"Зарубежный детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 247

Так ли это? Я никогда не смотрела на дело таким образом, и меня приводила в замешательство подобная возможность.

– Я должна поговорить с мамой. Это справедливо, раз деньги от папы.

– Означает ли это, что ты обдумаешь мое предложение?

– Пойдем посмотрим, вреда от этого не будет. – Это не означало, что я согласилась.

– Правда? – Дэн подхватил меня и закружил. Я вцепилась ему в плечи и уткнулась лицом в его шею, надеясь, что меня не затошнит.

– Ты пахнешь одеколоном, – сказала я.

– Я вылил на себя полбутылки мятного геля для душа и три раза почистил зубы. От меня воняло. Господи, как же я с утра хреново себя чувствовал.

– Я тоже. И до сих пор чувствую.

Он опустил меня и шлепнул по попе.

– Иди надень какие-нибудь туфли, женщина. Идем смотреть коттедж.

– Сейчас?

– Свежий воздух поможет тебе снять похмелье. Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Сыновья стариков настаивают на быстрой продаже. Пойдем пешком. Я думаю, у меня алкоголя в крови до сих пор больше нормы. Долгая прогулка отрезвит нас немного, и мы можем завернуть в офис за ключами. Хочешь позвонить Чарли? Попросить ее встретить нас там?

Мы потащились через деревню. Бабушка перевязала мне ногу и дала парацетамол. Нога больше не болела. Наши резиновые сапоги оставляли следы на девственном снегу, когда мы шли мимо голых деревьев и радостно визжащих детей, волокущих за собой санки. Казалось невероятным, что мы идем смотреть какой-то коттедж, который может стать нашим общим домом.

Чарли на звонки не отвечала. Где она может быть? Вероятно, все еще в постели с похмельем, но Дэн сказал, что если Чарли захочет, то сможет осмотреть коттедж завтра. Свежий, бодрящий воздух прогнал стучащую боль в моей голове, и вот мы наконец дошли и остановились перед двумя крохотными коттеджами, притаившимися на окраине деревни. С карнизов свисали сосульки.

Дэн толкнул калитку, она со скрипом открылась. Палисадник был весь в снегу, даже толком не видно, растет ли там что-нибудь, но возле дома росло дерево, которое я сочла яблоней, и по обеим сторонам выцветшей красной двери стояли шпалеры для вьющихся растений.

– Это розы?

– Вероятно. Дом называется «Розовый коттедж».

Я захлопала в ладоши, забыв про похмелье.

– В любом случае это твои владения. Женщина занимается садоводством, мужчина ремонтом. – Дэн, как Тарзан, постучал себя по груди, прежде чем повернуть ключ в скрипучем замке. Я отряхнула снег с сапог и шагнула через порог на выложенный плиткой пол. Прихожая была узкой и пахла плесенью, со стен свисали клочья выцветших желтых обоев. В некоторых местах, там, где, видимо, висели рамки, на стенах виднелись более яркие прямоугольники. Я представила себе висящие здесь ряды фотографий пухлолицых младенцев. Карапузов, которые выросли в настоящих мужчин, сжимающих в руках дипломы и подбрасывающих вверх академические шапочки.

Передо мной был лестничный марш, но я направилась в узкий проход и шагнула в комнату слева от меня. Гостиная оказалась больше, чем я ожидала, и была светлой, несмотря на низкий балочный потолок. Зимнее солнце вливалось сквозь стеклянные двери, освещая пыльную решетку настоящего камина. Значит, здесь светло летом и уютно зимой. Подскакивая на цыпочках, я оглядывалась вокруг. Здесь хватит места для компактного стола и стульев, а также для книжного шкафа и дивана. Если мы купим диван-кровать, мама сможет приезжать и ночевать здесь. Я рисовала в воображении старинный сервант, на котором будет стоять мой проигрыватель для пластинок. Здесь было идеально. Сад простирался, узкий и длинный, с теплицей в конце.

– Дедушке и бабушке здесь очень понравится.

– Там есть и огород, где-то под снегом.

Кухня была напротив гостиной, меньшего размера, потому что находилась под лестницей. Тут была мойка у окна, выходящего на мощеную террасу с кормушкой для птиц.

– Ты сможешь смотреть на птиц, когда будешь мыть посуду, – улыбнулся Дэн и поднял руки вверх, прежде чем я успела его стукнуть. – Просто шучу. Куплю бархатцы.

Наверху была большая главная спальня, вторая спальня поменьше, в которой будет спать Чарли, и ванная комната с отдельно стоящей закругленной ванной и маленькой душевой кабинкой в углу.

– Не могу себе представить, что все это мое. Это так по-взрослому.

– Ты совершенно взрослая. – Дэн встал у меня за спиной и положил руки мне на плечи. – Тебе здесь нравится?

– Не то слово. – Это было место, в котором я могла жить. В котором могла любить.

– Я так и знал, что тебе понравится. Мы могли бы подать заявку, если хочешь.

Я оглядела пустую комнату, представила себе, как до конца жизни по воскресеньям мы лежим здесь в кровати с Дэном, читаем газеты и едим сандвичи с беконом. Я была уверена, что он и есть тот самый, мой единственный. Мне вспомнились мамины слова.

– Дэн. Ты надел бы ради меня розовую пачку?

– Что? Зачем?

Я взяла его руки в свои.

– Это важно. Надел бы, если бы я попросила?

– Я надел бы для тебя все, что угодно… Но только не на людях.

Я хихикнула.

– Когда мы можем переехать в этот дом?

– Не раньше чем через несколько недель, но мы можем прямо сейчас его опробовать.

И мы занялись этим на голом полу.

На главной улице я поцеловала Дэна на прощание, он хотел пойти в офис и сделать заявку на коттедж. Скорее всего, ее примут. Я была так взволнована. Скользя сапогами, я побежала к парку, откуда была кратчайшая дорога домой. Кожа на пятках будет стерта до мяса, но мне было наплевать. Я хотела попасть домой как можно быстрее, но, когда на полном ходу завернула за угол, мне пришлось резко затормозить. При входе в парк, сцепив руки за спиной, стоял полицейский. Между стойками ворот была натянута желтая лента с надписью «Прохода нет».

Пришлось идти по улицам, где снег быстро превращался в кашицу. Сапоги шлепали по тротуару, разбрызгивая талую слякоть. К тому времени как я свернула на нашу улицу, джинсы промокли насквозь. Возле нашего дома стояла полицейская машина. Несмотря на холод, меня бросило в жар. Охваченная паникой, я побежала к входной двери. Когда я ворвалась в гостиную, бабушка и дедушка сидели на диване. У камина стояли двое полицейских. Мне хотелось, чтобы бабушка отчитала меня за то, что я наследила на ковре мокрыми сапогами, но она сидела, опустив взгляд на лежавшие на коленях руки, а заговорил со мной дедушка:

– Сядь, Грейс. Мы должны тебе кое-что сказать.

Глава 33

Настоящее

Картонная коробка стоит на кофейном столике, маленькая и неподвижная. Когда Миттенс впервые прибыла домой в коробке, та подрагивала, потому что кошка копошилась внутри, горя желанием высвободиться и обследовать новую обстановку. Теперь ей уже никогда ничего не придется обследовать. Слезы жгут глаза, но я их сдерживаю. Я не сломаюсь. Во всяком случае, не сейчас.

Я несусь вверх по лестнице и врываюсь в комнату Анны. Что-то в ней изменилось, и когда я рывком распахиваю дверцы шкафа, там звякают друг о друга пустые вешалки. Ящики пусты, если не считать бумаги с розовым ароматом для их выстилания, которую я специально для нее купила. Звонит мой мобильный – это Дэн. Я отклоняю звонок, набираю номер Анны. Ее телефон выключен.

Хлопает калитка, и я несусь вниз. К тому времени как Дэн отпирает входную дверь, я, внешне спокойная, сижу на диване. Внутренне же я готова его убить.

– Грейс? Что с тобой? Хлоя сказала, что тебя вроде затошнило.

Я пристально смотрю на Дэна:

– Да, меня тошнит. Тошнит от твоей лжи.

Дэн ставит китайскую еду на стол, рядом с коробкой Миттенс. Жир сочится сквозь бумажную коробку, и от запаха чоумейн мне делается дурно.

– Что происходит?

– Это ты мне скажи, Дэн. – Я говорю с ледяным спокойствием.

Он крутит на пальце ключи, смотрит в пол и ничего не говорит.

Я прихожу ему на выручку:

– Хлоя сказала, что Анна работала барменшей в футбольном клубе.