Ученик бога-лиса (СИ), стр. 19
— Перенервничал просто, — выдавил он. — Не надо в больницу, я только оттуда, — хотел добавить про сестру, но не стал. Заранее понятно: ах, за сестру испугался — наверное, или сердце, или давление. И надо-таки обратно, на всякий случай. — Я на трамвай ехал, — глянул на женщину уже ясным взглядом. — Домой надо. Просто рука соскользнула, вот и… вильнул в сторону, как пьяный, — улыбнулся неловко.
— У вас под коляской что-то сверкнуло так жутко, — она чуть нахмурилась.
Оп-па! Не почудилась ему вспышка, в которую он вмазался. Да и коляска сама собой назад отскочила. Это что… он? Или лис издали помог? Кстати, пакостной рыжей морды не видать — как испарился!
Кое-как отмазавшись от доброхотки — мол, сам ничего не видел, наверное, бликануло что-то вдали, а мотор в коляске взорваться не мог, иначе вспышкой бы не отделалось — укатил на остановку.
На его удачу — трамвай подошел почти сразу. Заехав на площадку посередине, Яр закрепил коляску. И ощутил тяжелую усталость, опустившуюся на плечи.
Теперь главное — не проспать остановку. Подумав, включил в подлокотнике коляски таймер — чтоб разбудил его минут за пять до выхода. Хотел продублировать будильником в телефоне — и остановил себя. Хорош он будет, выключая сигналы одновременно в двух устройствах! Тем более, что в подлокотнике-то вибросигнал — только его и разбудит. А вот будильник начнет орать! Рассудив так, он бросил возню и прикрыл глаза.
Медитировалось скверно.
Да, он знал, что сестра идет на поправку. Достаточно бодро — учитывая, что в крови и правда нашли какую-то синтетическую дрянь. Вот только от оптимистичных прогнозов легче становилось ненамного.
Нет, он честно попытался медитировать, еще когда только приехал из больницы.
Не пошло. В груди давило, он даже пожалел на секунду, что отказался вернуться в больницу. А вдруг и правда сердце⁈
Зачем же Цинковский это сделал?
А ведь странно, если задуматься. Он второй раз вспоминает, что пихнул коляску к обочине именно лис. И второй раз это словно открытие. И что это — результат испуга или влияние на память?
«А это важно? Ярик, кто медитировать будет?»
Парень моргал от неожиданности — почти уже не пугаясь и не изумляясь. Вздыхал. Честно пытался сосредоточиться. Но мысли прорывались, кружили внутри черепа орущими склочными чайками.
Что? Что? Что? — орали одни.
Почему? Почему⁈ — другие.
А потому. За грехи твои тяжкие. И распущенность возмутительную, неподобающую истинному совершенствующемуся.
Тут он даже не стал задаваться вопросом — глюк или снова пакостный лис в голову залез.
И без того мыслей хватало, и задавить их никак не получалось. Промаявшись около часа, Яр решил бросить гиблое занятие. Вернется к медитации вечером. А вот нечего было пугать его! Он просто ляжет спать.
Парень даже голову ломать не стал, ему ли принадлежит вердикт «слабак», или это снова откуда-то прилетело. В конце концов, важно это, что ли?
Дождавшись возвращения родителей, рассказал о случившемся. В больницу не поехал — да оно и лишнее было бы, им возиться с ним. В обычное такси его не посадишь, придется ждать специальную машину. Пробыли там недолго — мать рассказала, только передачу и сумели передать. Правда, за пакетом Икра вышла к ним уже сама. На ногах держалась, даже была не слишком бледной. Она же и пересказала, что услышала от врача. Услышать врача лично родители могли только завтра — либо придя, либо позвонив в больницу.
Отец, вернувшись, рычал натуральным тигром — непременно выяснит, кто подшутил над дочуркой, и башку отгрызет. Кажется, даже клыки скалил.
Яр был в этот раз полностью с ним солидарен. В то, что Ирка — наркоманка, он не верил. А с психологом общаться после курса лечения ей придется. И по итогу ее еще и на учет могут поставить. Как-то оно на ее учебе отразится?
Глава 10
— Слушаю. Да, — голос сестры звучал сухо. — Поняла, — Ирина нажала отбой, когда Ярослав заезжал на кухню. — О, Ярик, — уже обычным голосом поздоровалась она с братом. — Встал уже? Я тут оладушки жарить собираюсь! Если подождешь — будет завтрак.
— Оладушки — это шикарно! — искренне отозвался парень. — Вот мы и дожили до того, как мелочь пузатая готовит по маминым рецептам, — он хитро улыбнулся.
— Ой, какой взрослый, вы посмотрите на него! — Ирка фыркнула, полезла за чашкой.
— А кто это тебе такой звонил?
— А, это, — отмахнулась сестра, но голос посуровел. — Петр. Заявил — не желает иметь дела с наркоманкой, которая не в состоянии себя контролировать.
— О как! — кулаки сами собой сжались на подлокотниках. — Ну, а ты?
— А что я. Коли так — пусть имеет дело с наркоманками, которые в состоянии себя контролировать, — сестра дернула плечом. — Кто я такая, чтоб мешать, в конце концов?
Ярослав откашлялся.
— Сурово, — резюмировал наконец он.
— Ну, а что мне теперь — рыдать? — фыркнула Ирина.
— Не, ты крута! — тут же открестился Яр. — Лихо отшила подлеца, я тобой прям горжусь! Правда, я счас не издеваюсь. С такими так и надо! Вообще офигел.
— Батюшки, что я вижу, — рассмеялась сестра. — Ярик, ты узнал, что такое — моральная поддержка? — она растрепала ему волосы.
Он широко улыбнулся. Принялся вычищать заварник — пока Ирка будет с тестом возиться, он чай заварит и накроет на стол.
Сам искоса наблюдал за сестрой. Мордашка спокойная, даже жизнерадостная. Интересно, это такое самообладание, или правда отрезало? Ведь на свидания бегала вприпрыжку! Неужели совсем не тянет пожаловаться на жизнь и на всяких козлов, из-за которых любовь так зла?
— Ну и чего ты на меня так таращишься? — фыркнула Ирина, вытаскивая муку из шкафа. — Ждешь, когда я рыдать начну и жаловаться на свою тяжкую долю?
— Ирка! Ты ж спиной ко мне стоишь.
— Пха! Да я спиной и чую, как ты мне в позвоночнике дыру просверлить пытаешься.
— Ладно, — хмыкнул озадаченный Ярослав. — Был неправ, извини. Я не просверлить пытаюсь, просто удивился. Вроде по свиданиям так радостно бегала…
— Бегала, — согласилась сестра и присела на табуретку, облокотившись на стол. — Бегала! А потом, знаешь, этот человек, вместо того, чтоб скорую вызвать сразу — меня же явно колбасить стало! — вышвырнул меня взашей из клуба. За шкирку, — она, разом посерьезнев, хмуро глянула на Ярослава. — Он ведь даже не удосужился проследить, чтоб я сумку взяла. Спасибо охраннику — заметил и сам сбегал, мне принес, пока я у перил стояла, пыталась отдышаться. А могла так утопать! Сколько б я тогда до дома добиралась⁈ Запросто могла ведь не добраться. Валялась бы посреди улицы, пока какая-нибудь добрая душа не вызвала б врачей к алкашке малолетней.
Яра передернуло. Он молчал, не в силах подобрать слов.
— Так вот — он сумку мне мою принес. С документами, картами, с кошельком, телефоном. Так что я смогла и такси вызвать, и доехать. Скорую вызвать предлагал — сама, дура, отказалась. Показалось — легче на воздухе стало. До дома даже доехала, спать легла, — она помолчала, барабаня пальцами по столешнице. — А когда с больницы вышла, я увидела, что видео с моим участием понабирали уймищу просмотров… канал у Натали взлетел, — прибавила едко. Подняла полыхнувшие аж какой-то бирюзовой вспышкой глаза. — Итого: меня чуть не угробил, когда Натаха видео выкладывала — не вступился. Хотя мог бы на нее повлиять. Выводы какие, Ярик?
— Пристукнуть мразь, — не задумываясь, отозвался парень. И вздохнул, опустив голову.
Хорошо говорить! Как его прижучишь, тварину? Тачку Яр видел — абы кто на таких не ездит. А управу найти недурно бы!
— Пристукнуть — это хорошо, конечно, — согласилась Ирина. — Ты только не вздумай глупости творить! — предостерегла брата. — Мне мои родные живыми нужны. И здоровыми по возможности. Но вот что касается Петеньки… тошнит меня теперь от Петеньки, — рубанула жестко. — Правда тошнит, Ярик. Буквально, физически. Дел я с ним иметь не хочу. Мерзкий.