное Испытание». Я думал, что жнецы меня наказывают, а меня откармливали! Каждый мой рекорд, каждая закрытая волна были не избеганием наказания, а укрупнением лота. Кто знает, сколько теперь во мне скоплено душ? Миллионы?

Стоя посреди чужого корабля и сжимая рукоять «Нагибатора» белыми от напряжения костяшками, я понимал, что являюсь, по всей видимости, самым жирным душехранилищем этой планеты. Третья волна придет не «на остров» и не «на базу». В первую очередь Охотники придут за мной… или нет. Сначала соберут души с тех, кто не пройдет квалификацию, потом займутся оставшимися.

Страх пробежал холодом между лопаток, отчего мокрая после подъема футболка стала и вовсе ледяной. Я дал ему секунды три, больше не мог себе позволить.

— Скажи, буфо, что это меняет для нашей обороны? — спросил я. — Ведь если мы с Кемой не выживем, вряд ли твое наследие доберется до Рапторианской империи… или того, что от нее осталось.

От собственного делового тона ненамного, но полегчало.

— Все, — сказал Го Дзи. — Тот, кто знает, за чем идет враг, сам решает, где этому лежать. Не собирай сборщиков в одном месте. Не ставь все хранилище за одну стену…

Сборщиков? Таковых у нас уже… четверо? Я, Тетыща, Анна и Ситников? Хотя нет, последний отказался. Ладно, решим, когда вернусь. Если вернусь.

— А кроме знания? Инструмент. Принцип. Способ спрятать души, освободить их — что угодно!

— Нет. — Двойной кивок, на этот раз медленный, тяжелый. — Инструмент у твоего вида уже есть, и придумали его не жнецы, а мы: мертвая зона. Данные о двигателе я уже отдал тебе. Отдам. Отдам кристаллом, из мертвого корабля. — Пар из его ноздри на секунду сбился с ровного ритма.

— То есть, мы можем спрятаться где-то там в пустоши? — спросил я. — Или улететь — иначе зачем нам координаты двигателя? К слову, у нас уже есть мыслящий корабль тримеров!

— Бездушные и жнецы не видят мертвую зону. Ключ к распаковке технологий я уже вложил в твою голову. Это произойдет, как только начнется Третья волна… Времена путаются, когда говоришь с очевидцем. Больше мне добавить нечего, хомо, и это правда, а не скупость.

Оставался последний пункт. Тот, ради которого я, если совсем честно, тащил на эту гору не только вопросы.

Интерлюдия

Константин

Как обычно, когда рискуешь опоздать, время несется вскачь.