Афера генерала Фераро (СИ), стр. 14
Я тоже спрашивала с подтекстом: «Не думай, что что-то изменилось. В моём номере ты жить не будешь».
— Не надо, спасибо, — ответил Арман, — я уже забронировал.
— Вот и славно, — выдохнула я с облегчением. — До встречи.
Но, прежде чем отключиться, он мне напомнил про доклад.
Какое-то время я просто сидела, тупо глядя перед собой.
Десять дней. И либо я найду этот проклятый артефакт, либо сдам форму и поеду доживать век в резервации.
И чем дольше я об этом думала, тем яснее проступала одна простая, страшная и — как ни странно — освобождающая мысль.
Все те запреты, что я годами выстраивала вокруг себя, наступая на горло собственным желаниям, — их больше нет.
А что это значит?
А это значит, что больше не нужно врать самой себе. Десять дней свободы. Может быть, последних в моей жизни.
Я усмехнулась: каково это прожить последние десять дней по-своему?
И расследование, к слову, никто не отменял.
Я потянулась к артефакту, чтобы отдать распоряжение. Раз уж я вызываю на допрос генерала — почему бы не вызвать заодно и Кристин Конвей? Я уже почти видела лицо Фераро в тот момент, когда он узнает, кого ещё я включила в список.
Но отдать распоряжение я не успела. Раздался звонок. Звонили из госпиталя, где находился Милош.
— Вы просили сообщить, когда пациент придёт в себя, — произнёс женский голос. — Он очнулся. Доктор разрешил посещение. Когда вы сможете подъехать?
— Я приеду прямо сейчас. — ответила я и, подхватив плащ, вышла за дверь.
Глава 17.
Я вышла из здания инквизиции, и вдруг почувствовала взгляд. Резко обернувшись, я увидела Фераро. Он стоял на верхнем этаже, у окна.
«Как он там оказался? — подумала я, — окна его кабинета выходят на реку, на другую сторону?»
Но когда я в следующий раз подняла глаза, то Фераро там уже не было.
Я села в машину, не обращая внимания на удивлённый взгляд лейтенанта Тревора.
Госпиталь встретил меня деловитой суетой. Госпиталь был большим, и обслуживал, похоже весь город, а может даже регион.
Внутри пахло лекарствами, но не противно и не страшно, а как-то привычно, даже успокаивающе.
Доктор, тот самый с кем я встречалась в первый раз, вышел ко мне сам.
— Только недолго, пожалуйста, — сказал он. — Угрозы жизни нет, но он ещё очень слаб, и любое волнение сейчас лишнее.
Я кивнула и вошла.
Милош лежал, но выглядел вполне живым. Никаких видимых повреждений не наблюдалось. Если бы не бледность и провода, трудно было бы поверить, что вчера он был при смерти.
— Большой плюс работы в инквизиции бесплатные магические операции, — немного хрипло, всё ещё слабым голосом сказал Милош.
И мне стало стыдно. Я даже за фруктами не заехала.
— Милош, прости, я без гостинцев.
Мужчина слабо улыбнулся.
— Я и не ждал, госпожа Ставицкая.
— Называй ты меня уже Аврора, — сказала я, вспоминая, как холодно общалась с этим парнем. — И расскажи мне, как ты попал на эту Чёрную балку?
Милош посмотрел на меня так, будто это я сейчас бредила, а не он лежал после магического лечения.
Я подумал, что он, может быть, забыл, и напомнила:
— Ты же помнишь, Милош, что я отправила тебя в архив?
— Помню, конечно, — ответил Милош, — и я даже туда поехал и уже заказал материалы, чтоб их отработать.
— Да как так? Почему ты уехал оттуда?
— Вы меня вызвали, — повторил он терпеливо, как повторяют больному. — После того как отправили в архив, и часа не прошло.
— Милош. — Я наклонилась ближе. — Я тебя не вызывала. Я сама тебе звонила?
Мне показалось, что Милош задышал чаще и, словно подтверждая это, аппаратура, к которой он был подключён, вдруг стала гудеть громче.
— Мне передали приказ, — сказал он медленно. — Диспетчер, он назвал ваш код.
— Что именно сказал диспетчер?
— Что подполковник Ставицкая требует срочно прибыть к Чёрной Балке. Что появился новый свидетель по делу. Немедленно. — Он сглотнул. — Я и поехал. Кто ж ослушается прямого приказа.
Я выпрямилась. Руки похолодели.
— Хорошо, — сказала я, и голос вышел ровным. — Давайте по порядку. Кто звонил — порядковый номер запомнил?
— Мужчина, порядковый номер… четыре… три, нет… два, один. Всё по уставу. Назвал пост, номер, всё как положено. — Милош чуть поморщился, вспоминая. — Я потому и не усомнился. Всё было… правильно, звучало, как обычный вызов.
— Милош, почему вы не связались со мной? Один звонок, и я бы сказала, что никакого вызова не было.
Он отвёл глаза.
И я неожиданно поняла, что он так обрадовался, что его вызвали из архива, где ему совершенно не хотелось сидеть, что он даже не стал проверять. Собрался и сразу поехал.
Я поднялась. Пять минут давно вышли, пора было идти. Я взяла со стула перчатки, и тут он сказал — уже мне в спину, севшим, почти сонным голосом:
— Госпожа Ставицкая, Аврора, кстати...
— Что?
— Перед самой аварией… — Он говорил медленно. — Мне показалось, что я видел ещё одну машину инквизиции.
Я замерла у двери.
— Какая машина? Чья? Номер?
— Не помню. — Он виновато прикрыл глаза. — но точно принадлежит инквизиции, только у нас такие чёрного цвета фургоны.
***
В здании инквизиции я зашла в диспетчерскую.
— Проверьте работал ли вчера диспетчер с номером четыре-два-один.
Молодой офицер вытянулся после того, как я продемонстрировала свои документы, и долго возился с журналом.
Но после проверки журнала выхода сотрудников сказал:
— Сотрудник с этим номером в запрашиваемую вами дату не работал.
Тогда я решила проверить регистрацию вызова.
Дежурный — молодой офицер,
— Назовите время, подполковник.
Я назвала. И попросила проверить за час до и час после, чтобы с запасом.
— Не было такого вызова, — сказал лейтенант.
— Записи удаляли? — я решила выяснить все версии.
— Их нельзя удалить. — Он даже как будто обиделся за свой артефакт. — Всё пишется автоматически. Если бы кто-то стёр запись, остался бы разрыв, пропуск во времени, сбитая нумерация, и артефакт бы это показал.
И вот тогда мне стало по-настоящему не по себе — неужели всё-таки Фераро? Но что такого там в архиве, что он пошёл на устранение Милоша.
Я вышла на улицу, уже стемнело, но здесь в центре фонари светили ярко. Села в машину, лейтенант Тревор не жаловался, мне вообще казалось, что он какой-то ненастоящий. Ни чувств, ни эмоций.
Кто мог это сделать?
Всё сходилось к одному человеку.
«Что же вы скрываете, господин генерал, и зачем вы всё это делаете?» — подумала я, глядя на мелькающие мимо лома улочек Акрры. Я думала, что меня уже нельзя ничем удивить.
Однако, когда я вошла в свой номер, то рука непроизвольно потянулась к оружию. В номере кто-то был.
Запах был другим.
Глава 18.
Я вошла в номер, и рука сама легла на оружие.
Номер в гостинице состоял из двух комнат, и в гостиной горел свет. Это меня и успокоило. Вряд ли кто-то со злыми намерениями будет включать свет.
Но почему портье не предупредил?
За столом в гостиной, развалившись в кресле, с расслабленным видом, держа в руках бокал, сидел Арман.
Теперь и про портье стало понятно. Наверняка ему продемонстрировали удостоверение столичной инквизиции.
Пиджак брошен на спинку кресла, рукава рубашки закатаны до локтя. На столе бутылка вина и накрытый на двоих ужин.
Я обратила внимание, что стоит и второй бокал, а вино именно то, которое я всегда заказываю в столице.
— Я уже умираю, так проголодался, долго же ты работаешь, — произнёс он, широко улыбнувшись и встал с кресла, отчего сразу стало казаться, что гостиная в номере маленькая.
— Привет, — сказал он, делая шаг навстречу.
— Здравствуй, Арман, — сказала я, уклоняясь от объятий.
Прозвучало холодно. И он это заметил. Он всё всегда замечал, и мне это нравилось. Не надо было объяснять по несколько раз.