Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 22

Открыв глаза, я встретилась с яростным взглядом самого принца.

Когда я заговорила, голос звучал хрипло.

— Кто… — Я запнулась. — Кто она?

— Та, кто действительно заслуживала моего времени. В отличие от вас, — прошипел он.

Я не отступила, несмотря на ярость, открыто написанную у него на лице.

— Что это была за магия? Эти тени?

— Не ваше дело, — отрезал он.

Я ответила ему таким же взглядом.

— Вы правда не скажете? Она выглядела несчастной, а эта магия была… неправильной.

— Вот что бывает, когда не умеешь контролировать собственную силу, — огрызнулся он. — Жалкое зрелище.

Воздух между нами потрескивал, как небо перед ударом молнии. Ощетинившись, я уже не могла прикусить язык.

— Тогда, возможно, вам стоит поработать над своими барьерами, раз такая жалкая ведьма, как я, способна провалиться сквозь них.

Он резко поднялся, сжав кулаки. Его гнев ощущался так явственно, что я почти боялась обжечься.

— Занятие окончено, — произнёс он тихо. — Убирайтесь с глаз моих.

Я вскочила не менее резко; стул со скрежетом заскользил по плитам.

— С превеликим удовольствием, — заверила я его, развернулась и ринулась вниз по ступеням, ругая принца себе под нос.

Когда двор остался позади, гнев покалывал кончики пальцев. Я зашагала к сосновой роще около замёрзшего озера.

— Он не имеет права меня отчитывать, — сказала я вслух, будто деревья могли услышать.

Магия хлынула из меня, хлестнула по ветвям, и земля задрожала под ногами. Деревья застонали и яростно закачались, пока моё раздражение нарастало до предела. По холмам прокатился оглушительный треск: ближайшая сосна переломилась пополам, во все стороны брызнули щепки. Я прикрыла лицо рукой и сквозь пальцы смотрела, как искалеченный ствол покатился вниз по склону, прокладывая в снегу кривую борозду. Я побледнела, когда дерево проломило лёд на озере, расколов гладкую поверхность.

Я судорожно вдохнула. Кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. В детстве я порой теряла над собой контроль, хотя тогда не понимала, почему бутылки сами слетают с полок, а стены временами начинают дрожать.

Моя мать не была ведьмой, но заметила: стоит мне опустить ноги в ручей за нашим домом, как я отвлекаюсь достаточно, чтобы бушующая внутри сила утихла.

— Вот бы кто-нибудь бы и Энхарта этому научил, — пробормотала я.

Я наклонилась, зачерпнула снег и скатала между ладонями снежок. На миг представила, как отреагирует Энхарт, если я запущу им ему в лицо. Я хмыкнула: снег растаял в горячих ладонях, оставив пальцы ярко-розовыми.

Магия всё ещё клубилась у поверхности кожи, умоляя выпустить её наружу. Я так долго отказывала себе в ней, пряталась в тени, словно отбывая наказание за то, что совершила в Уилдстоуне, и позволяла себе лишь мелкие чары. Но теперь я хотела пользоваться магией. Хотела той силы, которую мог дать мне совет. Даже жаждала её. И как бы сильно я ни ненавидела занятия с Энхартом, мне оставалось лишь терпеть.

Я медленно выдохнула. Решимость вернулась, и я направилась к замку, оставив разгром позади.

В поисках уединения я обогнула замок и направилась к дворику за подвалами. Но на этот раз там кто-то был. Я нахмурилась, заметив Сигрид, одиноко сидевшую в нише. По щекам пожилой женщины тянулись дорожки слёз, нос раскраснелся. Её горе обрушилось на меня водоворотом, и я содрогнулась. У Сигрид не было барьеров, которые защищали бы её мысли, поэтому я подняла свои и, медленно выдохнув, отгородилась от неё.

— Финн? — Сигрид подняла на меня глаза, сминая в руках помятый чепец.

— Что случилось?

— Одна из моих девочек, — всхлипнула прачка. — Пропала.

У меня свело живот.

— Кто?

Сигрид шмыгнула носом.

— Руби. Во всяком случае, так она мне представилась.

— Я её помню. Мы разговаривали в тот день, когда я… — Я осеклась: воспоминание о нападении было ещё слишком свежим. — Думаете, она назвалась не своим именем?

Сигрид кивнула.

— На «Руби» она половину времени даже не откликалась. И никогда не рассказывала, как жила до Валнара.

— Когда она исчезла?

— Перед ужином в День Фаррена. Как раз перед солнцестоянием.

Кровь застыла у меня в жилах.

— В ту ночь на меня напали.

Воздух словно закололся иголками, когда дверь со скрипом распахнулась и на пороге появилась миссис Кэтерс с жестокой усмешкой.

— Опять вы про эту девчонку, — сказала она, покачав головой. — Сигрид, вы замешаны в этом деле не меньше моего. Да она наверняка уползла обратно к Свон. Там платят лучше.

— Она не хотела туда возвращаться, — прошипела Сигрид. — Никогда.

Я переводила взгляд с одной на другую. Мадам Свон держала бордель на окраине города. Все мы слышали о нём шёпотки от лакеев или стражников.

— Ой, да бросьте, — сказала миссис Кэтерс. — Я не раз ловила её, когда она тайком уходила после отбоя. Наверняка бегала к старым клиентам.

Сигрид поднялась, сжав кулаки.

— Закройте рот.

Экономка вскинула бровь.

— Что ты сказала?

Сигрид тут же поджала губы. Я смерила миссис Кэтерс убийственным взглядом и выпрямилась во весь рост.

— Хватит.

— Конечно, миледи, — протянула экономка и удалилась с преувеличенно изящным жестом. Стоило ей переступить порог, как я дёрнула запястьем — дверь захлопнулась так сильно, что птицы, гнездившиеся под аркадами, вспорхнули. Сигрид уставилась на меня во все глаза, но промолчала.

Я прочистила горло.

— Злобная старая карга.

Сигрид слабо улыбнулась.

— Финн, я слышала от других слуг, что вы говорили с королём о том, что случилось с вами в городе. Что он сказал?

Я замялась и опустила глаза. С той ночи в Зимнем саду, когда я пообещала Мордрику оставить это дело, произошло слишком многое. Желудок свело от чувства вины. Если исчезновения связаны, выходило, что Юэн мог быть виновен в смерти как минимум ещё двух женщин.

— Финн? — позвала Сигрид, вырывая меня из мыслей.

— Он… э-э… сказал, что поручил дело своим лучшим людям.

— Вот как, — прошептала она. — И это всё?

— Столько всего навалилось, — призналась я. — Но я с ним поговорю. Прямо сейчас.

Сигрид шмыгнула носом.

— Спасибо. Я себе не прощу, если с одной из моих девочек случилось что-то ужасное.

Я сглотнула.

— Конечно, я понимаю.

Вместо того чтобы войти в замок через подвалы, я обогнула его, используя это время, чтобы собраться с мыслями. Была ночь новолуния, а значит, с самого заката Мордрик принимал жителей Валена. В коридоре всё ещё толпились люди, ожидая своей очереди к королю. Фермеры мяли шляпы в загрубевших, покрытых солнечными пятнами руках; торговцы прижимали к себе образцы товара. В приёмной ждали даже дворяне — куда менее терпеливо, разумеется, — и их роскошные наряды резко выделялись на фоне остальных. Одна знатная дама даже зажала нос и прижалась к стене, стараясь держаться как можно дальше от тех, кого считала ниже себя.

Мой взгляд зацепился за супружескую пару средних лет, выходившую из приёмной. Они были одеты не так кричаще, как большинство придворных, но оба носили одежду глубокого цвета индиго. Шли они на неловком расстоянии друг от друга, будто только что крупно поссорились, однако в эмоциях, лежавших на поверхности их сознания, гнева не было. Обида — да, но сильнее всего меня захлестнуло их горе.

Двери в тронный зал были закрыты, но за ними слышались приглушённые голоса короля и его подданных. Рядом с ними я чувствовала себя муравьём. Я сглотнула; решимость рассыпалась в пепел, когда я вспомнила обещание, данное Мордрику в Зимнем саду.

Вытерев испарину над верхней губой, я заметила неподалёку Максанса. Меня охватило облегчение — чувство, которого я никогда не ожидала испытать при виде него. Я протиснулась сквозь толпу и подошла.

— Что вам нужно? — раздражённо спросил он, пропуская следующую группу. — Вы, надеюсь, видите, что я сейчас занят.

— Мне нужно с вами поговорить.