"Зарубежный детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 189
– Дженна? – Он секунду колебался, в глазах мелькнуло смущение. – Зайдешь?
Господи! Неужели я на такое способна?
Натан пошел одеваться, а я сказала ему, что поищу что-нибудь выпить. Я знала, что времени у меня немного – он скоро спустится. Однако, оказавшись у него дома, начала сомневаться, что смогу довести дело до конца. Я встала на кухне у раковины и посмотрела в сад. Солнце, пламенея, склонялось к горизонту, небо подернулось красным. Казалось, что до него можно добежать и, вытянув руку, коснуться пальцами. Как же красив мир! Но люди превращают его в помойку. Мне захотелось свернуться клубочком и оплакивать его несправедливость. Тюрьмы набиты насильниками, убийцами, педофилами. Почему им позволено жить, почему у них здоровые сердца, а моя жизнь утекает? Но если я убью Натана, не превращусь ли я в такое же зло, как они? Я не знала и вцепилась пальцами в волосы, словно так могла заглушить голос в голове, твердивший, чтобы я не совершала преступления и возвращалась домой. Но в этот миг я услышала Натана: он насвистывал так, словно его совсем не волновало, что мир катится в тартарары, и это подогрело мой гнев – я приняла решение.
Я достала из буфета два стакана и плеснула в один из них виски «Джек Дэниэлс» – напиток с резким кисловатым вкусом. Я никак не могла справиться с крышечкой украденного на работе пузырька: чем больше я старалась, тем сильнее потела моя трясущаяся рука. Стекло стало скользким, пальцы одеревенели. Я сдернула с крючка у плиты полотенце и повторила попытку. На этот раз крышечка поддалась, я вылила содержимое пузырька в янтарную жидкость и размешала ее пальцем. В свой стакан я налила яблочного сока и несколько мгновений боролась с желанием добавить туда спиртного. Теперь не имеет значения, попадет ли в мой организм алкоголь: все равно мое тело отторгает чужое сердце, поэтому я и чувствую себя так ужасно. Но мне нужна светлая голова. Я взяла стаканы и приложила немалое усилие, чтобы удержать их в руках – они весили не меньше кирпичей. Я на самом деле больна.
Но это всего лишь простуда.
Ну вот, я готова.
В гостиной я не могла усидеть на месте. Пол надо мной поскрипывал: в спальне расхаживал Натан. Когда я кружила по комнате, глаза Калли, казалось, следили за мной с фотографии на камине. Радостная, она стояла на мостике и смеялась. Нет ничего, что бы сравнилось с ощущением полного счастья и сознания, что ты абсолютно любима. Я готова была поклясться: в тот момент Калли не сомневалась, что это навсегда. Затем я вспомнила ее последний снимок – с синяком под глазом и распухшей щекой – и подумала: как же мы губим друг друга, когда наши отношения дают трещину и рассыпаются!
Я достала мобильник и написала Сэму эсэмэску: «Прости за все», – хотя сама не понимала, за что извиняюсь – за то, что уже совершила, или за то, что только готовлюсь совершить. Глаза жгло от непролитых слез, но плакать я не могла. Не время. На лестнице послышались шаги. Еще не поздно передумать. Но Натан уже входил в комнату. Я ступила на кремовый ковер и протянула ему стакан.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Неважно выглядишь, Дженна. – Он приложил к моему лбу ладонь. – Да ты вся горишь.
Я откинула голову, отстраняясь от его руки, и почувствовала, как между глазами пульсирует боль. Нахлынуло непреодолимое желание, чтобы кто-нибудь за мной поухаживал, позаботился обо мне. Но я вспомнила, какие муки выпали на долю моему сердцу. Пусть Натан испытает то же самое. Узнает, каково это – жить в подобном ужасе и ощущать собственную беспомощность.
– Ничего страшного, немного простудилась. Извини, что в последние дни не отвечала на твои сообщения. Мы можем поговорить?
– С удовольствием. Только у меня мало времени. Сегодня вечером мне надо уйти.
– Куда? – Я постаралась, чтобы мой вопрос прозвучал как можно небрежнее.
– Я должен встретиться с другом.
С кем бы Натан ни разговаривал по телефону, того человека никак нельзя было назвать его другом. Меня не удивило, с какой легкостью он солгал. И я внезапно прониклась ледяным спокойствием.
– Но на то, чтобы выпить, времени, я думаю, хватит.
– Хватит. Только я решил, что ты имела в виду чай. Мне предстоит вести машину. – Натан поднес стакан к носу и принюхался. – Сто лет не пил виски «Джек Дэниэлс». Ладно, одна порция не повредит. – Он уже поднес стакан к губам и собирался пригубить напиток, как вдруг опустил руку. От разочарования у меня все оборвалось внутри.
– Что-то не так?
– Лед. Хочешь, принесу?
Я покачала головой – спазм в горле мешал говорить. Натан пошел на кухню, и я услышала, как из дозатора холодильника в стакан со стуком упали кубики льда. Я опустилась на диван: ноги у меня были словно ватные.
– За что пьем? – спросил он, вернувшись.
– За истину. – Мой голос прозвучал на октаву выше обычного, и мне оставалось только надеяться, что Натан ничего не заметил.
– За истину? – Он отпил виски и поморщился. – Еще и без воды. Хочешь меня убить? – Он сделал новый глоток, поменьше первого.
– Твое здоровье! – Я опрокинула в себя яблочный сок, но как только прохладный напиток попал мне в горло, выплюнула его обратно в стакан и закашлялась. Из моих глаз покатились слезы.
Натан взял у меня стакан, обнял за плечи, и у меня не хватило сил сбросить его руку. Он протянул мне коробку с бумажными платками, я вытащила один и вытерла глаза. Пока я сморкалась, он достал откуда-то одеяло и закутал мне ноги. Мне стало неуютно от его доброты. «Волк в овечьей шкуре», – так сказала бы о нем мама. А что, если это неправда?
Что, если я ошибаюсь?
Но он уже осушил свой стакан. Времени для сомнений не осталось.
Глава 57
Я тянула время, заполняя его пустой болтовней, пока Натан не сказал:
– Дженна, мне что-то нехорошо. – Зрачки у него расширились, он откинул голову на спинку дивана, словно ему стало трудно ее держать. – Наверное, заразился от тебя.
– Уверяю тебя, что нет, – коротко и холодно ответила я. У меня не осталось времени на эмоции. – Давай поговорим, Натан. Поговорим о Калли.
– О Калли?
– Скажи мне, – я взяла у него стакан и с силой опустила его на журнальный столик, – скажи, что ты с ней сделал?
– Что я с ней сделал? Дженна, ты несешь чепуху. Наверное, ты в самом деле больна.
– Больна не я, Натан. – Я придвинулась к нему и сказала на ухо: – Я все знаю.
– Что знаешь?
– Как ты издевался над ней. Запугивал ее. – Я касалась его щекой. – Как убил ее.
– Это просто смешно! – выкрикнул Натан, наконец сбросив личину. – Я любил Калли! Делал все, чтобы ее уберечь. Буквально все! А вот ты ее не знаешь. – Его лицо все больше краснело, только я не понимала, от злости или от средства, которое я подмешала ему в виски. – Тебе лучше уйти. – Его речь замедлялась, голова тряслась, словно он пытался сбросить пелену с мыслей.
– Я никуда не уйду, пока не услышу правду. – Я встала над ним.
Натан сел, не удержался, повалился на диван, помотал головой и попытался подняться.
– Дженна, мне правда не по себе. – Он говорил неразборчиво, открывал и закрывал рот, словно проверяя, может ли он двигать челюстью.
– То, что я подлила тебе в виски, называется пентобарбитон. Собак он убивает довольно быстро. Но, учитывая твои размеры и количество выпитого, у тебя есть минут двадцать. С поправкой в ту или иную сторону, точнее трудно сказать.
Глаза у Натана вылезли из орбит. Он схватился за край дивана и попытался подняться, но ноги, видимо, онемели, и он грохнулся на пол, едва не задев головой журнальный столик. Потянулся к моей лодыжке, но я отступила и сверху вниз продолжала смотреть на человека, который своим отвратительным, жестоким поступком невольно спас мне жизнь. Затем коротко пнула его носком под ребра, чтобы он не засыпал.
– Начинай говорить.
Глава 58
Натан лежал на полу, перевернувшись на живот. Его тело подергивалось – он пытался вернуть власть над своими конечностями, но это были судорожные беспомощные движения, как у старающейся принять нормальное положение валяющейся на спине черепахи. Он повернул ко мне лицо – вены на его шее вздулись, глаза от испуга выпучились.