Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 71

Рекламные блоки уже выкуплены. По плану раскрутки через три дня на наружных экранах должны появиться первые кадры. Отдельный вечерний слот под премьеру клипа стоил столько, сколько еще год назад я считал хорошим годовым бюджетом известного артиста.

Отказаться еще можно успеть. Я специально дважды убедился у Рейто об этом. Можно снять бронь, выплатить штрафы и сказать, что материал задерживается. При нынешний гонорарах Эгвы потери в деньгах мы даже не особенно бы почувствовали.

Проблема не в деньгах. Через месяц будет новое шоу, и именно этот клип должен стать последним крупным материалом перед премьерой. Если мы откажемся сейчас, следующий нормальный международный слот появится только после первых концертов.

Конечно, всегда можно выпустить песню без видео, дать короткий тизер, собрать что-нибудь из репетиционного материала. Можно сделать много посредственных вещей, которые прекрасно работают у нормальных артистов. Но для Эгвы после предыдущего клипа с повелительницей фери и королем сидов посредственный материал выглядел бы хуже молчания.

И есть вторая проблема. Монтаж делала сама Эгва. Десять дней назад она забрала весь материал и исчезла. А вчера вечером прислала Рейто один файл и сообщение: «Готово. Посмотрите без меня».

Ни чернового альтернативного монтажа, ни сокращенной или телевизионной версии, ни отдельных указаний, что можно выбросить, если мы решим, что она зашла слишком далеко.

Технически мы могли разрезать готовый материал сами. Практически я скорее отменил бы релиз. Пытаться самостоятельно смягчить работу Эгвы было хорошим способом получить клип хуже и при этом достаточно скандальный, чтобы все равно собрать все исходные проблемы. Поэтому сегодняшний просмотр был не демонстрацией готовой работы. Нужно принять решение: выпускаем именно это или не выпускаем вообще.

Мы собрались в малом просмотровом зале студии. Помещение было рассчитано человек на двадцать пять, и свободных кресел почти не осталось. В первом ряду сидели мы с Рейто и Мэйрой. Через проход — Лэйрен Вальдо, которого специально пригласили посмотреть окончательную версию до того, как его лицо начнут печатать рядом с названием песни.

За нами разместился Кайрен Севио со своей группой. Их семеро, все фери первого или второго уровня. Ни одного сида.

Я отметил это еще во время съемок, хотя тогда особого значения не придал. Обычно если кино требовало людей, которые должны схватить женщину, тащить ее, драться, падать с лошадей, работать с собаками и при этом выглядеть физически опасно, часть таких ролей отдавали сидам. Так было проще. Сид крупнее и тяжелее. Даже стоящий совершенно неподвижно мужчина-сид давал зрителю понятную физическую угрозу.

Эгва не взяла ни одного сида. И вообще ничего не добавила к известной легенде. Молодой император и его друзья — фери. Нобели высоких уровней. Молодые, богатые, здоровые, красивые мужчины из лучших семей своего времени. Именно так и рассказывается в старой истории. Точнее, сказке. Разумеется, сказке. Даже историки используют только это слово.

Почти восемьсот лет назад несколько древних знатных родов начали исчезать один за другим. В хрониках оставались болезни, убийства, бесплодие, несчастные случаи, самоубийства, пожары, дуэли. В разных источниках причины расходились. Позже всё это связали одной легендой о Деве озера, которая сто лет уничтожала мужчин, участвовавших в одной императорской забаве, а затем их детей, внуков и боковые ветви. Получалось очень удобное объяснение настоящего мора нескольких ферийских родов.

В детстве легенду знает каждый. Я тоже, хотя к фери отношения не имею вообще. Я чистый человек. Ни мой род, ни мой фенотип в этой истории не участвовали. Для меня Дева озера всегда была одной из общеизвестных древних сказок, которыми объясняли вещи, случившиеся слишком давно, чтобы кто-нибудь мог установить реальную причину.

У фери, особенно нобелей, отношение было другим. Легенда заканчивалась возникновением нынешней императорской династии. Более прямые ветви вымерли, а Авернели уцелели. Их предок не участвовал в той охоте только потому, что накануне сцепился на дуэли с другим молодым нобелем, убил противника и сам получил тяжелую рану.

Пока император и его друзья развлекались у озера, представитель будущей императорской линии Авернелей лежал с распоротым боком и лихорадкой. Редкий случай, когда почти смертельная дуэль очень удачно сказалась на судьбе рода. Через сто лет мора более знатных семей его потомки оказались ближайшей законной ветвью. Так Авернели стали императорами. По легенде.

Я посмотрел назад. Кайрен сидел, вытянув длинные ноги в проход. Ему тридцать восемь. Фери второго уровня, старший постоянной каскадерской группы и человек, которому Эгва позволяла говорить ей «нет» по вопросам тросов, высоты, падений, лошадей и количества повторов сложного элемента. Рядом сидели его люди. Те самые мужчины, которые в предыдущем клипе играли ферийских всадников, на концертах подхватывали Эгву после прыжков, держали ее на сложных поддержках, работали с ней в постановочных боях, ловили ее вес и знали с точностью до сантиметров, где можно схватить партнера во время падения, а где одним неправильным движением повреждается плечо.

Обычно они разговаривали на просмотрах больше всех. Сегодня все держались очень тихо. Они знали, что снимали, но не знали, что Эгва из этого собрала.

Лэйрен сидел, посматривая по сторонам. Даже в полутемном помещении было понятно, почему последние десять лет он считается одной из крупнейших мужских звезд мира. Тридцать пять лет. Фери третьего уровня, но не нобель. Редкое сочетание, но ему идет.

Темные густые волосы, широкие плечи, взрослое правильное лицо, серо-синие глаза, прямой нос, четкая линия нижней челюсти. Возле глаз и рта уже появились тонкие возрастные линии, которые камера не убирала, потому что с ними он выглядел лучше.

Он был из тех актеров, которым давали героев, офицеров, авантюристов, любовников, наследников, красивых мужчин с тяжелым прошлым и даже негодяев, которые к последним двадцати минутам фильма обязательно обнаруживали совесть.

Настоящего мерзавца Вальдо никогда не играл. Когда Эгва потребовала именно его, я решил, что ей нужен знакомый зрителю образ мужчины, которому автоматически доверяют. Сейчас оставалось узнать, зачем.

Рейто сидел справа. Темный костюм, безупречная рубашка, планшет на коленях. Даже на закрытом внутреннем просмотре он выглядел так, как будто после нас собирался встречаться с владельцем всеимперского телеканала. В каком-то смысле так и было.

Если мы скажем «да», через два часа у него начнется работа. Если «нет» — тоже.

Мэйра сидела слева от меня и держала наготове бумажный блокнот. Она утверждала, что когда возможен большой скандал, писать рукой ей будет удобнее.

Я посмотрел на часы: двадцать один ноль семь. До итогового решения меньше двух часов.

— Уже готовишься? — спросил я.

— Я всегда готовлюсь.

— Мы еще не посмотрели.

— Я знаю сюжет.

— Мы все знаем сюжет.

Мэйра посмотрела на меня и улыбнулась.

— Именно.

Я дал отмашку включить экран и погасить в зале свет.

Чернота продержалась несколько секунд. Потом появилась вода. Ночное озеро было снято сверху. Полная луна отражалась ближе к середине, по поверхности шел слабый ветер. Берег оставался темным, за ним начинался лес.

Музыка вошла очень тихо. Первые несколько нот я слышал два месяца назад, Эгва показала их мне на рояле. Теперь появились струнные и очень низкий звук, который ощущался через кресло.

Из воды появилась белая женская рука. Тонкие длинные пальцы легли на темный камень, и из озера поднялась Эгва.

Я видел съемку. Стоял метрах в двадцати, пока оператор ругался со светом, костюмеры готовили сухую сменную сорочку, а Кайрен лично проверял под водой каждый камень, потому что один оказался покрыт скользкой пленкой. Тогда всё было работой. Холодная вода и промокшая ткань. Эгва, которая после каждого дубля говорила «еще раз», хотя у нее синели губы и пальцы.