Гражданская АльтерНатива (СИ), стр. 20

Но веселиться мне что-то не хотелось (по поводу статистики не хотелось): статистика по губернии у меня тоску вызывала. И ее как раз женушка любимая и собрала, и согласно ей, в губернии крестьяне сена запасти всего лишь треть от потребности. И этим в том числе объяснялось и то, что мужики лошадей решили работать не заставлять: лошадь, если она просто в конюшне стоит, жрет меньше. Все равно ей сена на зиму не хватит, так что перспективы выглядели печально — однако комиссия, учрежденная губернатором, проблему стала решать довольно оригинальным способом. Сено власти стали эшелонами заводить и соседних губерний (главным образом из Ярославской, Нижегородской и Костромской, где товариществ, которым трактора поля «за новые дома» обрабатывали, было очень мало), и сено это мужикам «меняли на хлеб». По вполне рыночным ценам меняли, но так мужики хотя бы могли его приобрести «на месте», и самим далеко за сеном ехать уже не требовалось — так что выгода получалась вроде бы взаимной. Правда, из-за этого владимирским мужикам, которые отдавали за сено уже свои «кормовые запасы», приходилось пояса потуже затягивать — но они ведь «сами виноваты», не захотели неудобья выкашивать, так и расплачивались исключительно за свою лень. Клнечно, как и всегда, сразу несколько «добровольных благотворительных обществ» организовалось, которые собирались «помочь мужику бескорыстно», но тут уж власти (причем не только губернские) такую активность стали довольно жестко пресекать. Ну, думать головой люди не разучились, и с памятью у них было не как у рыбок гуппи — а ведь именно деятельность таких «благотворителей» в одиннадцатом году привела к повышению цен на зерно почти на сорок процентов.

И методы «пресечения» на этот раз власти использовали интересные: на железной дороге просто подняли расценки на перевозку сена раза в три и сильно сократили подачу вагонов для таких перевозок, но если этим занимались официальные губернские организации, то и расценки установили льготные, и вагоны подавались по первому же запросу. Правда, тут уже мне на действия властей пожаловались сразу трое: Дмитрий Михайлович приехал ко мне с просьбой «как-то повлиять на губернатора», который с него потребовал увеличить поставки в губернию фосфида алюминия вдвое (что было понятно, так как выкупленное за сено зерно все же сохранить на складах требовалось — так что я «влиять» не стал), еще мне на власти губернские приехал жаловаться Коля Малыгин (у него власти «временно реквизировали» выстроенные под новый завод три довольно больших цеха и устроили в них зерновые склады). Но Коля «повлиять» все же не просил, а просто сообщил, что пуск нового завода минимум на полгода откладывается, и что из-за этого он обратно к себе в Нижний «до следующего лета» уедет, где с группой товарищей займется пока исключительно исследовательскими работами. А последним (уже в начале февраля) ко мне заехал Василий Михайлович, и он тоже, можно сказать, ко мне жаловаться приехал — вот только он уже мне жаловался на меня самого:

— Федор, тут мне много про тебя интересного рассказали. Я понимаю, что ты вообще-то парень сообразительный, но из-за твоих обещаний, которые ты мужикам дал — я имею в виду по постройке им домов просторных — лес уже подорожал больше чем на десять процентов.

— С чего бы это? По моим подсчетам, нам нужно будет и домов-то им выстроить не более пары тысяч, а на такое леса нужно не особо и много. То есть если в общем смотреть, относительно того, что сейчас лесопромышленники рубят.

— Так-то оно так, вот только для твоих домов бревна требуются минимум трехсаженные, а основной лес поставляется двухсаженными… поставлялся. И разница получается потому, что двухсаженных в вагон по два в длину входит, а трехсаженных только по одному — а оплата вагона почти не зависит от того, сколько на него погрузили! Понятно, что летом, как реки вскроются, цены вернутся, но сейчас-то зима, лес только по железной дороге возить можно!

— И что, прикажете мне мужикам сказать, что мы передумали?

— Повторю то, с чего начал: парень ты сообразительный. Так сообрази, как дома мужикам попроще ставить! То есть как им дома ставить без использования дорогущих бревен!

— Я что, на архитектора выдающегося похож? Или хотя бы на начинающего техника-строителя?

— Тебе на самом деле это интересно? Ну, сам просил: ты похож на зарвавшегося хама. Ты у нас в компании кто? Ты — руководитель службы по найму персонала, вроде так ты свою должность назвал?

— Так вы же меня с должности уже выгнали, учиться вон отправили.

— Ну я и говорю, на кого… никто тебя с должности не выгонял, так что твоей теперь заботой будет найти тех работников — хоть архитекторов именитых, хоть начинающих техников, которые все нам необходимое придумают и проделают. Да даже если бы тебя и уволили… ты же сам обещания давал, и давал их от имени нашей компании — вот лесопромышленники именно для нас цены и подняли… хотя бы потому, что кроме нас такой и не нужен особо никому. Но денег у компании на такие закупки нет, так что выкручивайся как хочешь! Но выкручивайся так, чтобы доброе имя компании не замарать, ты понял?

— Понять-то это нетрудно, но если вы думаете, что я вообще какой-то волшебник…

— Ты не волшебник, ты просто дурак получаешься! Но головой ты все же думать умеешь… хотя вообще никто не понимает, как у тебя это получается. Твой игрушечный патрончик… в ИМТУ уже лет пять пытаются понять, как ты до такого додумался: он же вышел… для пистолета, конечно, все же годный, от жандармерии на него жалоб не поступает. Но то, что он для пулемета получился идеальным, вообще никто понять не может: ты и калибр придумал непонятный, и порох выдумал…

— Я порох не выдумывал!

— Ну да, а мне Дмитрий сказал, что порох он как раз по твои требования разрабатывал — и получилось, что пулемет под твой патрон с усиленным порохом вышел лучше любого другого с малым калибром. Потому что и магазин оказалось очень просто выделывать, и по действию на противника пулька твоя… я не о том, мне вообще неважно, как ты все выдумываешь — но сейчас тебе придется что-то выдумать очень быстро: мужики ждут, что дома ты им уже с апреля строить начнешь, и строить тоже придется быстро и много. А если стройки не начнутся, то все твои затеи с товариществами просто прахом пойдут.

— Им что, кто-то еще трактора предложить может?

— Да, ты не просто хам, а зазнавшийся хам. Но чтобы ты впредь не зазнавался, сообщаю: мой хороший знакомый, инженер Русанов, назначен начальником строительства казенного тракторного завода в Воронеже, и ему приказано начать выделку тракторов уже следующей осенью, а всего завод будет их выделывать по пятьдесят тысяч в год — и, заметь, у него проблем с поставками металла не будет. А еще — по его словам — сейчас господин Шаховский решает, где еще один завод строить, и вроде бы его в Петропавловске возводить собрались. Там, конечно, дело помедленнее пойдет, но в любом случае через два года только казенные заводы будут выделывать тракторов по сто тысяч в год и тебе привлекать новых товарищей будет ох как сложно! То есть если ты их хоть в малом обманешь, все же пока тебе люди верят больше чем правительству нашему, но ведь сам понимаешь: это дело-то такое, из доверия выйти нетрудно, а вот обратно доверие вернуть… так что думай!

— Да плевать мне на доверие мужицкое, я тут посчитал — и выходит, что мужики скоро вообще не нужны будут, от них вред один стране получается.

— Ну-ка, а поподробнее можешь мысль свою пояснить?

— Ну сами смотрите: половину полей в губернии у нас двадцать тысяч трактористов вспахали, засеяли, урожай собрали… а на через год им трактора помощнее дадим, так они вообще все поля обработать смогут. И тут уже мужик не нужен, но его все одно кормить приходится, им же треть урожая просто так отдаем! А сами они работать не хотят, им и без того хорошо: не пашут, не сеют, а зерна получают как бы не больше, чем если бы в полях корячились…

— Вот ты, Федор Андреевич, солидным человеком стал: и орденов у тебя уже два, и жена-красавица, и вообще ты у нас потомственный дворянин нынче. Но как был Федькой-дураком, так им и остался!