Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 64

— И вы сейчас решили, что Бренстед — истинный сид из сказки?

— Нет, — сразу же ответил отец.

— Хорошо.

Хальд начал считать на пальцах.

— Но! Тело контролирует. Быстро соображает. Дерется непонятно.

Йотун добавил:

— Ты сам про Валерна сказал, что она умнее.

— Иногда.

Орт пожал плечами.

— А мы сегодня половину ее движений не поняли.

— Все это можно подогнать под любую красивую версию.

Торн спокойно кивнул.

— Можно.

Хорошо, что никто не пытается превратить старую легенду в установленный факт.

— В ранних историях еще есть одна штука, — продолжил Торн. — Противник только решает, а истинный сид уже действует.

— Предвидение?

— Нет.

— Магия?

— Тоже нет.

— Тогда что?

Он пожал плечами.

— Раньше увидел. Раньше понял. Сразу сделал.

То есть почти то же самое, что он недавно предположил про Марен и Деверна.

— Это можно сказать про любого хорошего бойца.

— Можно.

— Тогда смысл?

— Всё вместе.

Отец вмешался, пока мы не пошли по кругу:

— Никто не говорит, что Бренстед истинная. Раньше эти описания были совсем отвлеченными. Сегодня кое-что неожиданно напомнило их, вот и всё.

Рол повернулся ко мне.

— А ты как думаешь?

— Откуда мне знать?

Отец пояснил:

— Ты два года с ней работаешь.

Да, работаю. Я знаю, какой кофе Марен пьет. Знаю, что за нее нельзя платить, и что после ее окончательного «нет» продолжать спор бесполезно. Знаю, как она работает, что делает под давлением и насколько быстро принимает решения.

Но я не знаю имени, с которым она родилась. Не знаю ее родителей, дома и детства. Не знаю людей, которые учили ее. И не знаю, почему никто из этих людей так и не нашелся.

— Не знаю.

Отец спросил:

— Что именно?

— Что она такое.

Отец прищурился.

— И не хочешь узнать?

— Если Бренстед сама захочет, пусть сама и выясняет.

Рол подмигнул, пытаясь сделать это игриво. Но не получилось, получилось страшно.

— А тебе не интересно?

— Интересно. Это не значит, что надо в эту историю лезть.

Он подумал и кивнул.

— Логично.

— Только к ней с истинными не приставай.

— Я жить хочу.

— Вот и отлично.

Отец всё еще смотрел на меня.

— Значит, истинная она или нет, тебе всё равно?

Я думал совсем недолго. Истинная, обычная сидка первого уровня, редкая ошибка в классификации или вообще что-то, для чего у нас нет подходящего названия, — на работе это мало что меняло. За два года Марен дала мне достаточно реальных причин, чтобы ей доверять, и сегодняшний бой ни одну из них не отменил.

— В основном всё равно.

Отец поднял бровь.

— Даже если правда окажется одной из тех?

— Мне с ней детей не заводить.

Смысл собственных слов дошел до меня слишком поздно. Мать тревожно посмотрела в мою сторону.

— Калдер.

— Что? Работать я с ней собираюсь.

Бран хлопнул ладонью по столу. Стен едва не подавился кофе. Гард отвернулся, чтобы не смеяться мне в лицо. Даже отец не удержался.

Я дождался, пока семейное веселье немного стихнет. Сам дал повод.

Рол наконец отдышался.

— Особенно если она здесь ночевать будет …

Ида ударила его по плечу.

— Всё.

Я показал ему средний палец.

Мать покачала головой.

— Сын, тебе тридцать два года.

— Есть такое.

— Незаметно.

— Спасибо, что пытаешься сделать меня лучше.

После этого вечер начал распадаться. Ида наконец отправила сына наверх. Тея собрала детские кружки. Элина унесла на кухню кофейник и чайник. Мира складывала тарелки, хотя мать несколько раз сказала оставить всё до утра. Лив закрыла пачку печенья, а Рена собирала чашки и одновременно слушала мужчин, которые так и не закончили с сегодняшним боем.

Стен опять показывал короткий удар ладонью. Орт переставлял ему ногу. Йотун доказывал, что корпус Деверна в этот момент стоял иначе, а Хальд снова спрашивал, действительно ли после одного из попаданий тот переносил полный вес на правую ногу.

Бран предложил проверить движение на Роле.

— Почему на мне? — возмутился тот.

— Ты ближе.

— Стен ближе.

— Стен показывает.

— Тогда на Орте.

Орт отодвинул соседний стул, освобождая проход к себе.

— Иди сюда.

— Сам иди.

Селла спокойно произнесла:

— Мальчики. Успокойтесь.

Мальчики, средний возраст которых давно позволял иметь собственных детей, почему-то действительно успокоились.

Я перестал следить за спором. На сегодня мне хватило боев, истинных сидов и семейной попытки выяснить происхождение Бренстед. К воскресенью гораздо важнее было, чтобы Марен просто вышла со мной на смену, а Валерн не придумал причину этому помешать. Отдельно теперь придется выполнить материнское распоряжение и хотя бы раз пригласить Бренстед сюда, но эту задачу я не собирался решать сегодня.

Суббота выглядела проще. С утра проеду пару площадок при нормальных автомобильных салонах, где принимают машины в обмен и потом продают подержанные. Мне не нужна новая машина с запахом пластика и ценой, в которую включено само удовольствие первым оставить царапину на двери. Двух- или трехлетний автомобиль в приличном состоянии, с сервисной историей и понятными документами устроил бы меня значительно больше. Если ничего хорошего не попадется, просто уеду. Наличие денег еще не означает, что их нужно немедленно отдать первому встречному.

Часам к десяти позвоню Илве. Раньше будить человека в субботу - свинство. Если вечер у нее будет свободен, предложу сходить в боулинг, а потом зайти куда-нибудь выпить, с дорогими коктейлями и хорошей музыкой. С сегодняшним выигрышем я вполне могу это себе позволить. Если не получится с ней, значит - дорогой бордель с девочками. Получится прекрасный выходной: отдых, удовольствия и никаких древних сидов.

Глава 28.

В морге работал только один верхний ряд ламп, поэтому дальняя половина помещения оставалась темной. Возле мойки сохли два металлических лотка, на лабораторном столе стояли закрытые контейнеры с образцами. Тишину нарушал лишь ровный гул кондиционера, совмещенного с вентиляцией. Воздух казался ощутимо холоднее, чем в остальной части здания.

В самом начале своей работы в полиции я проводила здесь каждый рабочий день по несколько часов. Поэтому шум работающей техники, резкий свет над металлическими столами и запах формалина с дезинфицирующим раствором стали такой же привычной частью служебных помещений, как прокуренные коридоры или дешевый кофе, который Марио постоянно забывал в общей комнате, доводя до состояния машинного масла.

Патологоанатом, сид первого уровня, стоял у дальнего металлического стола и просматривал что-то в планшете.

Я закрыла за собой дверь.

— Фальдсен. Доброе утро.

Он поднял голову.

— Бренстед. Рад видеть.

Йорен отложил планшет, переставил на соседнюю поверхность лоток с инструментами и освободил место справа от себя.

— Посмотри.

Я подошла к диспенсеру, висящему на стене возле мойки, вытянула пару одноразовых перчаток и надела. Потом проверила, чтобы манжеты полностью закрыли запястья. За два года работы в полиции эта последовательность превратилась в привычку: закрыть дверь морга, надеть перчатки, подойти к правой стороне стола. Первые недели Йорен пытался предлагать мне халат, потом убедился, что я не собираюсь без его разрешения лезть внутрь вскрытого тела, и перестал.

Я встала рядом с патологоанатомом и посмотрела на труп. Женщина лежала на спине, прикрытая простыней от груди до ступней. Молодая, на вид около тридцати. Сидка, причем редкого для женщины третьего уровня, что определялось по огромному росту, массивным суставам, тяжелым кистям, плечевому поясу и общему строению тела.

Лицо оказалось обезображено: обе глазницы пустовали, нос отсутствовал. Я наклонилась над головой и осмотрела раны. Края срезов были чистыми и аккуратными.