Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 56

Тут я наконец начал что-то чувствовать. Смотрел на герб и чувствовал, как от него исходит сила. Она не давила, не пугала, и ничего в общем-то не хотела — просто была. Как будто кто-то большой и молчаливый смотрел на меня через эти глаза или… нет! Как будто сама Венеция.

— И вот, — продолжил Дож, — когда герб достигает определённого размера, то мы вызываем главу рода сюда, к нам.

— Зачем? — сразу же поинтересовался я. — Селфи с ним сделать? — и невольно зевнул. — Слушайте, это всё очень интересно, но я только что вернулся из длительного путешествия. Как бы… устал немножко. Думал, вы меня по срочному делу вызываете, а тут какой-то герб.

— Ты не понимаешь, Маринари! — нахмурился Дож. — Мы вызываем главу рода не просто так, а для работы с гербом. Сейчас я тебе кое-что покажу. Пойдём-ка…

Внезапно, за галереей оказался ещё один зал. Не сказать, чтобы огромный, и не «практически», а вот совершенно пустой. Лишь огромная карта Венеции висела на дальней стене. От края до края, невероятно детализованная, и сплошь усеянная какими-то непонятными мне магическими обозначениями. То тут, то там на ней горели точки: зелёные, чёрные, красные. Где-то они светились ярко, где-то едва-едва. Какие-то были огромными, чуть ли не на всю улицу, а какие-то совсем малявки.

А помимо них на карте тут и там располагались гербы.

— Эта карта, — торжественно объявил Дож. — Состояние Венеции. Смотри, — синьор градоначальник подошёл вплотную и начал прогуливаться вдоль карты. — От мощи рода и его работы зависит благосостояние Венеции…

Тут я заметил на карте и герб самого Дожа. Вон он, маленький такой, налеплен прямо на площадь Сан-Марко возле Дворца.

— Это значит, — спросил я, постучав по нему пальцем, — что над этим участком непосредственно вы работаете?

— Ну да, — кивнул Дож.

А я продолжил рассматривать. Гербы, что характерно, повторялись, и ещё один герб Дожа я увидел в районе Каннареджо, неподалёку от мастерской синьора Леонардо. А вот гербы совершенно незнакомой мне семьи весьма густо налеплены на Санта-Кроче.

— Слушайте, — нахмурился я. — А что-то я тут Бачокки не видел.

— Верно, — согласился Дож. — И не увидишь. Синьоры Паола вернула своему роду силу и могущество совсем недавно, так что ещё не успела сюда прийти.

— Ну допустим, — я отошёл на пару шагов. — А что это за огоньки? Красненькие, зелененькие… это всё что значит?

— А это, Маринари, значит, что аномалии в этом месте особенно сильны. Значит, что там проблемы какие-то. Ну вот, например, посмотри, — Дож указал на здоровенное багровое пятно. — Вот тут люди явно не справляются. А вот тут аномалию уже, считай, добили…

И тут, мысленно прогуливаясь по уже знакомым мне улицам я увидел не просто пятно, а пятнище! Чёрное, как мысли незабвенного маркиза Оливареса.

— О! — улыбнулся я. — Дайте-ка угадаю. В этой точке очень опасно и она очень сильно вредит целостности Венеции?

— Верно, — кивнул Дож.

— И наверное, — продолжил я, — там находится один очень интересный и опасный подвал, с которым никто уже давным-давно не может справиться?

— Тоже верно.

— Хм-м-м… слыхал я об этом подвале, синьор Дож.

— Верю, — сказал градоначальник. — Но! Это не единственное место, которое можно назвать настолько же мощным, — и достав откуда-то учительскую указку начал тыкать по разным точкам.

Рассказывал и показывал — где какой род не справляется, где какой преуспел, а за какую неведомую хтонь вообще никто браться не хочет. Подвал Бачокки, к слову, принадлежал к последним.

Вся Венеция была передо мной, как на ладони. Причём в режиме онлайн и со всеми своими насущными аномальными проблемами. И оказалось внезапно, что проблем этих много. Мно-о-о-о-ого-много-много! Гораздо больше, чем я ожидал увидеть.

— Вот как-то так, Маринари.

В этот момент раздался деликатный стук и в зале появился незнакомый мне синьор. Высокий, худой, в строгом тёмно-зелёном сюртуке и со вздёрнутым кверху носом, из-за которого я сразу же прозвал его снобом. Двигался синьор Сноб бесшумно, а в руках держал резную шкатулку.

— Синьор Дож, — сказал он, поклонившись. — Мы сделали то, о чём вы просили.

— Прекрасно! — улыбнулся градоначальник. — Маринари, бери. Это твоё.

Дают — бери, так что почему бы и нет? Взяв шкатулку, я сразу же открыл её и заглянул внутрь. А внутри лежали гербы — миниатюрные железные копии того самого герба, который я видел в соседнем зале. Рыба, нож, глаза. И что удивительно, от этих малышей тоже исходила сила. Из чего можно сделать вывод, что это артефакты.

— Это что?

— Это вон то, — изысканно ответил мне Дож, постучав указкой по своему собственному гербу на карте. — Когда какой-то род собирается взять регион под свой контроль, он лепит герб к карте, и только потом начинает работать. Развивать, улучшать, защищать и… кхм… зачищать.

— Прикольно, — улыбнулся я, прикидывая что аномальная Венеция вымутила себе интерфейс и работает как какая-то компьютерная игра про захват территорий.

И тут дверь открылась снова.

— Синьор Дож! — залетел в зал толстенький потный синьор с папкой бумаг подмышкой. — Синьор Дож, нам срочно нужна ваша подпись! И помощь! Там делегация в сауне сидит уже третий час, надо их срочно выпроваживать! Достали уж, честное слово!

— Да-да, — вздохнул Дож. — Иду, — а потом обернулся ко мне и сказал: — Маринари, это ненадолго. Подожди, пожалуйста, пару минут.

— Без проблем! — согласился я, весь из себя заворожённые картой, гербами и огоньками-аномалиями. До какой же интересной игрушки я дорвался!

Впрочем, Дож меня обманул и вместо двух минут пропал на полчаса, за которые я успел порядочно заскучать. Тогда я посмотрел на гербы в шкатулке, — которые, по идее, уже принадлежали мне, — и забавы ради решил «примерить» их на карту.

Начал, конечно же, с подвала Бачокки. Что характерно, гербы к карте приставали сами собой — без клея, скотча или каких-нибудь там булавок. Раз и готово.

— Красота, — сказал я, немного полюбовавшись.

Затем приметил, что в районе Дорсодуро есть ещё одно нездоровое пятно зеленовато-гнилушечного цвета, и прилепил на него ещё один герб. Потом третью аномалию «пометил». Потом вторую.

А потом меня понесло. Забавы ради, я представил себя великим стратегом и начал лепить гербы сперва на самую крупную хтонь, потом на хтонь поменьше, а потом и на ту, что просто была по соседству. Итого у меня двадцать четыре точки получилось, а потом гербы в шкатулке закончились.

Тогда я отошёл. Оглядел Венецию, подумал хорошенько и решил:

— Красиво смотрится! — и улыбнулся сам себе. — Не знаю, как это работает, но именно к этому и надо стремиться. Чтобы герб Маринари был везде, — тут я внезапно вспомнил про грядущую свадьбу и поправился: — Правда, не сейчас.

Подошёл обратно к карте, взялся за один из гербов, потянул его и…

— Что за хрень? — жестоко обломался, потому что к карте он прилип намертво.

Хоть дёргай, хоть не дёргай. Хоть сильно, хоть аккуратненько — пытаясь уловить наличие пазов или чего-то вроде. Причём Дож ведь свои гербы прямо при мне переставлял с места на место! Клеил, отдирал, и всё у него было нормально!

А вот я, кажись, накосячил. Ну… скажу, что так и было.

— Смотри! — раздался голос Дожа позади. — У тебя их двадцать четыре штуки, — зашёл он в зал, явно раскрасневшийся после парилки. — Поскольку род у тебя совсем молодой, рекомендую начать с одной подконтрольной точки и добавлять ещё по одной плюс-минус раз в пять лет…

Но тут синьор градоначальник вдруг взглянул на меня. С пустой шкатулкой в руках. Затем медленно перевёл взгляд на карту и сказал… нет, не «да ладно». Синьор Дож сказал:

— П****.

Потом помолчал, переводя взгляд идеально круглых глаз с одного моего герба на другой и повторил чуть громче:

— П****! — затем отмахнулся от меня каким-то непонятным жестом, и молча вышел прочь из зала.

Я же остался. Стоял теперь и думал, чтобы это всё могло значить. Дождался в итоге до того, что через несколько минут в зал вошёл очередной незнакомый мне мужчина. Маленького роста, с небольшой залысиной и в синем камзоле с золотыми пуговицами — явно какой-то важный чиновник. Или военный? Не суть.