Ученик бога-лиса (СИ), стр. 15

— Ну, то есть — все эти прошлые жизни, — Яр запнулся.

— И долгие века существования, да, — согласился лис. — Это всё станет твоей повседневной действительностью. Существование смертных — как ни странно — имеет свои преимущества. И одно из них — конечность.

— А я вспомню, кем был прежде?

— Не исключено.

Вон что. Значит, вспомнит прошлую жизнь — о которой не хотел думать. И о знакомстве с Цинковским, наверное. И о ссоре, и о том, как… додумывать не хотелось.

— Знаешь, я всё-таки думаю, что хочу этого, — подумав, проговорил он. — А насчет прошлой жизни и прочего… ну, будем решать проблемы по мере их поступления!

— Всё-таки ты очень мало поменялся, — заметил лис. — Порой до боли напоминаешь себя прежнего, — от того, как легко это прозвучало, Яра снова передернуло. — Ярик, я тебе дам время. Пару-тройку дней. Подумать. Именно вот об этом, — лис помолчал. — Если ты по-прежнему будешь считать, что готов вступить на этот путь… я стану твоим проводником.

«Как ты торжественно сейчас это сказал».

Бывший айдол не решился озвучить насмешку. Неуместно. Цинковский отыскал идеальный повод и честно предупредил его. Решение… за ним самим.

Не то, чтобы Яр считал, что может передумать. Но и насмехаться не хотел.

Едва поднялись в квартиру, наткнулись в прихожей на Ирину. Та, непривычно нарядная, на каблуках — да еще и накрашенная! — куда-то торопилась.

Она лишь поздоровалась, помахала обоим парням рукой — и умчалась.

— Чего это она, на свидание намылилась? — растерялся Цинковский, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— Похоже, — хмыкнул Яр. — А что: Ирка — девочка большая. Самое время по свиданиям бегать! А ты слишком долго думал, — прибавил он, не сдержавшись. — Тормозить надо меньше!

Лис на это только вздохнул тяжело.

— Ох, Ирулэн, Ирулэн, бедовая голова, — пробормотал он. — Ладно, Ярик, интересный был нынче вечер, — прибавил, как-то потускнев. — Спасибо тебе. Знаешь, я не был уверен, что рад этой встрече… но это определенно того стоило! Пойду я. Нам, бессмертным, тоже спать иногда надо. А ты подумай на досуге о том, что я тебе сказал, — и тоже испарился.

Яр только хмыкнул озадаченно. Эк его прихлопнуло!

Потом вздохнул. Несносный лис и его ухитрился озадачить. Подумать на досуге — хорошенькие пожелания! Даром, что вот о таком Яр думать не желал вовсе.

Да и о чем тут думать: если есть хоть малейший шанс встать из чертовой коляски, он им воспользуется! А прошлые жизни и всё прочее… да плевать на них! Жизнь у него одна. Нынешняя. С остальным разберется.

Глава 8

Одна черепаха, три вдоха и пять стихий. Господи, чего его так ржать-то тянет? Наверное, это истерика. Хотел боевых искусств, медитации и энергии ци — а получил дыхательные упражнения. Нет, он в курсе, что на них многое завязано… но блин, чего так ржать-то тянет? Еще Цинковский смотрит так внимательно, пристально. Словно взглядом пытается череп вскрыть.

— И что, и всё? — решил-таки выразить удивление Ярослав.

— Так, не понял. Что снова не так?

— Юль, не злись. Я просто удивился. Ты мне принес три дыхательные практики. И всё?

— А чего тебе еще надо, чепушила? Горе-ученик. Ты сперва эти три освой. Вот зуб даю — ты же и их с первого раза не все запомнишь!

— Не, я думал — будут еще какие-нибудь физические упражнения. А не только дыхательные, — к концу тирады он увял, смутно ощущая, что ляпнул что-то не то. — Речь же всё-таки о боевых искусствах, — прибавил он всё же.

— Физические, значит, угум, — хмыкнул Цинковский, покивал. — Спасибо, что напомнил беспамятному старику-наставнику. Ну, я думаю, можно добавить что-нибудь с мечом. Какие-нибудь простенькие, ты не думай. Или даже нет — для упражнений рано! Просто… самые обычные шаги. Шаги и простые их связки, да? Тоже штуки три-четыре, будешь отрабатывать, — и широко улыбнулся.

— Заканчивай глумиться, — буркнул Ярослав, сникая. — Понял я уже…

Шаги, ага. Стиснул зубы — Цинковский безо всякой жалости прошелся по больному. Ну да, хорош — сидя в коляске, физических упражнений захотел!

— Вот и ладушки! — лис словно и внимания не обратил на перемену в настроении. — Раз понял — приступай. Все упражнения по очереди, дважды в день. Утром и вечером! Сейчас выполняешь при мне, под моим чутким руководством. А вечерний сеанс выполнишь сам.

Ладно. Ярослав покивал. Выполнять так выполнять! Как говорится, нам сказали фас — мы фу не понимаем. Надо радоваться — настоящее обучение началось!

Вместо радости в душе клокотала злость. И вроде злиться не на кого, кроме себя. Ну, чего он вздумал выступить? Знал, с кем имеет дело: ты Цинковскому слово, он тебе — десять. Да таких, что напалмом выжжет всю психику.

Всё, хватит. Упражнения! Сам же хотел.

— Окно открой, — подал голос Цинковский. — Свежий воздух нужен! Это не условность. Заодно комнату проветришь.

Свежий воздух? Ярославу захотелось съехидничать по этому поводу. Не стал: в конце концов, окно выходит на внутренний двор, не на улицу. А комнату проветривать и правда надо.

— Итак, — заговорил лис, когда створы распахнулись, впуская пыльный августовский воздух. Вроде конец лета, а день выдался жаркий. — Сейчас будешь делать, как я говорю. Руки клади на живот — начнешь с Дыхания черепахи. И каждый раз будешь начинать с него — слишком ты рассеянный и торопливый. Тебе следует первым делом научиться терпению и сосредоточенности.

— Черепаха? — переспросил Ярослав.

Вырвался вздох. Не так он себе всё представлял! Точнее — так, во всяком случае, похоже, Не думал просто, что еще до начала практики начнет глодать такая лютая скука.

— Руки на живот, — повторил лис. — Глаза закрой. Представляй себя черепахой… коляска — это твой панцирь. Ты никуда не торопишься. Твой дом всегда с тобой, ты под защитой его стен. Ты спокоен, всё время мира принадлежит тебе, — размеренно произносящий слова голос убаюкивал.

Медленный вдох, на шесть счетов, Ярослав делал чуть не в полудреме. Задержать дыхание — и медленный выдох, еще медленнее вдоха. Потом еще раз и еще.

— Дышишь животом, грудь неподвижна, — продолжал Цинковский. — На вдохе живот поднимается, на выдохе — сдувается… живот — не грудь!

Какая же скука! Он сейчас точно заснет. Интересно, это правда способно помочь?

Через несколько медленных вдохов-выдохов карусель мыслей замедлилась. После десятка — мысли сделались не столь и важными. Улечься не улеглись — но определенно перестали так раздражать. Когда Цинковский наконец позволил открыть глаза, ощущал себя странно умиротворенным. В голове посвежело — словно и правда вздремнул.

Дыхание пяти стихий, как ему показалось, не слишком-то отличается от предыдущего упражнения. Только теперь вдыхать требовалось не просто так, а энергию земли, воды и прочих стихий количеством пяти штук. А выдыхать — непременно лишние мысли, тревоги и сомнения. Ну и вообще, всё лишнее.

Последнее упражнение слабо отличалось от первых двух. Только представлять теперь требовалось энергию ци, которая втекает извне при вдохе и собирается в клубок в животе при выдохе.

Вся практика заняла полчаса от силы.

— И что, и всё? — удивился парень, когда последний вдох-выдох остался позади.

— А чего тебе еще надо? — удивился в ответ Цинковский. — Три дыхательные практики. Освой их — потом пойдем дальше.

— Н-да. Не так я себе всё представлял, — посетовал Ярослав.

— Это хорошо, — покивал несносный лис. — Твои ожидания — мусор. Они тянут тебя назад. Ожидания разбились после первой же практики — значит, больше тянуть не будут. Ты их отбросил!

— Это называется разочарование.

— Разочарование — это хорошо, — повторил лис. — Очарование — иллюзия, которой ты позволяешь себя дурачить. Разочарование — иллюзия рассеялась. Больше не дурачит.

— С тобой невозможно спорить.

— А зачем ты споришь с наставником? Вообще-то, это — неуважение.

— Да я пытаюсь понять…

— Ты не пытаешься понять. Ты именно, что споришь, — Цинковский помолчал, стоя у окна и перекатываясь с пятки на носок. — Споришь, — протянул он. — А зачем? — и поднял выразительно брови.