Гражданская АльтерНатива (СИ), стр. 9

— Спасибо, я понял. Вы не могли бы мне по этим расчетам докладную составить для обсуждения на заседании Совета министров? Оно в первой неделе января состоится, так что если вы успеете мне ее в этом году предоставить… И я попрошу вас особо отметить те производства, на который казна наша наибольшие потери несет из-за отсутствия собственной выделки потребных частей и материалов…

Вообще-то я не считал, что учиться в доме Александры Ненароковой будет заметно лучше, чем делать это, скажем, в институтской библиотеке. Потому что отец ее, техник Николай Силин, перебравшийся во Владимир откуда-то с Поволжья года три назад, в новеньком своем доме (большом, очень просторном — тут уж ничего сказать нельзя) с собой во Владимир захватил и всех работников своей бывшей строительно-подрядной конторы, и у него дома постоянно человек пять занимались подготовкой новых строительных проектов. А ее муж, инженер заводской электростанции, тоже часто приглашал других инженеров для обсуждения и решения разных производственных вопросов — то есть дом Силиных внешне выглядел как какой-то очень популярный «клуб по интересам» и народ там клубился буквально с утра и до вечера. Но оказалось, что мое мнение было неверным: члены «клуба» только на первом этаже всякими делами занимались, а вот второй этаж с большой библиотекой и третий… впрочем, на третьем я только однажды побывал, когда Николай Степанович меня пригласил посмотреть на приготовленную им «модель типового деревенского дома», которую он собрал у себя в «гардеробной». Да и пригласил он меня лишь потому, что «модель» он, по его же собственным словам, изготовил «неверно»: она в дверь его спальни просто не проходила и он ее мне показал до того, как ее разобрать, сказав, что просто не уверен, что обратно ее собрать успеет в оговоренные сроки. Ну да, сейчас техники проекты домов иногда делали весьма «показательными», у его модели хитрым образом и крыша открывалась, и «опциональный» второй этаж крайне необычным способом «прятался» в процессе демонстрации. Но так как этот этаж целиком просто внутрь стен убирался, риск эти стены сломать при разборке был действительно велик…

Но это я уже после того, как экзамен довольно неплохо Владимиру Алексеевичу сдал, посмотрел, а вот готовились мы к экзаменам действительно в очень спокойной обстановке, изучая (или повторяя) пройденные материалы в тишине домашней библиотеки. Тут это на самом деле оказалось проделывать лучше всего: Александра каким-то способом успела приобрести вообще все книги, на которые Владимир Алексеевич хотя бы раз в своих лекциях ссылался. И в процессе подготовки к экзаменам я все же понял, почему это хитрая девица так стремилась меня к себе домой затащить: так почти треть «рекомендованных» господином Горбуновым книг была на немецком и французском, которые она в принципе знала — но «самые-самые» из рекомендованных были на испанском языке, а в институте народ все же знал, что для меня испанский «почти родной». А в городе вообще больше ни одного человека, способного тексты на испанском читать, не было. Точнее, была одна дама, которая Сервантеса в оригинале читала, но у нее язык был во-первых только «письменный», а во-вторых, современный испанский, тем более «технический» и ей был недоступен.

Так что наши занятия уже через день после начала превратились в нечто совершенно иное, первоначальным планом не предусмотренное: я для Александры с листа переводил эту самую книжку (подробнейшее описание «социализма» в Парагвае), а она ее просто в темпе моей речи на бумаге записывала. И до меня дошло, почему у нее такие качественные конспекты лекций получались: писать очень быстро и идеальным почерком ее отец еще до гимназии научил, чтобы старшая дочь ему все чертежи помогала подписывать. Но она сама считала, что ее уровень в письме все же «слабоват»: ее брат, который осенью в химико-технологический поступил, писал, по ее словам, еще лучше — но «лучшестью» она считала то, что Валерий Николаевич писал вообще «печатными буквами» (точнее, «архитектурным шрифтом»)…

За экзамен Александра получила вполне заслуженную «пятую степень», мне Владимир Алексеевич дал «четвертую», причем еще и уточнил, что «на балл оттенку повысил за то, что я весьма нужную книгу взялся переводить». Ну да ничего, лично меня сама по себе оценка не волновала, я в сути предмета разобраться хотел. А так как заметную часть этой «сути» можно было, по словам господина Горбунова, как раз из испаноязычной книжки почерпнуть, мы с Александрой переводом заниматься продолжили. Правда, уже без надрыва, а иногда, когда время свободное находилось — но минимум раз в неделю мы все же по часику на это занятие выкраивали. Я бы, наверное, книжку сам побыстрее бы перевел, но молодая Ненарокова вообще никаких книг из своего собрания никому из дому выносить не разрешала, мне даже Борис Ненароков на жену периодически жаловался: он какой-то справочник по электротехнике для работы купил, принес домой — и все, теперь он им пользоваться только дома и мог. На да ладно, этот справочник он на работу еще один купил, он в России был напечатан — а вот откуда у его жены эта испанская книжка взялась, вообще никто не знал. Ну да и ладно, у каждого есть свои тараканы в голове, а рукописи эта девица все же другим в пользование давала, так что перевод закончим — и я поручу книжку в местной типографии уже издать…

С книжкой все должно было получиться: в стране все же разрешения на печать чего угодно давал цензурный комитет (который к публикациям после отставки царя даже куда как жестче относиться стал), но для литературы учебной и «научной» делалось исключение: такие книжки через цензурный комитет не проводились. При определенных условиях не проводились, там и ограничения по тиражу были, и на то, где эту литературу использовать предполагалось — но вот любой институт «для собственных нужд» тираж до тысячи экземпляров мог печатать совершенно свободно. Любой, получивший «государственную сертификацию» — но все три Владимирских института ее уже получили. И лично меня этот факт порадовал: я же «глазами» книжку про Парагвай прочитал быстро, и у меня возникло подозрение, что в правительстве ее массовое тиражирование скорее всего не одобрят — но я пока ее в массы пускать и не собирался, а вот для подготовки экономистов (которые позже много где уже работать и нести экономические идеи в массы будут) книжка выглядела весьма интересной. Да и Владимир Алексеевич, с тезисами книжки все же знакомый, пообещал ее «к изданию в институте» завизировать — а визы декана было вполне достаточно для передачи материала в типографию. Но вопросы «экономических публикаций» все же рассматривались как относящиеся к светлому (или не очень, тут уж как получится) будущему, а суровая реальность требовала от меня решений уже «настоящих».

То есть решений, которые требовалось принимать как можно быстрее, ведь весна надвигалась с пугающей скоростью, а весна — это ведь не только посевная, так что учеба-учебой, а от работы я никуда убежать не мог. Да и не очень-то и хотелось, все же дела-то делались очень интересные. Например, господин Риттих, с моими выкладками ознакомившийся, отписал мне, что-де «идеи выглядят интересно, но вот практикой они никак не подтверждаются» — и у меня просто зуд какой-то проснулся на предмет все это «практикой подтвердить». Вот только если в деньгах считать расходы, необходимые для такого «подтверждения», сразу становилось понятно, что мне эти расходы точно не потянуть. И всей компании… всем компаниям под руководством Салтыковых не потянуть: по самым скромным прикидкам только в одной Владимирской губернии на это потребуется никак не меньше миллионов так пятидесяти, но на самом деле, как уже Николай Степанович Силин считал, тут скорее и сотней миллионов обойтись вряд ли выйдет. И хорошо, что начинать процесс все же можно с куда как меньшими средствами, но даже для начала миллионов двадцать точно потребуется, а вот как оно потом пойдет, нужно будет отдельно считать. Смотреть и считать — но ведь чтобы даже посмотреть, деньжищ нужна просто прорва, а у меня Козловский тракторный пока еще лишь долгами обрастал. Быстро как-то обрастал, в начале февраля Володя Кудрявцев мне сказал, что к началу производства тракторов (что, по его оценкам, могло произойти ближе к концу марта) долги завода уже превысят миллионов двадцать, причем без учета стоимости заводской (все же, скорее, городской) электростанции. И ведь это было только «началом»: мы с Владимиром Алексеевичем буквально в качестве примера «расчета экономической эффективности новых машиностроительных предприятий» Козловский завод просчитали «на пять переделов вглубь» и пришли к выводу, что в Тамбовской губернии для того, чтобы тракторный завод стал по-настоящему рентабельным, компании еще три сырьевых завода выстроить нужно будет. Точнее, два больших завода и одну очень большую электростанцию.