"Зарубежный детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 591

Около тела лежала садовая лопата. Она не была острой, но лучше, чем ничего. Фредрик взял ее и с подкатывавшей к горлу рвотой пополз дальше.

Над головой гудела поливалка, но водой его не окатывало. Вместо этого на него падали какие-то тяжелые капли. Вонючие капли.

Что за хрень?

Масло.

Ох, черт.

Теперь Фредрик понял, почему Хейхе не пошел за ним. Почему он не слышал его тяжелых шагов. Хейхе подсоединил шланг поливалки к канистре с маслом. Машина остановилась, и гул стих. И тут полил душ. По парнику распространился тяжелый запах.

Фредрик поднял голову и нашел последний ряд ламп. Он почти добрался до пластиковых штор. Встал на корточки. Веревка от лампы исчезала где-то в джунглях впереди… Фредрик еще немного поднял голову… и вот. На площадке стоял Хейхе. Подняв подбородок, он осматривал гниющий лес и прищурившись, перевел взгляд на залитый маслом пол. Хейхе не увидел Фредрика. Пока что.

Сделав вдох, Фредрик крепко сжал ручку лопаты. Масло медленно отравляло воздух. Вот как Хейхе решил его выманить. Стиснув зубы, Фредрик поднялся, отодвинул доски и сделал пару шагов вперед. Бросив взгляд на крышу, он завел раненую руку за спину и остановился точно там, где должен был.

Выражение смотревших на него глаз прочесть было невозможно. Но когда Фредрик, откинув остатки вонючих растений ногой, поставил лопату к груди, он готов был поклясться, что монстр улыбнулся. Словно он чувствовал, как Фредрик понял, что конец его близок. Выражение согласия, что полицейский должен бороться чести ради, и подтверждение, что страдания продляться недолго.

Стаффан Хейхе стянул с себя маску. Вот как он хочет, чтобы умер Фредрик. С таким зрелищем перед глазами. Темное шипящее углубление на месте отрезанного носа. Толстый, красно-белый шрам на верхней губе. И дрожащий ошметок языка в его пасти. Подняв нож, Хейхе пошел на Фредрика, шлепая по грязным лужам. Полицейский закрылся от него лопатой. Сделал шаг назад, еще один, но чудовище его просто проигнорировало, отодвинув растения. Фредрик снова попятился, опустил плечи… и вот они друг напротив друга, смотрят косо и оценивающе. Фредрик сделал выпад и снова отошел назад. Монстр шел на него. Пора.

Фредрик изо всех сил дернул веревку, которую держал за спиной. Запиравший тепловую лампу механизм щелкнул, и Стаффан Хейхе едва успел поднять голову, как на него упал раскаленный тепловой элемент метр длиной.

Пронзительный крик огласил теплицу. Гортанный крик. В нем был испуг, боль и гнев — таким криком сопровождается обожженная кожа и паленое мясо. Элемент попал монстру по затылку и спине, сбив его с ног. Хейхе перевернулся, и тепловая лампа с шипением приземлились в грязь.

Мгновение Фредрик не двигался с места, встретившись с удивленным взглядом Хейхе. Следователь выбил из его руки нож.

— Надеюсь, тебе больно. Ты убил моего Фрикка. Мразь.

Он хотел сказать что-то еще, но не успел. На улице кто-то захлопнул двери в машину. Сквозь замутненные пластиковые стены ничего не было видно. Но сирен не было, мигалок тоже.

Фредрик перевел взгляд на помещение с контейнерами. Там лежал его пистолет.

Глава 107

Фредрик не знал, сколько времени пройдет, прежде чем громкий треск сообщит о том, что доска на двери поддалась. Здесь не было времени. Лишь мгновение, потом еще одно, и еще.

Появившись в проходе между контейнерами, Хокон Бюлль поднял руки вверх над своим колышущимся животом. За ним следовал чей-то щуплый силуэт. Статс-секретарь Рубен Андерсен со страдальческим выражением лица дрожащими руками держал револьвер цвета латуни, нацеленный на Фредрика.

— Спокойно, — произнес Бюлль. — Спокойно.

Пришедшие остановились у распахнутых дверей контейнеров. Бюлль смотрел на Фредрика, и Фредрик смотрел на Бюлля. Стаффан Хейхе, стоя на коленях, раскачивался — его за горло держал Фредрик. В другой руке полицейский держал шприц. Головка иглы плотно прилегала к шее Хейхе, а палец Фредрика на поршне побелел. Прищурившись, Бюлль посмотрел на этикетку.

— Variola major. Кажется, один из российских штаммов оспы. Над этим вирусом работал доктор Дранге. Хороший выбор, Фредрик. Просто отличный. Одолеть его непросто. Но у нас есть вакцина, ты же знаешь?

— И она подействует, если ввести вирус прямо в кровь? — Фредрик свирепо смотрел на жирного улыбающегося Бюлля. — Я годами искал ваше дерьмо. Даже старый коп что-то выучит по пути.

Бюлль пожал плечами.

— А почему ты решил, что мы не рискнем?

— Вы бы оба уже в меня выстрелили, — сказал Фредрик, повернувшись к Рубену Андерсену. — Но крысы не убивают. Они жрут только падаль.

Советник не посмотрел Фредрику в глаза, его взгляд бесцельно блуждал, перемещаясь с содержимого в контейнерах на стоявшего на коленях великана. Вой из глотки обезображенного монстра резал Рубену слух. Неизвестно, что Рубен Андерсен себе представлял, согласившись предать премьер-министра Симона Рибе, но уж точно не это.

— Ты же чувствуешь запах масла, — продолжил Фредрик. — За моей спиной стоит газовый баллон. Какова вероятность того, что если крыса выстрелит, стол опрокинется и я упаду? Я уже облил контейнеры. Если не хочешь попрощаться со своей дорогой лабораторией, придется договариваться.

Несколько секунд Бюлль смотрел на следователя. — Хорошо, — медленно ответил он. — О чем будем договариваться?

— Тебе — лаборатория. Мне — мальчик, который у вас в плену. Номан Икбаль.

Бюлль кашлянул.

— Буду щедрым. Получишь их обоих — и уродца, и мать.

— Кафу? — выпалил Фредрик. — Вы что…

— Мы подобрали ее около стройки. Думаешь, мы не предвидели, что ты придешь в башню не один?

Бюлль толкнул Андерсена в бок.

— Иди приведи их, — сказал он, забрав у него пистолет и убрав его в карман широкого пальто.

— Ох уж эти политики, — простонал Бюлль, когда Крыса ушел. — Такие болтуны. Заняты только собой. А когда нужно действовать, пользы от них мало. Вот этот вот… — он с презрением кивнул в сторону, куда ушел Рубен… — всего лишь бледная копия своего шефа. Симон был хотя бы честен. Он знал, что у любого решения есть цена. Увы, он не учел, что его это тоже касается.

— Почему вы убили его?

Бюлль ахнул.

— Ты знал, что Симон Рибе знал, что твой сын находится в квартире, когда приказал поджечь ее? — Он показал на Хейхе. — Даже этот переспросил, точно ли. Но Симон был одержим мыслью уничтожить те документы. Потому что знал, что их содержание его уничтожит.

Бюлль подошел к среднему контейнеру. Повернувшись к Фредрику спиной, он смотрел на гудящие холодильники и морозильные камеры.

— Ты знаешь… успех «Организации» зависит от ее невидимости. Когда я познакомился с Симоном Рибе, он был анонимным агентом разведки. Одним из лучших. Умным. Смекалистым и с правильными ценностями. А потом его захватило тщеславие. Он хотел быть как его отец, как его дед. Хотел стать важным, получить признание.

А Симон был лучшим из лучших. И в бою, и в политике. Но премьер-министр не может скрывать свое прошлое.

Он развел своими огромными руками.

— Мрачная трагедия в Сульру оказалась началом конца. «Организация» охотилась на Дранге с того момента, как он исчез. Наконец мы его обнаружили. Спланировали похищение. Я думал, мне удастся вернуть его к работе. Но Симон боялся, что тот опять сбежит и раскроет наши тайны полиции. Или СМИ. Он знал, что твой отец украл документы и надеялся, что они сгорели в пожаре. Но полностью он уверен не был. А что если показания Дранге станут снежным комом, который обрушит лавину? Что если у остальных тоже развяжутся языки? Так размышлял Симон. Нужно было проучить Бёрре. Всем должно было стать ясно, что такое непростительно.

Причмокнув, Бюлль повернулся к Фредрику.

— И он стал действовать за спиной «Организации». Все закончилось катастрофой. Погибли мирные люди, а вы нашли биологическое оружие.

— Я нашел его.

— Ты нашел, — повторил Бюлль. — Сын Кена Бейера стал за нами охотиться. Потом ты передал образцы вирусов биохимику Петре Юханссен. Она оказалась стойким оловянным солдатиком. Вот тогда все стало серьезно. У Симона на все был один ответ. Но с каждой смертью, с каждым трупом Симон все ближе ступал к обрыву. Наконец ситуация стала неприемлемой. — Бюлль отошел от контейнера, глазами ища статс-секретаря. — Когда Кари Лисе Ветре стала министром финансов и бросила Рибе вызов, он хотел раскрыть террористические планы, которые Дранге разработал в Сульру, только чтобы навредить ей. Этот высокомерный говнюк подверг опасности саму «Организацию» и ее операции, чтобы достичь собственных целей. — Лицо Бюлля приобрело блаженное выражение. — Когда гнилое дерево попадает в гнилой лес, с ними вместе могут сгнить и многие другие деревья.