Принцесса без лица. Том 1 (СИ), стр. 15
Я тихо рассмеялся.
- Хорошо.
- Точно?
- Да.
- Ничего не хочется убрать?
Я еще раз внимательно посмотрел на татуировку. Она не скрывала ни одной сидской черты. Наоборот, все держалось именно на них.
- Нет.
- Добавить?
- Нет.
Эгва деловито кивнула, взяла лист и начала делать пометки.
- Тогда оставляем.
Для нее вопрос был решен.
Для меня - нет. Я все еще смотрел в зеркало, понимая, что скоро грим смоют, завтра его повторят уже профессиональные гримеры, потом мне выдадут доспехи, оружие и рисунок боя. Я постараюсь не испортить ее безумно дорогой клип и, если очень повезет, получу несколько минут в кадре вместо нескольких секунд. Но что-то уже произошло, и к работе это имело довольно мало отношения.
Эгва не сделала меня похожим на фери. Не попыталась исправить лицо, которое общество заранее считает неудачным. Она внимательно его изучила, подчеркнула все самые выраженные сидские черты и каким-то образом получила короля.
Я перевел взгляд с собственного отражения на нее. Девушка стояла у стола, склонившись над листом. Потянулась за другим карандашом, темная ткань плотнее легла по груди и талии, светлая прядь упала на щеку. Она машинально убрала ее и продолжила писать, не замечая, что я смотрю.
За последний час я успел привыкнуть к ее рукам на своем лице, но не к ней самой. Ее красота не притупилась ни на йоту. Мое желание тоже. А ощущение, что рядом со мной находится не просто странная фери, а некто непредсказуемый, чьи возможности и правила мне совершенно неизвестны, стало только сильнее. Самое разумное решение было очевидно: получить роль, нормально сделать работу и потом держаться от Эгвы на безопасном расстоянии.
Я посмотрел на ее пальцы, которыми она только что рисовала мое лицо, и понял, что уже хочу завтрашнего грима. Желательно снова ее руками.
На этом с разумными решениями надо заканчивать.
Глава 7. Тарвен Рейд
В кассе мне выдали столько денег, что я пересчитал их дважды. Не потому, что не доверял женщине за стеклом. Сумма в ведомости совпадала с той, которую она назвала, напротив моей фамилии стояли все положенные начисления: ставка исполнителя главной роли, двойной коэффициент по отдельному договору, оплата переработок. Просто итог плохо сочетался с моим многолетним опытом человека, которому в кино всегда платили только за умение убедительно и быстро умереть на заднем плане.
Кассир терпеливо дождалась, пока я во второй раз переложу купюры и проверю число, указанное в документе.
- Сошлось?
- Да.
- Тогда распишитесь здесь и еще на обороте.
Я расписался. На обороте понадобилась дата, и, пока выводил цифры, вспомнил, как шесть дней назад впервые увидел похожие суммы в договоре.
На следующее утро после пробного грима меня вызвали к восьми. Я ожидал костюмеров, примерки доспехов, возможно, еще одного прохода перед камерой. Вместо этого оказался в большом тренировочном зале, где всюду лежали маты, вдоль стены стояло средневековое оружие, а в центре стояла Эгва и о чем-то спорила с постановщиком боя. Импрессарио находился рядом.
На ней были черные спортивные брюки и светлая майка. Волосы собраны в высокий хвост, лицо - без косметики. После вчерашних двух часов в гримерке я, казалось, имел все основания считать, что немного привык к ее внешности.
Оказалось, никаких. Без длинных брюк и темной кофты, в которой она появилась на кастинге, тело стало лучше видно. Высокая грудь, узкая талия, сильные бедра, длинные ноги - не мягкая конструкция девушки фери, а тело, в котором все линии каким-то образом сочетали женскую хрупкость с очень отчетливой физической собранностью. Она стояла, опираясь на одну ногу, слушала собеседника, и даже это простое положение выглядело так, словно точка равновесия зависит только от ее собственного желания.
Я успел рассмотреть ее дольше, чем было бы прилично для сида, когда она повернула голову.
- Тарвен. Иди сюда.
Рейто Сорио держал в руках какие-то бумаги.
- Роль изменена, - сообщил он и протянул мне договор.
В верхней строке вместо роли в массовке бойцов сидов стояло: «король сидов, главная мужская роль».
Я перечитал. Потом еще раз.
- Но есть нюанс, - ровно проговорила Эгва.
- Какая?
- Через пять дней эта площадка уходит под другой проект. Значит, весь материал с нашим участием нужно успеть поставить и снять за этот срок.
Она сообщила об этом как о вполне нормальной рабочей ситуации.
- Сегодня начинаем с нашего заключительного боя. Сначала ставим его целиком без костюмов, потом отдельно разберем все места, где подключаются доспехи и оружие. Дальше массовые сцены, твоя битва с конницей, крупные планы. Работать будем с утра до позднего вечера.
Сорио открыл договор на нужной странице.
- Двойная ставка главного актера. Переработка оплачивается отдельно.
Я посмотрел на предварительную итоговую сумму.
- За пять дней?
- За пять, - подтвердил он.
Разум успел сообщить, что такие деньги за столь короткий срок обычно предлагают не ради приятной прогулки по съемочной площадке.
- Согласен.
Эгва кивнула.
- Хорошо. Переодевайся. Через десять минут начинаем.
Уже через два часа я понял причины такой щедрости. Мы начали с финального поединка, того самого, где король сидов и повелительница фери встречаются среди разбросанных тел своих воинов в завершающей части, почти уничтожившей обе армии, битвы.
В кино я дрался много. Иногда даже с хорошими постановщиками. Обычно смысл хореографии боя сводился к тому, чтобы зритель увидел настоящее насилие там, где актеры в действительности делают все возможное, чтобы друг друга не покалечить. Удар проходит в удалении. Партнер заранее знает направление. Камера закрывает лишнюю дистанцию, монтаж добавляет скорость.
Здесь требовалось другое. Эгва хотела, чтобы бой выглядел одновременно настоящим и при этом танцевально точным. Не набор красивых движений с мечами, а схватка двух людей, которые действительно пытаются убить друг друга и при этом почему-то попадают в один общий ритм.
На словах - очень эффектно. В реальности - тяжело до отвращения.
Первые двадцать минут я просто запоминал последовательность движений. Потом понял, что запоминание оказалось самой легкой частью. В процессе нужно видеть ее оружие, держать дистанцию, вовремя переносить вес, попадать в музыкальный счет, не терять смысл каждого удара и при этом не превращаться в танцора, который по воле случая получил меч.
Эгва остановила нас уже после третьего полного прохода.
- Ты все время оставляешь мне запас.
Я вытер предплечьем пот со лба.
- Потому что я не хочу случайно тебя ударить.
- А я хочу, чтобы зритель видел, что хочешь.
- Это решается камерой.
- Иногда.
- А здесь?
- Здесь - тобой.
Она протянула руку.
- Меч.
Мы пока работали с тренировочным, но вес у него был почти нормальный.
Я отдал.
Эгва несколько раз повернула оружие в кисти, проверяя баланс. Для ее руки меч выглядел тяжелым, однако никаких признаков тяжести в ее движении я не увидел. Потом вернула.
- Ударь меня.
- Что?
- В плечо. По рисунку.
Я посмотрел на постановщика боев. Тот почему-то не спешил спасать главную звезду проекта.
- Нормально ударь, - добавила Эгва. - Иначе смысла нет.
Я ударил.
Не в полную силу. Я все-таки не идиот. Но достаточно быстро и тяжело, чтобы любой нормальный человек предпочел заранее знать, куда уходить.
Она пошла не назад, а вперед. Это я понял уже после, в процессе просто не успел. Ладонь коснулась моего запястья, вторая рука пришла под локоть, тело скользнуло в сторону, и мой меч вдруг оказался направлен вниз. Еще мгновение - рука вывернута, плечо раскрыто, локоть стоит в положении, из которого его очень удобно ломать.
Эгва остановилась.
- Вот здесь ты уже ничего не сделаешь.