Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 39

— За два года мог бы и привыкнуть.

Калдер хмыкнул.

— Ладно. Деньги сразу. Квитанция сразу. Номер и время открытые. Если объявляют бой — регистрирует. Если нет — деньги оставляет.

— Да.

— Сначала объясняю, что при отсутствии боя вся сумма его.

— Да.

— Потом уже прошу квитанцию.

— Правильно.

Калдер убрал отдельную пачку вместе с остальными.

— Теперь главный вопрос.

— Какой?

— Почему ты уверена, что вызов вообще будет?

Вопрос был ожидаем.

— Интуиция.

Калдер недовольно хмыкнул.

— Врешь. У сидов нет интуиции.

- У мужчин.

- Марен!

- Спроси у матери.

- Что?

- Есть ли у женщин интуиция.

- Я не буду спрашивать у матери такую ерунду.

- Тогда не узнаешь правды.

Калдер обреченно махнул рукой, поднялся и пошел к букмекеру.

Возле стойки снова собралась очередь. Один патрульный на ходу пересчитывал купюры, другой держал квитанцию между пальцами вместе с сигаретой, мужчина из транспортной полиции что-то доказывал знакомому через его плечо. Букмекер работал, быстро и без признаков усталости: деньги, запись, бумага, следующий.

Первые две ставки Калдера заняли меньше минуты. Я видела, как он передал деньги и получил обычные квитанции. Потом достал отдельную сумму. Букмекер выслушал и отрицательно качнул головой.

Калдер еще раз указал на деньги, потом что-то сказал и развел руками. Букмекер ответил. Напарник тут же ткнул пальцем в чистый бланк и сказал еще несколько слов. Букмекер посмотрел на ведущего, потом – на врача, затем протянул руку и накрыл купюры ладонью. Дальше взял чистый бланк квитанции и приступил к заполнению.

Калдер следил за действиями букмекера, не вмешиваясь, пока ручка не остановилась. Забрал квитанцию, прочитал, вернул обратно и показал на пустые графы. Букмекер постучал ручкой по открытому журналу и что-то сказал. Калдер еще раз просмотрел бланк сверху вниз, и кивнул.

От стойки со ставками Калдер направился к лестнице, по-видимому, в бар.

Пока его не было, я досмотрела текущий бой. Ничего полезного: тот, кого прижали к канатам, так и не сумел вернуть центр, и вскоре сдался. Ведущий объявил победителя, помощник вытер очередные пятна на матах и вокруг ринга, и сразу же вышла следующая пара.

Калдер вернулся довольно быстро, держа одной рукой за ручки две литровые кружки. Второй он нес высокий прозрачный бокал, при каждом шаге лед внутри сотрясался, но до стола вся конструкция добралась целой.

Я освободила напарника от бокала прежде, чем он поставил свое пиво на стол и с любопытством рассмотрела со всех сторон.

— Я не заказывала.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Твой знакомый бармен рекомендовал взять.

— Он мне не знакомый.

— Ему скажи.

Я отпила. Действительно, обычная минеральная вода с газом — холодная, без сиропа, сока и алкоголя. Цедра лимона присутствовала исключительно для вида.

— Нормально.

— Я передам. Ему будет приятно.

— Почему?

— Потому что теперь это официальный напиток «Зубной коронки».

Я посмотрела на бокал. Вокруг несколько десятков сидов непрерывно пили пиво, а мой вклад в официальное меню бара состоял из воды, которую бармену пришлось оформить так, чтобы она не выглядела водой. Странная политика продаж.

Калдер тем временем придвинул к себе первую кружку, но пить не стал. По-видимому, у его истории было продолжение.

— Назвали «Белое безмолвие».

Я потрясла бокалом. Пузырьки поднялись вдоль совершенно прозрачной стенки, лед коротко звякнул о стекло. Белого в напитке не прибавилось.

— Почему белое?

— Я тоже спросил.

— И?

— Мне объяснили, что полицейским не обязательно разбираться во всем.

— Правильно.

Калдер остановил кружку у самого рта и посмотрел на меня поверх пены.

— И в этом ты предательница. Зачем я только с тобой вожусь?

Глава 18.

К концу третьего круга зрители заметно устали. Не настолько, чтобы стать тихими, для этого сидам требуется что-нибудь посерьезнее пяти часов зрелищ, пива и проигранных денег, но голоса осели, движение вокруг столов замедлилось, а очередная кровь на матах уже никого не заставляла вставать со стула.

В финал ожидаемо вышли Дорн с Деверном, и их бой быстро вернул внимание публики. Разговоры смолкли, оставив только отдельные выкрики, удары, скрип канатов и тяжелое дыхание двух сидов, которым пришлось пройти через весь турнир, прежде чем встретиться.

Прием тюремщика, принесший ему победу, я не только увидела, но и услышала. В нужный момент Деверн изменил хват на левом локте Дорна, шагнул внутрь и повел предплечье не туда, куда требовало продолжение захвата. Траектория движения стала понятна его противнику довольно быстро, и Дорн мгновенно начал выходить: повернул плечо, снял часть веса, почти освободил кисть. Но не успел: тюремщик коротко довернул корпус.

Хруст оказался сухим и коротким. Дорн дернулся, освободил руку и отступил. На лице первым делом проявилось раздражение. Гримаса боли пришла позже, когда он прижал руку к телу и пошевелил пальцами. Но это его не остановило, он встряхнул головой, вернул стойку и двинулся к Деверну.

На ринге неожиданно появился врач.

— Стоп.

Дорн раздражённо посмотрел в сторону фери.

— Правой хватит.

— Сегодня, возможно.

— Тогда отойди.

Врач остановился перед сидом, перекрыв прямой путь к Деверну.

— Сейчас у тебя перелом, который можно собрать. Еще один захват, падение или хороший удар — получишь осколки. После этого хирург будет не возвращать тебе нормальную руку, а выбирать, насколько ненормальной она получится.

Дорн сделал шаг вправо, но фери тоже сместился, и тюремщик снова оказался за его спиной.

— Я не собираюсь падать.

— Ты собирался ломать руку?

Хейл раздраженно втянул воздух.

— Я могу закончить.

— Можешь. А потом до конца жизни рассказывать, насколько оно того стоило.

Врач впервые за вечер говорил совершенно без насмешки.

— Я запрещаю продолжать.

Хейл выругался, но спорить прекратил и сошел с матов, придерживая левую руку прижатой к телу. Врач направился следом.

На площадке остался один Деверн. Ведущий дождался, пока Дорн дойдет до медицинского стола, и объявил победителя турнира.

Калдер молча достал две квитанции, проверил цифры и убрал обратно.

Пока врач разбирался с рукой Дорна, подвал распался на отдельные разговоры. Спорили о финале: одни считали медицинский запрет продолжать вмешательством в интересах Деверна, другие — обычной частью боя. Один сид у букмекерской стойки громко доказывал приятелю, что Дорн и с одной рукой мог бы победить, пока приятель не предложил сломать ему левую и проверить теорию. После этого разговор сменил предмет обсуждения.

Я откинулась на спинку стула и медленно допила «Белое безмолвие». Лед давно растаял, минералка нагрелась, лимонная цедра бессмысленно плавала у стекла, как и было задумано. Калдер допивал очередную свою литровую кружку и вертел головой по сторонам. Выигрыш заметно улучшил ему настроение.

Подвал выглядел как помещение после длинной ночной оперативной операции, только вместо протоколов на столах лежали квитанции. Пустые кружки занимали практически все пространство столов, на бетонном полу темнели плевки и мокрые следы, возле канатов держались разводы от воды, которой за вечер несколько раз смывали кровь. Полицейские, тюремщики, портовая охрана, грузчики и транспортники сидели вперемешку, ругались о ставках, вспоминали смены, передавали деньги через чужие руки и чувствовали себя не хуже, чем в служебной столовой.

Ведущий подошел к букмекеру. Тот развернул журнал, провел ручкой по последним строкам, что-то пересчитал и назвал сумму.

— Триста шестьдесят две тысячи четыреста пятьдесят два.

Ведущий посмотрел в журнал, потом поднял микрофон и крикнул в ряды зрителей.

— Кто внес два имперских доллара?