Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 66

— То есть, по времени обнаружения последовательность убийств не выстроить?

— Верно.

Йорен собрал листы в одну стопку, но в папку пока не вернул.

— Когда ты их связал?

— После третьей поднял первые два случая. После второго сходство уже было, но двух случаев мало.

— И?

— Сообщил Валерну, что может быть связь.

Я посмотрела на три заключения, лежавшие перед ним.

— Не объединили?

— Нет. Разные группы, разные районы, разные ножи. Тогда сочли, что оснований мало.

Йорен переложил верхний лист вниз и открыл подшитое следом заключение по волокнам.

— Сравнение волокон закончили позже.

— Когда?

— Вчера.

Он перевернул страницу с таблицей образцов.

— А эту привезли сегодня утром.

Йорен не стал возвращаться к планшету. Бумажное заключение содержало те же данные, которые мы уже просмотрели на экране, только здесь к таблицам были подшиты подписи эксперта и служебные отметки.

— Данные по четвертой у Валерна уже есть. Теперь, думаю, объединят.

Он вложил заключение обратно в папку и начал убирать остальные листы, которые до этого лежали на столе.

— Похоже, это серия.

Йорен закончил с документами, выровнял их внутри папки и закрыл обложку. Я тем временем отошла от стола к мойке, сняла перчатки, выворачивая их наружной стороной внутрь, и выбросила в контейнер для медицинских отходов.

Горячей воды в кране не оказалось. Я намылила руки, тщательно смыла пену и потянулась за бумажным полотенцем. В коридоре за закрытой дверью проехала каталка, колеса дважды глухо ударили о стык напольного покрытия, после чего звук ушел дальше по коридору.

Дверь морга открылась, когда я вытирала руки. Вместе с воздухом из коридора внутрь проникли приглушенные голоса и стук чьих-то шагов. Это оказался Калдер. Полностью входить он не стал, остановился на пороге, придерживая дверь одной рукой.

— Привет, Фальдсен.

— Доброе утро, господин Хольмарк, — после короткой паузы церемонно ответил патологоанатом.

На «господине» появился легкий акцент, вполне достаточный, чтобы даже Калдер понял намек на разницу между «Привет» и «Доброе утро». Впрочем, мой напарник смущаться не собирался. Он лишь скользнул взглядом по патологоанатому, по накрытому телу на секционном столе и остановился на мне.

— Бренстед, Дареон всех собирает. Срочное совещание.

— Иду.

Я закончила вытирать руки, выбросила бумажное полотенце и проверила кран, закрылся ли он до конца. Пока я возилась, Йорен успел убрать инструменты и занялся телом. Он опустил простыню до самой макушки трупа, проверил бирку, затем снял фиксаторы с колес секционного стола.

Я направилась к выходу.

— До свидания, Фальдсен.

— Еще увидимся, Бренстед.

Калдер отступил в коридор и продолжал держать дверь, пока я проходила мимо. В проеме я обернулась, кивнула Йорену и вышла из морга. За спиной звякал металл: Фальдсен начал разворачивать стол в сторону холодильной зоны, возвращаясь к своей работе.

Глава 29.

Возле кабинета Валерна нас ждала вся группа. Дареон стоял с блокнотом в руке и просматривал свои записи. Хальвен рассматривал трещины на потолке, а Варден с Рикеном заняли место у окна, куда падал утренний свет из внутреннего двора здания. Марио держал бумажный стаканчик с кофе и пил осторожными глотками, следы на картонном ободке показывали, что часть содержимого он уже успел пролить и теперь берег последние капли.

Когда мы с Калдером подошли, Дареон посмотрел на часы, потом на нас, но ничего не сказал и убрал блокнот под мышку.

— Все.

Его взгляд задержался на стаканчике Марио, и тот заметил это раньше, чем Дареон успел что-нибудь сказать.

— А что такого? Это запрещено?

— Я ничего не сказал.

— Поэтому и прошу не начинать.

Рикен хмыкнул, продолжая смотреть в окно. Такие разговоры перед совещаниями возникали регулярно и заканчивались в ту минуту, когда открывалась дверь Валерна. За два года я успела привыкнуть к тому, что люди, способные следующие полчаса спокойно обсуждать трупы, наркотики и слежки, перед этим обязательно находили время выяснить качество чужого кофе или кто как провел свои законные выходные.

Непривычно молчаливый Калдер остановился справа от меня. По дороге из морга он почти не разговаривал, а в лифте вообще ограничился наблюдением за сменяющимися над дверью цифрами, хотя закрытое пространство и начало рабочего дня обычно создавали у него непреодолимую потребность что-нибудь сказать. Сейчас руки напарника находились в карманах куртки, а внимание было направлено исключительно на дверь кабинета начальника оперативной службы.

Дареон постучал.

— Господин Валерн. Масиро. Группа в сборе. Разрешите войти?

— Входите.

Дареон открыл дверь и вошел первым. Остальные прошли внутрь в давно установившемся порядке, который никто никогда не обсуждал. Я пропустила Рикена и оказалась в кабинете перед Калдером.

Севран сидел за столом и читал какой-то документ. Возле левой руки лежал раскрытый ежедневник, справа — две папки и несколько отдельных листов с его пометками на полях. В кабинете пахло бумагой и кофе.

Дареон устроился ближе к Севрану, чтобы можно было передавать бумаги без участия всей группы. Я заняла привычное кресло у стены, напротив рабочего места Валерна. Калдер сел справа от меня, дальше устроился Марио и поставил стакан на пол у ноги. Низкий столик с прошлого совещания почему-то переехал на несколько метров в сторону, и теперь он до него не дотягивался. К столу начальника оперативной службы Марио лезть не рискнул: после истории с отчетом на двадцать семь страниц он всегда держал свой кофе подальше от чужих документов.

Варден и Рикен заняли кресла у стены, Хальвен сел рядом с Марио. Никто не выбирал место специально, но за время совместной работы каждый обзавелся собственной территорией, и любое неожиданное перемещение обычно означало либо нехватку стульев, либо конфликт с кондиционером.

Севран дочитал страницу, подписал и отложил в сторону.

— Доброе утро.

Ответ получился нестройным: кто-то поздоровался одновременно, Марио произнес свое «доброе» наклоняясь за стаканчиком, поэтому окончание донеслось откуда-то снизу.

Валерн это заметил, остановился и продолжил только после того, как тот выпрямился.

— Масиро, начинайте.

Дареон раскрыл блокнот, откашлялся, и совещание вошло в привычный порядок начала рабочей недели.

— По трем телам на Пятой авеню. Сегодня ночью пришла баллистика, и там есть результат. Пистолет, из которого убили двоих, четыре месяца назад использовали при нападении на машину людей Гарса возле северного кладбища.

Севран взял ручку и подвинул ежедневник ближе к себе.

— Это люди кого?

— Двое из группы Ройна. Третий до вчерашнего вечера оставался неизвестным. Ночью получили совпадение по отпечаткам — Лерн Кавес, работал на Гарса.

Я знала дело. Троих мужчин нашли неделю назад в закрытой автомастерской после жалобы соседей на запах. Два тела лежали в смотровой яме, третье — в подсобке. Поначалу всё выглядело как внутренняя разборка людей Ройна, закончившаяся с чрезмерным количеством трупов. Появление среди погибших человека Гарса разрушало удобную версию и добавляло вопрос, что представители двух конкурирующих групп вообще делали ночью в одной мастерской.

Севран, похоже, исходную версию тоже больше не рассматривал.

— Значит, представители двух групп оказались в одном помещении и все трое умерли?

— Да. Причем Кавес погиб первым. Судмед дает ему разницу минимум в несколько часов.

Марио поставил стакан на пол и взял ручку. Калдер рядом со мной ничего не записывал, хотя я видела его блокнот раскрытым на чистой странице.

— Машина Кавеса где? — спросил Севран.

— Нашли ночью на платной стоянке возле старого автовокзала. Поставили туда еще до предполагаемого времени смерти.

— Сам?