"Зарубежный детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 554

— Target… — повторил Фредрик. Он не узнал этого человека. — Цель.

— Сделаю скриншот, — сказала Виктория. Как только она дотронулась до клавиатуры, раздался щелчок. Мониторы погасли, маленькие зеленые огоньки в их углах тоже. Жужжание жесткого диска прекратилось, и наступила тишина. Полнейшая тишина.

Виктория стояла у окна гостиной, накинув поверх рубашки вязаную кофту. На другой стороне улицы солнце опускалось за крыши домов, и упавшая на лицо тень подчеркнула его серьезное выражение. Наконец она повернулась к Фредрику.

— Это был Кит, — произнесла она. — Кит взломал мой компьютер.

Фредрик развел руками, показывая, что не понимает.

— Вы же знаете, что меня судили? И что я отбывала срок? — сказала она, не смотря на следователя.

— Да… кто-то мне об этом говорил. За взлом системы?

Наклонив голову набок, она улыбнулась.

— В этом году мне будет шестьдесят один. Я работаю с интернетом со студенческих времен. Я участвовала в разработке технологии, когда в семидесятых включились в работу первые университеты США, Великобритании и Норвегии. В восьмидесятых стояла цель сделать этот потрясающий инструмент доступным для всех. Некоторые из тех, с кем я тогда программировала, теперь стали одними из самых могущественных людей мира. Вы не знаете ни одного из этих имен. — Виктория посмотрела в пустоту перед собой. — К моменту, когда большинство стали пользоваться интернетом, я уже заработала столько денег, сколько не зарабатывал никто. Вместе с тем мои иллюзии таяли с каждым днем. Я видела, куда все это ведет. Интернет никогда не мог стать свободным каналом для обмена информацией, мыслями и идеями, как мы все мечтали. Он стал простым инструментом для зарабатывания денег. Способом контролировать и наблюдать за людьми, промывать им мозги и заниматься пропагандой. И у меня стала появляться… идеология. — Она сжала ладони. — А властям идеологи не нравятся. Мы опасны, ведь мы хотим изменить мир. Свергнуть структуры власти. А идеологи не любят властей. Тогда я занялась защитой окружающей среды и правами человека. Взламывала нефтяные компании, лгавшие о ядовитых выхлопах, авариях на производстве и разрушении окружающей среды. Изобличала шахты, использовавшие детский труд. Властей, совершавших преступления над собственным народом. В таком духе. Я крала информацию и отправляла ее организациями, которые занимались подобными делами.

— И никто не знал, кто вы?

— Никто. Как я думала. Но на войне всегда не меньше двух сторон. В какой-то момент я поняла, что за мной охотятся. Какой-то хакер, такой же профи как я, или даже лучше. Кит понял схемы, которыми я пользовалась. Мои методы. И они взяла меня, словно Аль Капоне.

— Почему как Аль Капоне?

— На совести Аль Капоне было тридцать три человеческих жизни. И знаете, за что его посадили? За неуплату налогов. Они не могли осудить меня за крупные изобличения, ведь тем самым они подтвердили бы, что украденная мною информация правдива. Вот они и взяли меня за ерунду. В конце девяностых было очень популярно онлайн-казино. Я обеспечивала, чтобы симпатичной мне организации доставалось по небольшой сумме каждый раз, когда кому-то выплачивали выигрыш. Любители делать ставки о-очень не любят терять деньги. Поскольку дело было старое, и компания отказалась сообщить, в какую сумму я им обошлась, я отсидела всего год. Выйдя на свободу, я решила, что больше так рисковать не стоит.

— А Кит? Что вы о нем знаете?

— Крайне мало. Он работал таким же образом, как и я. Передал властям достаточно сведений, чтобы они смогли меня посадить. Но заказчик у него был другой. Кто-то считавший, что я причиняла неудобства. Кто-то, кто мог идти по моим следам у властей, в международных компаниях… да, это был кто-то, отлично знавший, что такое интернет на самом деле.

Виктория принесла из бара еще один бокал и налила себе маленький коктейль из джина с колой. На этот раз она выпила его залпом.

— Но почему вы решили, что сейчас вас остановил именно Кит?

Она прислонила нос к кромке бокала и вдохнула аромат.

— Я хорошо знаю свое дело. Чертовски хорошо. Раньше меня так взламывали лишь однажды. Тогда полиция стояла у моей двери уже через полчаса.

— Ну, на этот раз полиция уже у вас в гостиной, — попытался пошутить Фредрик.

Когда Виктории наконец удалось запустить компьютер, все было удалено. Сайт оказался пуст, фотографии исчезли. Не осталось никаких доказательств. Только картинки в памяти.

Идя домой, Фредрик обернулся через плечо. Постоял у своего дома, провожая взглядом проходящих мимо людей и проезжавшие машины. Может кто-то на него смотрит? Следит за ним? Он вошел только когда улица опустела и, только войдя в квартиру, тут же плотно задвинул шторы.

Глава 64

По улице Соргенригата, где жил Фредрик, подул весенний бриз. Много месяцев проходив сгорбившись, пешеходы наконец подняли головы. Шум утренней суеты казался тише, словно мягкий воздух убавил звук. Скоро настанут светлые времена.

Но не для Фредрика. Он проспал десять часов и все равно чувствовал себя совершенно вымотанным.

Всего пару дней назад он был уверен, что идет по верному следу. Что они медленно, но верно двигались вперед, к разгадке. А теперь все повернулось иначе. Кафа пропала, и материалы Бенедикте тоже. А случившееся вчера у Виктории? Следят ли за Фредриком? Знает ли кто-нибудь, что он обращался за помощью к Виктории Пителль? Надо думать. Где-то есть башня. Где-то есть мужчина латиноамериканской внешности. И в какой-то момент этот мужчина окажется в четырехстах шестидесяти двух метрах от башни, где и найдет свою смерть.

Фредрик вспомнил о кейсе для оружия, который нашел на вилле Равнли. Где-то на свободе разгуливает снайпер и наемный убийца Стаффан Хейхе. Задачка настолько простая, что вызвала у Фредрика уныние.

— Странник, — сказал он чайке, поглощавшей кем-то брошенную шаурму. Предатель в полиции. Кто же он? Франке? Кафа? Или кто-нибудь еще?

Его мысли оборвались, когда вдали показался черный «Ауди». Автомобиль остановился, и Фредрик, увидев свое отражение в грязных боковых зеркалах, сел в машину.

Чтобы освободить ему место, Кари Лисе Ветре пришлось положить свое сложенное пальто себе на колени. Она была одета в светло-серый костюм с туго повязанным на шее платком желтого цвета, цвета ХНП. Фредрик собирался было заговорить, но она, подняв руку, показала на радио.

— …безопасность для всего населения страны. Это главнейшая цель и приоритет правительства. Поэтому неподтвержденные высказывания о несогласии — ничто иное, как выдумки оппозиции.

Ветре презрительно выдула воздух через нос и, повысив голос, обратилась к водителю.

— Можем ехать.

— Так и не договорились что делать, покупать самолеты или спасать беженцев? — спросил Фредрик.

Ветре на мгновение приняла удивленный вид, пока не вспомнила, что Фредрик вообще-то присутствовал на той встрече, где ей сообщили о договоренности Рибе с ее предшественницей.

— Это был продуманный финт. Этого у Рибе не отнять. Но иногда он забывает, что ушел из Обороны.

— О чем вы?

— Многие из моих соратников по партии считают, что он относится к нам, как к филиалу собственной партии. — Она достала из сумки пакетик пастилок от горла и, прежде чем взять себе, предложила Фредрику. — Я получила ваше сообщение. Вы сказали, это срочно? Что-то насчет моего внука?

— Полагаю, вам известно о смерти пастора Дранге?

Она поправила свои элегантные черные волосы.

— Не могу не признать, что эта новость была облегчением. Когда он пропал в тот раз… все это время мы с мужем словно несли бремя. Мы так и не рассказали Уильяму правду. После всего ужаса, который ему пришлось пережить… ни к чему хорошему это не приведет.

Ветре закрыла глаза.

— А та бедная девочка. Подумать только, он убил пятнадцатилетнего подростка. Как ужасно, что ему дали эту возможность. Никогда не пойму, почему расследование бойни в Сульру закрыли прежде, чем был найден Дранге.