Мастер билдов 4 (СИ), стр. 35

Днём город оказался ещё теснее, чем в тот вечер, когда мы входили. Под каждым навесом сидели люди с узлами, у пекарен стояли очереди, и это несмотря на двукратные цены, на которые жаловалась вдова. Из шлема всё это выглядело как через щель в заборе. Зато в щель никто не заглядывал: на Годрика смотрели и отходили в сторону, так что Корн шёл за мной, как за ледоколом.

На одном перекрёстке навстречу попался маг. Он сбился с шага и посмотрел на Годрика так, что глаза расширились. Потом на Корна и улыбнулся — видимо, кто-то из знакомых. Подошёл, поздоровался, даже доспех потрогал и пообсуждал с Корном конструкцию. Тот отбрехивался: Хальдовы разработки и всё такое. В итоге Корн пообещал, что зайдет на ужин, но, к сожалению, один. Годрик не любит пустые разговоры, а изучать посторонним доспех отец не разрешил. Маг расстроился, конечно, но всё равно обозначил, что ждёт старика.

Вот об этом Корн и говорил. С полным железом маг видит во мне мага, чужие гениальные разработки, и на этом всё.

Аукционный двор был рядом с биржей, за общими воротами. Налево — биржа, где сдают мелочь, направо — аукцион. Мелочи на аукционе не было вовсе. Сюда несли то, за что торгуются кланы и богатые купцы.

Внутри было богатое убранство, которое трудно было разглядеть через щели, кресла и помост, на котором распорядитель с колокольчиком показывал лоты. Народу было меньше, чем на улице, зато сидели тут те, у кого водились деньги.

Я встал у Корна за спиной. Хотел в кресло, но старик меня остановил, мол, не выдержит веса. Так что стоял, как охранник. Тут при каждом такие были.

Кланы я узнал по нашивкам. У каждого своя, и сидели они кучками, не смешиваясь. А вот купцы и просто обеспеченные люди, как попало, почти всегда по одному, иногда группами по три-четыре человека. Был еще человек от сената, как мне тихо пояснил Корн, и устроился он у самого помоста вместе с писарем. Покупал он, как потом выяснилось, редко, зато следил, чтобы кланам ничего не уходило задёшево: поднимал руку, когда цена была низкой, и опускал, как только она становилась приличной. А может просто скупал, что подешевле. В третьем ряду, через проход, сидел кто-то в мантии академии, такой же, как у Тагриса, и, приглядевшись, я понял, что там что-то вроде уголка магов. Человек десять сидели, кто в мантии, кто в обычной одежде.

Первыми шли накопители. Каменные цилиндры в медной оплётке, от ладони до локтя, и цену за каждый давали такую, что наша B рядом смотрелась бы скромно. Крутые штуки. Сливаешь ману или Ци, когда свободные есть, а потом используешь, как тебе надо. Такие точно делал Ганн. Я еще раз оглядел зал, как мог, но его не увидел. А купить накопитель было не на что, к сожалению. С ним и кристалл можно заряжать гораздо быстрее, как обмолвился Корн.

Потом выносили ингредиенты. Травы, цветы, даже какой-то редкий мох. На одной из трав Корн подобрался. Сухой пучок в стеклянном футляре, невзрачный, и я бы его даже не заметил, если бы не старик. За ней он сюда и шёл, кроме нашей B. Торговался он с кем-то из клановых, взял её с третьей цены, за сотню золотых, и потом долго молчал, недовольный, видимо, что переплатил.

Потом еще куча лотов: снова ингредиенты, артефакты. На первом я заскучал, а вот артефакты уходили сильно дороже, чем мы могли себе позволить, так что я даже перестал на что-то рассчитывать. Так, наблюдал вполглаза, чтобы на будущее ценники понимать.

Потом распорядитель поднял над помостом кристалл на бархатной подставке, и по рядам пошёл шёпот.

— Техника Ци, — сказал он и назвал клан, название которого на слух и не поймешь, словно буквы перемешали и случайно выдали. Распорядитель произнес без запинки, моё ему уважение. А вот клановым в ряду напротив это имя говорило много: двое переглянулись, а третий хмыкнул.

Торг так и не начался. Распорядитель только начал рассказывать, что делает техника, как с последнего ряда, где вокруг одного человека оставалось пустое место, кто-то сказал:

— Десять.

Серый. Плащ, капюшон и пояс. Всё серое. До этого я его даже не заметил, а теперь не замечал ничего другого. В серой одежде было много людей, но тут был особый оттенок.

Распорядитель посмотрел на него, на человека от сената, словно ища поддержки, но тот только головой покачал. Клановые в рядах сидели тихо, и тишина стояла такая, что я слышал, как у меня на плечах поскрипывает Тики-тик.

Колокольчик.

У помоста поднялся молодой клановый, тот, видно, кто кристалл и выставил, его одернули, что-то сказали, и он сел обратно, белый, как стена.

К писарю за кристаллом серый шёл через весь двор, и путь его лежал мимо нас. Шёл неторопливо, только теперь я увидел шар, что покачивался у пояса, и возле Годрика он замедлил шаг. На один вдох. Тики-тик у меня на плечах замер, и я замер вместе с ним, хотя и так стоял неподвижно.

Серый пошёл дальше.

Под шлемом я вспотел теперь целиком.

Потом серый вернулся на своё место, и распорядитель объявил новый лот. Зерно B-ранга. Такой знакомый Грозовой Цилинь.

Первую ставку сделал кто-то из клановых, и за зерно дрались всерьёз: две нашивки поднимали цену по сотне, пока одна не сдалась на двух тысячах ста. Хорошая, значит. Как раз такие и уходят за пару тысяч.

— Не повезло, — тихо сказал Корн.

Объяснять он не стал, да и не нужно было. После такой B деньги у одного из кланов кончились, и за наше торговаться он не будет.

Нашу распорядитель поднял над головой в стеклянной коробочке.

— Пятьсот.

Пятьсот дали сразу, тот клан, что не забрал прошлое зерно. Потом еще две ставки, потом шестьсот пятьдесят от клана. Потом долго никто, и распорядитель уже потянулся к колокольчику, когда маг в мантии поднял палец.

— Шестьсот восемьдесят.

— Семьсот, — сказали из клана, без паузы.

Академический пожал плечами и палец больше не поднимал. Колокольчик. Ушла клану. Внутри была легкая обида. Клан с зеленой змеей на нашивке явно мог забрать и дороже, судя по тому, что лот они перебивали мгновенно.

Семьсот. Правда, как потом оказалось, из этой суммы вычиталась комиссия, и наших там было только шестьсот. Скупщик давал четыреста, так что двести Корн выиграл уже тем, что понёс её сюда. А весной, если Корн прав, та же B ушла бы вдвое дороже, и выходило, что ещё шесть сотен мы только что оставили на этом помосте. За то, чтобы деньги были сегодня. Ещё одна комиссия, в этот раз за срочность, хех.

Корн получил деньги у писаря, пересчитал и убрал в кольцо.

— Сойдёт, — сказал он.

На многочисленные вопросы, которые у меня копились на аукционе, где говорить мне было нельзя, Корн отвечал дома.

— Десять золотых, — сказал я. — За технику. И никто даже рта не открыл.

— Десять — это не вся цена, — сказал Корн. — К ним придут с разговором. Сильный клан договорится. Слабый утрётся.

— Зачем тогда выставляли?

— Это не местные, так что, скорее всего, дурость. Или нужда. На городской аукцион такое не носят. Выстави кто A-шку, было бы то же самое.

Сайрус, не поднимая головы от миски, сказал:

— Он собирает.

Кто — уточнять никто не стал.

Техники на Ци, выходит, на аукционе не купишь, хоть все деньги мира выложи. Свои кристаллы, получается, делать надо так, чтобы серые про это не узнали.

— В лавку, пока деньги на руках, — сказал Корн. — Кристаллы ждать не будут.

В лавку пошли вчетвером. Пятым был Тики-тик у меня на плечах, но его никто, кроме меня, не считал.

Лавку Корн выбрал заранее: в двух других молнию держали только под заказ. Внутри было тесно и сухо, вдоль стен тянулись полки с гнёздами, и в каждом гнезде сидел кристалл, как яйцо в подставке. Что удивительно, только заклинания. Никаких ядер, никаких техник Ци.

Хозяин, сухой старик с увеличительным стеклом на шнурке, поднял глаза от книги, увидел Корна, потом Эльму, и глаза у него стали шире.

— Госпожа Эльма, — сказал он и даже привстал. — Я слышал, вы…

— Всякое говорят, — согласилась Эльма. — Нам молнию.

— Молнию, — повторил хозяин и посмотрел на неё поверх стекла. — Значит, вернулись к делу.