Ведьма в глубокой ночи (ЛП), стр. 20

Весь остаток вечера лорд говорил исключительно о себе и замолкал лишь затем, чтобы делать тревожно длинные глотки вина. Я украдкой смотрела на Мордрика, и сердце вздрагивало каждый раз, когда наши глаза встречались.

— Именно, — сказал он и предложил руку. — Я подумал, сегодня можно выбраться за пределы дворца.

— Звучит прекрасно.

Он помог мне надеть тёмно-синее пальто с меховой отделкой. Я задержала дыхание, когда его пальцы коснулись затылка. Сердце бешено колотилось, пока я прятала влажные волосы под капюшон. Через главные двери мы вышли без сопровождения и поднялись по извилистой тропе к густым деревьям на восточной границе владений. Серп луны освещал путь; голые ветви качались на ледяном ветру и отбрасывали движущиеся тени. В эти леса я заходила редко и всегда чувствовала себя неуютно. Рядом с Мордриком всё было иначе. Безопасно. Новое для меня чувство.

Через некоторое время впереди стало светлее. Я подняла голову и едва не ахнула. На ветвях висели люстры, их хрустальные каркасы звенели, словно колокольчики. Сквозь густую сеть веток виднелась небольшая поляна. Посреди стоял стол, покрытый белой кружевной скатертью, украшенный горящими свечами из пчелиного воска и ветвями остролиста. По обе стороны пылали жаровни — очевидно, ради моего тепла, а не короля.

— Ну, как? — сияя, спросил Мордрик.

— Дух захватывает.

— Изначально я хотел нанести визит в куда более спокойный вечер, но, пожалуй, так даже лучше — сгладим последствия методов моего брата. Учит он немного… — Мордрик замялся, подбирая слово. — Резко.

Пульс участился, когда он отодвинул для меня стул. Я начала теребить край скатерти в жалкой попытке успокоиться.

— Если это утешит, — сказал он, устраиваясь напротив, — я вижу, что занятия работают.

— Что вы имеете в виду?

— Ваши навыки. — Он подмигнул. — Ваши барьеры сильны.

Я покраснела, ощутив знакомое прохладное прикосновение вампирской воли к своему разуму.

— Спасибо.

Будто из воздуха возник официант и снял с тарелок серебряные крышки. Желудок заурчал при виде ростбифа в густой подливе и листовой зелени с кислой заправкой. Официант откупорил красное вино и щедро наполнил бокал. Первый глоток зашипел пузырьками на языке.

— Красное игристое, — объяснил Мордрик, заметив моё удивление. — Деликатес жриц Флоринских островов.

Острова были крошечной самоуправляемой страной за пределами Валена, где-то посреди Великого моря.

— Вы там бывали? — спросила я, всё ещё удивляясь вкусу.

— Много раз. На Вален совсем не похоже. Пляжи из чёрного песка, и круглый год тепло.

— Звучит волшебно, — сказала я, вспоминая купание в ледяном озере всего час назад.

— В следующий раз поедете со мной, — предложил он.

— Я вообще не думала, что когда-нибудь покину Уилдстоун. Не говоря уже о Флоринских островах.

Мордрик улыбался и отвечал на мои многочисленные вопросы о путешествиях, а официант приносил всё новые блюда — одни из лучших, что я когда-либо пробовала. Сыр из овечьего молока с тонкими шафрановыми прожилками, груши в красном вине, зелёный виноград, тяжёлый от терпкого сока. С Мордриком оказалось удивительно легко разговаривать. Настолько, что я сумела задавить навязчивый страх, будто всего этого не заслуживаю. При дворе наверняка случались вещи и страннее, чем девушка с Окраин, привлёкшая внимание короля. Хотя я о таких не слышала. Обычно знать просто использовала простолюдинов и выбрасывала, когда надоедали.

— Мир огромен, — сказал он, когда официант убрал тарелку и поставил вместо неё хрустальную чашу с мятным сорбетом. — Думаю, вам понравится исследовать его в качестве официального советника короля Валена. — Мордрик поднял бокал. — За новые приключения.

Я повторила жест.

— За новые приключения.

Когда тарелки опустели, Мордрик снова предложил руку, но повёл не по той тропе, которой мы пришли.

— Мы не возвращаемся в замок? — удивилась я.

— Пока нет. Сначала хочу кое-что вам показать.

Я поплелась за ним в темноту, различая не больше пары футов впереди. Мы шли молча, пока я не заметила гвардейца, прислонившегося к корявому дубу. Второй стоял неподалёку. Я моргнула: стража редко уходила так далеко от дворца.

— Что это за место? — прошептала я.

Гвардейцы поклонились.

— С возвращением, Ваше Величество. — Они пропустили нас вперёд, и у меня отвисла челюсть.

Перед нами стояла железная ограда, за которой возились две крылатые ящерицы размером с маленькую лошадь. Они пронзительно кричали и неуклюже боролись, мне хотелось зажать уши. Более крупная поднялась на когтистые лапы и расправила крылья. Я проследила глазами острые костяные края. Между ними натянута тонкая, как пергамент, перепонка, а на переднем кончике торчал один смертельно острый крюк. Крыло напоминало крылья летучих мышей, живших во дворе за подвалами.

— Виверны, — прошептала я. Так близко я их ещё не видела.

Мордрик улыбнулся.

— Что скажете?

Я с восхищением наблюдала, как виверны грубо играют и щёлкают друг на друга челюстями, точно уличные псы. Кожистая шкура была серо-зелёной, а не насыщенно-рыжей, как на большинстве картин и книжных иллюстраций.

Над нами раздался леденящий кровь визг. Я резко вскинула голову. Мордрик рассмеялся и обнял меня, притягивая ближе. К загону опускалась виверна втрое крупнее.

— Их мать, — пояснил он. Детёныши с писком замахали крыльями, поднимая облака пыли. Я смотрела, как мать выронила из когтей изуродованную тушу овцы и с удивительной для своих размеров грацией опустилась на землю.

— Это Ярроу, — заметил один из гвардейцев, пока маленькие виверны затрещали и набросились на еду.

— Что? — переспросила я Мордрика.

— Видите синюю меловую метку на шерсти? — Он указал на овцу, которую детёныши уже яростно разрывали. — Виверны обычно охотятся в лесу на оленей и лосей, но время от времени их привлекают фермерские стада. Корона договорилась с местными хозяевами, такими как Ярроу: если виверны съедят скот, им выплачивают компенсацию.

— Сколько их всего? — спросила я, оглядывая небо.

— В этом выводке двое, плюс самка и её партнёр. Самец большую часть времени находится в другом месте. Мы надеялись, что в этом сезоне будет больше, но виверны плохо размножаются.

Он повернулся к гвардейцу.

— Сколько детёнышей в остальных кладках?

— Сейчас трое у устья Тирлифа, — ответил стражник, имея в виду реку, текущую с востока к Великому морю. — И ещё двое в колонии южнее отсюда.

— И это без диких пар, — добавил Мордрик. — В целом, по нашим оценкам, осталось меньше сотни особей. Всё это часть тайной программы сохранения вида. Когда-то виверн почти полностью истребили.

— Они опасны? — прошептала я.

— Для нас — нет. Пока у них есть охотничьи угодья. Они даже помогают: без них леса были бы переполнены оленями и лосями.

Я подняла брови, глядя, как детёныши доедают остатки овцы. Сегодня оленям явно повезло. Закончив, малыши полезли по терпеливой матери, пытавшейся задремать. Та в шутку щёлкала на них пастью и урчала.

Я посмотрела на Мордрика. Он наблюдал за ними с явной гордостью.

— Вы прямо светитесь.

— Когда-то виверны были неотделимы от рода Хеллебор. Мой предок, первый король Валена, всегда держал рядом как минимум двух. Говорят, они помогли ему завоевать королевство в конце Великого конфликта. Я предпочитаю оставлять их дикими. Детёныши вырастут, покинут гнездо, найдут себе пару и, надеюсь, скрестятся с потомством других кладок. Через сто лет программа, возможно, вообще станет не нужна.

— Это потрясающе.

Крупный детёныш снова бросился на второго, возобновив драку. Янтарные глаза матери следили за каждым их движением.

— Вы ладите с братом? — неожиданно спросила я.

Мордрик задумался.

— Не всегда. Но, думаю, так у большинства братьев и сестёр, разве нет?

— Наверное.

— Долгая жизнь тоже не помогает. Вампиры нередко годами не разговаривают друг с другом. Даже родные. Нам кажется, что время ничего не значит, но разлука разрушает отношения, хотим мы признавать это или нет.