Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 46

Сирены, наблюдавшие за нашим с ним диалогом аж забыли, как дышать. Стояли, пучили глаза, и с эдаким суеверным страхом шептали друг другу:

— Да ладно? Это что, Ужас Глубин?

Впечатлились, короче говоря, очень сильно. И после возвращения Андрея какое-то время никак не могли расслабиться — косились в его сторону и вздрагивали от каждого «бру». И лишь только спустя время, — и по мере распития, — начали потихонечку отходить от шока. Ну и хорошо, собственно говоря. Это их замешательство я как раз и использовал на готовку.

Итак! Мы с Матео накормили дам, напоили дам, и дальше случилось именно то, зачем мы все здесь сегодня собрались. А именно — караоке.

Сперва сирены пели по очереди. Потом, чтобы как-то ускорить эту самую очередь, взялись за дуэты. Потом вообще по трое петь стали. Репертуар у барышень был самый разный — от старых морских баллад и классики до современной итальянской попсы, которую я, признаться, слышал впервые. Но чем сильнее напивались сирены и чем развязнее становилось их поведение, тем чаще я ловил себя на мысли, что следующим треком жду «Куклу Колдуна» или «Рюмку Водки».

Голоса, к слову, у нечисти действительно были красивые. Сильные, чистые, — вот прямо у каждой! Так что конкурс, задуманный мной, был несостоятелен ещё в зачатке. Клянусь, тут невозможно было выбрать победительницу.

Казарече закончились, выпивка осталась, а дальше были танцы. Девки превратили палубу в танцпол — смеялись, обнимались, чокались бокалами.

Ситуация развивалась вполне себе предсказуемо и вскоре начался флирт. Спортивная стрельба глазками, какие-то охи-вздохи, случайные поглаживания и полунамёки. Те сирены, что посмелее, всё пытались увлечь Матео в рубку.

— Пойдёмте, синьор Матео, — говорила одна, уже прицепившись под руку. — Покажете мне штурвал. Я никогда в жизни не видела штурвала!

— Он… э-э-э… не интересный, — отнекивался рыбак.

— А я думаю, что очень… очень интересный, — продолжала сирена, подкрепляя фразу томным взглядом и прикусыванием губ.

Мне же в этом плане свезло. Ну… если так можно выразиться, конечно. Из-за моей дружбы с Ужасом Глубин, сирены меня чуточку сторонились. Тоже намекали на всякое, мол:

— О, синьор Маринари, какой у вас большой нож, — или: — О, синьор Маринари, вы явно умеете жарить, — но в фулл-контакт не пёрли. Держались на почтительном расстоянии и руки не распускали.

А может быть дело было не в Андрюхе? Может быть оно было в том, что я чуть ли не каждой на этом борту вскользь упомянул о том, что дома меня ждёт невеста, и что свадьба уже вот-вот, и вот такие цветочки мы выбрали для президиума молодожёнов. Как знать? Может, сработала настоящая женская солидарность.

Матео же держался, как мог. Держался-держался, но в какой-то момент пропал с радаров. Я было дело принялся его искать, но тут увидел как синьор рыбак поднимается на палубу снизу, из рубки, а вместе с ним — рыжеволосая Лориелла. Растрёпанная. Краснощёкая, будто только что мешки из вагона разгружала.

— Ой, — сирена схватилась за поручень, потому что ноги у неё как-то странно подкашивались.

А в глазах у девушки тем временем был шок и трепет. Не испуганный, — как от моего общения с Ужасом Глубин, — а совершенно другой. Я бы даже назвал его «религиозным». Как будто сирена только что испытала что-то такое, чего до сих пор не ведала.

— Сып-пасиба, — сказала она Матео, глядя стеклянным взглядом мимо него, и зачем-то провела моряку ладонью по лицу.

А затем, всё так же пошатываясь, направилась к ближайшему столику. Прильнула к уху подружайки и как давай что-то такое яростное её шептать, от чего подружайка аж просекко подавилась.

И слух пошёл, распространяясь будто пожар по сухостою. Вскоре шептался весь корабль, — за исключением тех сирен, которым подошла очередь петь, — а некоторые обрывки начали доходить и до меня. И главное я понял: за какие-то заслуги барышни решили сделать Матео королём сирен.

Самого рыбака я решил ни о чём не расспрашивать — джентльмены, насколько мне известно, о всяком таком не распространяются. Да и не моё это дело, честно говоря. Так что вместо этого я выловил Матео, когда тот жадно хлебал воду, и спросил?

— Ну что, всё?

— А что всё?

— Задание выполнено или нет? Сирены нам спели или не спели? Дальше плыть можно?

— Честно говоря не знаю, — ответил рыбак и мутным взглядом прошёлся по сиренам.

— Понятно, — вздохнул я. Чуть приподнялся по мачте, так чтобы меня все хорошо видели и слышали, а потом крикнул: — Девушки! — подождал, пока все угомонятся, а потом продолжил: — Во-первых, вы восхитительны!

Такое заявление сиренам пришлось по нраву.

— Ну а во-вторых, давайте-как теперь грянем хором, а⁈ Потому что вы все победили! Вы все молодцы, и главный приз достанется каждой! Всех! — уточнил я. — Абсолютно всех я буду рад видеть в ресторане «Марина», и конечно же лично проконтролирую, чтобы ваш отдых прошёл как надо!

Сирены завизжали. Сирены запищали. На борту нашего утлого судёнышка разразилось настоящее ликование. Ну а когда оно стихло, сирены и впрямь запели. Хором. Одновременно. Сотни голосов слились в один. Слов я не понимал, — а быть может их и не было вовсе, — но тут же ощутил… что-то.

Эдакое внезапное желание сигануть за борт, занырнуть как можно глубже и проверить, насколько хватит дыхалки. Нехорошие, короче говоря, мысли в голову полезли. Тёмные.

— Во! — тут же заорал Матео. — Вот это то, что надо! Держись, Маринари!

И не осталось Маринари ничего другого, кроме как держаться. Закрыв глаза и стиснув зубы, я как мог сильно вцепился в мачту и начал выплёскивать из себя позитивную энергию, создавая вокруг себя эдакий кокон.

Сколько так прошло, — минута или полчаса, — не знаю. Однако наконец всё закончилось и счастливый Матео выдохнул:

— Всё.

— Ну всё, так всё.

Однако тут оказалось, что самая сложная часть испытания ещё впереди. Ссадить толпу пьяненьких, разыгравшихся и жаждущих продолжения банкета сирен оказалось не так-то просто.

— Мы будем ждать! — кричали девки со всех сторон. — Возвращайтесь скорее!

На всякий случай я проверил каждый уголок корабля на предмет самых хитрых сирен, решивших чуть подзадержаться, и с тем мы поплыли дальше. Матео выпустил ветер, паруса надулись, и корабль рванул вперёд.

Плыли молча. Переваривали.

На какое-то время я занял себя мытьём посуды и уборкой после сиреньего корпоратива, а когда и это занятие закончилось, решил всё-таки подойти к Матео и уточнить, что у нас там дальше по плану.

— Горы и гарпии, если не ошибаюсь?

— Ну да, — кивнул Матео. — Горы и гарпии, — а потом бросил штурвал и снова принялся за странные телодвижения. Вот прямо точь-в-точь как в прошлый раз. Только теперь к прыганию на одной ноге добавился новый ритуал — периодически рыбак хватался за трос, спускался по борту к самой воде, набирал её полную пригоршню, пробовал на вкус и сплёвывал.

То на мачту залезет, то парус погладит, то ухом к палубе припадёт. Честно говоря, тут я решил отпустить ситуацию и даже не пытаться понять, что он делает. Всё равно ведь услышу: «Артуро, ты ничего не понимаешь!»

Расслабился, короче говоря, расстелил на палубе полотенце, разделся и лёг загорать. Солнце грело, морской воздух бодрил, и всё было хорошо. Я просто лежал с закрытыми глазами и радовался тому, что жив.

Однако тут на меня упала тень. Что-то очень резко заслонило меня от солнца, — слишком резко для обычной тучи. А открыв глаза…

— Ох ты ж! — я увидел, как прямо на меня пикирует то ли птица, то ли бабка.

Огромная, — крылья метра три в размахе, — когтистая и весьма злая на рожу. Глаза горят, клыки торчат, седые волосы развиваются от ветра и… м-м-м… думаю, лучшим описанием гарпии станет заявление о том, что быть королём гарпий Матео не судьба. Слишком уж это противоестественно.

— Ка-а-а! — крикнула мерзость, когда поняла что я её спалил и начала падать ещё быстрее.

Ещё секунда, и она бы в меня вцепилась. Кое-как успел откатиться в сторону. Когти гарпии пропахали палубу, а следом появились… чайки. Будто рыбы-прилипалы за китом, белокрылые помоешники спикировали на наш корабль вслед за хтонью. Ковровой бомбардировкой обгадили то место, на котором я только что лежал, и взмыли вверх. Впрочем, как и сама гарпия.