Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 43

Желудок скрутило. На полу тесной комнаты лежали четыре скелета, аккуратно разложенные в анатомическом порядке — от черепа до ступней. На деревянных досках под ними едва виднелась пятиконечная звезда. В центре стояла небольшая медная чаша.

Энхарт шагнул внутрь, хмурясь.

— Пентаграмма.

— Что? — хрипло спросила я, впиваясь ногтями в ладони.

— Знак на полу. Древний магический символ, священный для некоторых оккультных течений. — Он вошёл в комнату и присел у изголовья одного из скелетов.

— Это… пропавшие девушки? — прошептала я.

Он посмотрел на меня.

— Возможно. Хотя останки выглядят намного старше, чем должны после нескольких месяцев. Но если с них каким-то образом сняли всю плоть… — Он замолчал и наклонился ближе.

Я застыла у входа, изо всех сил заставляя себя не отводить взгляд.

— Эти двое явно значительно старше остальных, — продолжил он, указывая на скелеты на северном и западном концах пентаграммы. — Особенно этот. Видишь пыль?

Не видела — потому что очень старалась не рассматривать их слишком внимательно.

Принц осторожно перебрал содержимое чаши и разложил перед собой потускневшую монету, серебряный кулон с выгравированным лебедем, глиняный браслет с бусинами разного размера, словно сделанный ребёнком. Последним оказался маленький синий флакон — такой я, кажется, видела на витрине парфюмерной лавки на севере Валнара.

Я неглубоко вдохнула.

— Что это?

Он пожал плечами.

— Для нас — безделушки. Но владельцам они могли быть дороги. А монета лишь подтверждает мою догадку. — Он поднял её на свет. — Такие уже десятилетиями не в ходу. Сколько лет было твоему мужчине?

— Он не был моим мужчиной, — быстро возразила я.

— Хорошо. Сколько лет было твоему случайному знакомому?

— Немного больше, чем мне. Кажется, двадцать девять.

— Тогда, если он не начал убивать раньше, чем научился ходить, как минимум две жертвы — не его рук дело.

Желудок снова свело. Сколько же времени всё это происходило прямо под носом у жителей Валнара? И если убийцей был не Юэн, то кто? Что за чудовище способно похищать женщин на улицах, хладнокровно убивать их и оставлять после себя одни кости?

— Я слышал, есть основания считать, что девушек похитили в совершенно разных частях города, — задумчиво сказал Энхарт. — Одну — на окраине, другую — в Торговом квартале. Тебя пытались утащить из переулка недалеко от центра. И между вами почти ничего общего. Любопытно… — Он умолк, постукивая пальцем по подбородку.

— Что? — потребовала я.

— Возможно, Юэн был одержим.

Я резко вдохнула, хотя прекрасно знала, что навязать другому свою волю возможно: Энхарт продемонстрировал это в самый первый день обучения.

— Кем?

— Судя по этому, — он кивнул на пентаграмму, — я бы поставил монету, что это ведьма.

Я широко раскрыла глаза. Не может быть.

— Как? Нас ведь почти не осталось.

Он пожал плечами.

— Теория не идеальна, но она объяснила бы, почему в ту ночь он вёл себя именно так, как ты описываешь.

— Но зачем ведьме вселяться в него? — спросила я. — Почему не сделать всё собственными руками?

— В Валнаре чарами защищён не только замок. Подробностей я не знаю, но вполне возможно, тот, кто за этим стоит, сам не мог войти в город.

— И потому завладел Юэном, чтобы тот принёс за него какую-то жертву?

— Возможно. Смерть — мощный источник магии. А пять смертей? В руках того, кто умеет направить такую силу? Даже представить трудно.

Я поморщилась.

— Это могло быть подношение богам? — Малтет, бог войны, черпал силу из крови, пролитой на поле боя. И он был не единственным: многие младшие боги славились любовью к насилию.

— Ни одному богу из тех, кого я знаю. Они предпочитают, чтобы жертвы погибали «с честью», если войну вообще можно назвать честной. И ни один известный мне бог не использует пентаграммы.

Я молча смотрела в пустые глазницы того, что когда-то было женским лицом. Это могла быть Алиса, дочь торговца, чьи родители молили короля о помощи у самого его трона. Я никогда не забуду их в большом зале — как горе по ребёнку отдалило их друг от друга. А может, это Руби, служанка, которая, как ни старалась, не могла окончательно избавиться от прошлой жизни. Девушка, на месте которой легко могла оказаться я, если бы судьба повернулась чуть иначе. Никто, кроме Сигрид, даже не поинтересовался, куда она исчезла. Но это не значило, что Руби ничего не значила.

Для меня — значила.

В груди вспыхнул гнев. Я не позволю никому из тех, кто лежит в этой комнате, превратиться в безымянную груду костей и пепла. Не смогу. Я оторвала взгляд от останков как раз в тот момент, когда Энхарт выпрямился.

— Только не говори, что сейчас тебя стошнит, — настороженно произнёс он.

— Не стошнит, — солгала я, чувствуя, как к горлу подступает желчь. — Просто… слишком многое сразу.

Он мгновенно оказался рядом и схватил меня за локоть.

— Позволь предложить тебе рассказать об этом Мордрику. В его распоряжении все ресурсы королевства.

— Он предельно ясно дал понять, что не хочет, чтобы я в это вмешивалась.

— Возможно, теперь передумает, — возразил принц.

— Не передумаю.

Я едва не выпрыгнула из собственной кожи и, разворачиваясь, наступила Энхарту на ногу. Под входом в подвал стоял Мордрик, губы сжаты в тонкую линию. От него волнами исходил гнев, как дым от костра.

Его взгляд прошёлся по нам и остановился на брате. Когда Мордрик заговорил, по моей спине пробежал холодок.

— О чём ты думал?

— Это моя вина, — сказала я, вопреки всем инстинктам, кричавшим, что лучше промолчать. — Я попросила его пойти со мной.

— Ты подверг её опасности, — обвинил Мордрик брата, словно меня вовсе не услышал.

— У меня всё было под контролем, — парировал Энхарт.

— Под контролем? Она выглядит так, будто сейчас потеряет сознание.

— С ней всё в порядке.

— Я сама могу за себя ответить, спасибо, — огрызнулась я. — Я просто в шоке. Ты же знаешь, что Энхарт не стал бы подвергать меня опасности, Мордрик. Иначе ты не доверил бы ему моё обучение.

Мне пришлось подавить желание отшатнуться, когда холодный взгляд Мордрика переместился на меня.

— Мы уходим.

— Здесь могут быть важные улики… — начала я, но он обхватил меня рукой за талию и одним рывком вынес через проём.

Мордрик поставил меня на землю с такой силой, что я выругалась и едва не запуталась в собственных ногах. Энхарт выбрался следом и опустил дверь подвала на место.

— Мордрик, прости, что я тебе не сказала, но я больше не могу делать вид, будто мне всё равно, — взмолилась я. — Это важно.

Он резко повернулся ко мне.

— Важно только одно: чтобы ты была в безопасности. В конце улицы ждёт карета. Ты сядешь в неё без пререканий — или я сам тебя туда посажу. Иди.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

— Что, прости?

— Ты меня слышала.

Я насупилась.

— Мне не нравится, когда мной командуют, как ребёнком, который…

Рядом простонал Энхарт.

— Видишь? — сказал он брату, зажимая пальцами переносицу, словно пытался остановить мигрень. — Я всё это время твердил: она невыносима. Представь, что мне приходится терпеть это каждый вечер.

Я втянула воздух сквозь зубы. Вот же сволочь.

Мордрик развернулся к брату, обнажив клыки.

— Исчезни. Сейчас же.

Энхарт не сдвинулся с места.

— Прости за дерзость, брат, но улицы здесь не пустуют. По ним, представь себе, регулярно ходят простолюдины. Ты ведь не хочешь, чтобы подданные застали тебя в таком настроении?

Повисла ледяная тишина. Мордрик пробежался взглядом по окнам окружающих домов, словно искал хоть какой-то признак жизни за задёрнутыми шторами. Прошло несколько мгновений, и его лицо вновь стало бесстрастным.

— Карета, — произнёс Мордрик, не глядя на меня. — Сейчас.

Я сжала кулаки.

— Ты… — Я едва не подавилась несколькими отборными ругательствами, когда в голове прозвучал голос Энхарта: «Уходи. Пока всё не стало ещё хуже».