Ученик бога-лиса (СИ), стр. 17
— А сам чего, уже? — хмыкнул Яр, наливая полную кружку.
— Сам? Да я по полстакана, терапевтической дозой, — отец усмехнулся. — Это ж Ирка подсадила. А эффект я сам заметил, — он помолчал. — Но больше полстакана не могу. Не знаю, почему. Вот вроде и вкусно. И сам вижу, что полезно — чувствую себя лучше. А почему-то раздражает. Особенно эти пузырьки, — пожал плечами недоуменно и направился в зал.
Яр услышал, как включился телевизор.
Парень хмыкнул. Любопытная реакция у отца на этот лисий гриб! Сам взялся возиться с ним — при этом руки отмывал, словно во что-то противное вляпался. Хвалит напиток, и сам пьет, и признает, что и вкусно, и полезно. При этом кривится, словно ему силком кто-то лимон без сахара впихивает.
— Чудны дела твои, господи, — вслух проговорил он. Покачал головой.
Отпил из кружки. Прав отец — в этот раз и правда забористо вышло! Пузырьки так и жалили, лопаясь на языке. Да и кислинка ощущалась отчетливо. Перестоял денек-другой, наверное — вот батя и подкинулся сливать его. Так-то он обычно к грибу не притрагивался — Яр помнил, как Иринка упрашивала его в первый раз попробовать. И как он кривился и морщился, уверяя, что вкус то ли слишком кислый, то ли слишком приторный.
Гляди-ка, две недели уже каждый день пьет! Правда, только по полстакана. Прямо как противное лекарство. И не хочется, а полезно.
Отпил несколько крупных глотков подряд. Зажмурился — пузырьки были мелкими, но колючими. И вкус необычный… и правда, чем-то напоминает смех — при наличии некоторого воображения.
Отпил еще — и в ушах вдруг зазвенел беззвучный девичий смех.
— Чтобы ни о чем не думать — надо просто ни о чем не думать! — звонко воскликнул голос, дразнясь. И вновь — заливистый хохот.
Яр вздрогнул, поставил осторожно кружку на стол.
Прислушался. Тихо. Только за окном — слабый шум спального района, да из зала доносится звук телевизора. У отца началась любимая передача.
Парень нахмурился. Взял снова кружку, понюхал. Что еще за галлюцинации?
Да нет, гриб тут ни при чем! Он тряхнул головой. Он же пил его раньше! И родители, и Ирка. Никто до сих пор не жаловался на… неожиданные спецэффекты.
Это он сам перемедитировал, — решил Яр. Слишком долго пытался сидеть и ни о чем не думать. Вот и результат! Догнало, хоть и с запозданием. Не просто ж так Цинковский сам решил, что пора прекращать тренировку.
Парень глубоко вздохнул. Подумав, допил остаток в кружке — пузырьки из него успели выветриться — и налил еще. Снова отпил чуть не половину кружки большими глотками.
Снова в отдалении послышался звонкий смех.
Точно галюн! — решил Яр. Это просто он сейчас уже ждал, что услышит его. Вот и почудилось!
Отдаленно хихикнуло, выкрикнуло что-то звонко. Перед глазами сверкнул яркий солнечный свет ясного дня. Яр на долю мгновения словно воочию увидел ярчайшую синь, промытую недавним дождем зелень, пронизанную тысячами радуг от крохотных водяных капелек и мелькнувшую огненную рыжину.
Моргнул, потряс головой. Отпил глоток и зажмурился, силясь снова увидеть то же самое — от видения повеяло неожиданным теплом и детской радостью.
Но видно, пузырьки уже выветрились. Они вообще выветривались до обидного быстро. Не успеешь допить — уже просто сладкая водичка. Надо не полную кружку наливать, а по половине. Яр завинтил крышку на бутылке плотнее и убрал в холодильник.
Надо будет Цинковскому рассказать про странность. Вдруг неспроста?
Странно. Ему бы испугаться внезапных галлюцинаций. А он в глубине души жалеет, что видение было таким коротким. Мимолетным — и в то же время удивительно радостным. Словно воспоминание о беззаботном детстве.
Слегка вздохнув с сожалением, Ярослав покатил в комнату.
Глава 9
— Ну, а что ты сам об этом думаешь? — полюбопытствовал Цинковский после некоторого молчания, когда Яр закончил рассказ.
— Я подумал — галюны, — сознался Яр. — Но знаешь. В первый раз смех меня напугал. А вот второй, когда еще и видение добавилось… от него какое-то странное ощущение.
— Что за ощущение? — лис склонил голову набок.
— Как будто, — парень задумался. — Знаешь, я даже слова подобрать не могу. Ну, как будто это что-то из детства. Теплое такое, родное. Беззаботное. Да я сейчас о своем детстве не могу вспомнить похожего кадра! А вот этого я ни разу не видел, что вчера мелькнуло. Хотя оно мелькнуло совсем быстро, — Яр нахмурился, вздохнул. — Ирка тогда говорила, что гриб на вкус — как смех. И пожалуйста, — он развел руками.
— У Ирины чувствительность повышенная, — проговорил неторопливо Цинковский.
— О! Так она тоже могла бы тренироваться.
— Ярик, это ты изъявил желание идти по пути совершенствования, а не она, — мягко вернул его на землю лис. — Ирулэн надо сейчас учебу заканчивать. Опять же, свидания эти ее, гулянки, — он поморщился, словно у него разболелись все зубы разом. — Видел я просто этого ее бойфренда, — пояснил он, глянув на Ярослава.
— Что, не понравился? — бывший айдол не сумел сдержать ехидства.
— Не понравился, — хмуро подтвердил Цинковский. — А что ее подружка, Натали, крутится возле них, мне нравится еще меньше. Ярик, я тебя прошу: следи за сестрой! Шутки шутками, а эта дурында может вляпаться во что-нибудь… опыта ни грамма, зато доверия людям — хоть отбавляй!
Ответить Яр не успел — стук в дверь отвлек.
Кто это такой вежливый вдруг стал? — удивился парень. И изумился еще больше, увидев, как исказилось лицо лиса. Тот торопливо распахнул дверь и подхватил синюшно-бледную Ирину.
— Ребят, скорую вызовите, — шепнула девушка.
— Оп-па! — шепнул лис, подхватывая ее на руки. — Ярик, скорую вызывай бегом! — уложил ее осторожно на кровать Яра.
Парень кинулся к телефону.
— Отравление, — бросил Цинковский. — И явно какая-то дрянь, — прибавил он с легким ужасом в голосе. — Похоже на синтетику.
— Какую еще синтетику, ты сдурел⁈ — отвлекся Яр от длинных гудков. — Она в жизни… да, у нас отравление! — торопливо прибавил он, услышав ответ в трубке. — Без сознания, дышит тяжело, бледность, — он принялся перечислять, диктовать адрес.
Руки тряслись, голос дрожал.
— Да то-то и оно, что она наверняка никогда в жизни, — пробормотал Цинковский. — Это ей кто-то явно удружил. Ирулэн, слышишь меня? — похлопал ее по руке и покачал головой. — Как бы им не опоздать, — шепнул, хмурясь и обегая рассеянным взглядом комнату. — Ярик, бегом встречать их у дверей!
— Юль, я их только вызвал, — попытался вразумить его парень. — Они приедут, я сказал, что всё плохо…
Ирина перевернулась со стоном набок, чуть не свалилась с края. Цинковский торопливо подхватил ее, уложил обратно. Помог лечь удобнее. Прижал пальцы к шее.
— Бегом, — зашипел он.
Глазищи сверкнули ярко-желтым — как бывало, когда он сердился или вспыхивал от чего-то. Только в этот раз даже сильнее, чем обычно.
Яр даже спорить не решился — покатил в коридор.
Ждать у распахнутой настежь двери пришлось с полчаса. Когда вернулся в комнату, ведя за собой врачей — изумился. Ирка лежала бледная, но уже не такая синюшная, как вначале. И дышала более-менее ровно.
По подушке порскнуло черное — и тут же Тоторо забралась в горшок с бамбуком. Она что, на кровати сейчас сидела⁈
Благо, медики ничего не сказали — то ли не заметили, то ли не сочли важным.
А что Цинковский⁈ Вспыхнуло раздражение. Неужели внимания не обратил? Или даже нарочно посадил питомицу к Ирке в изголовье… черт его знает, зачем! Самое ведь мерзкое, что скорее всего — второе. Ладно, с этим потом. Отдать Иркины документы. Дождаться, что скажут врачи.
Когда грузили на носилки, приметил — крохотное розовое пятнышко на шее.
Это же… это укус! Яр кинул гневный взгляд на лиса — но тот, кажется, просто не обратил внимания. Помогал перекладывать Ирину.
На гладкой морде — неподдельная тревога. Глаза перепуганные.
Когда б такое увидеть! В другое время умилился бы… но это ведь он! Он допустил, чтоб Тоторо тяпнула Ирку за шею. В том, что розовое пятнышко было укусом, и что цапнуло именно паучище, парень не сомневался.