Путь к бессмертию. Том 6 (СИ), стр. 54

— Нет, я… знал вашу мать.

Теперь её внимание стало гораздо серьёзнее.

— Маму?

Я кивнул.

— Когда-то она помогла мне.

Мэй Лин несколько мгновений внимательно изучала моё лицо, словно пыталась вытащить из памяти давно забытую картину. Разумеется, ничего не получилось. И это было естественно. Ребёнок за шестнадцать лет мог увидеть тысячи людей, а я провёл в их доме всего несколько дней.

— Это похоже на неё.

Я улыбнулся.

Да. Очень похоже.

— Где она сейчас?

Улыбка девушки стала слабее. И ещё до ответа я уже всё понял.

— Мамы нет.

Я ничего не сказал.

— Она умерла восемь лет назад.

— Как?

— Заболела.

Простое слово. Иногда именно такие слова оказываются тяжелее всего.

Смертные продолжали умирать от вещей, о которых в мире культиваторов легко было забыть: от болезней, возраста и слабости собственного тела.

Я огляделся и только теперь начал замечать несколько мелочей.

Помещение выглядело значительно лучше прежней харчевни: новые балки, хорошая крыша, чистые столы. На стене висела небольшая деревянная табличка с вырезанным цветком.

— Вы с мамой переехали сюда?

Мэй Лин провела ладонью по стойке.

— Нет. После её смерти я не могла заходить в старый дом. Потом решила всё восстановить уже в этом городе. В память о ней.

Она улыбнулась.

— Мама всю жизнь говорила, что когда-нибудь сделает нормальную харчевню. Без дырявой крыши и скрипящих полов.

Я вспомнил тёмное пятно на потолке, угол, куда стекала вода, и женщину, которая спокойно рассказывала, что её муж мечтал расширить заведение, но погиб ещё до рождения дочери.

— Получилось.

Мэй Лин огляделась.

— Пока не так хорошо, как хотелось бы.

— Она бы обрадовалась.

Девушка снова посмотрела на меня. Я не знал её мать достаточно хорошо, чтобы говорить об этом с уверенностью, но почему-то всё равно был убеждён, что это правда.

— Спасибо.

Я выбрал свободный стол. Мэй Лин принесла еду, и, попробовав первый кусок, я невольно остановился.

Она сразу заметила.

— Что-то не так?

— Нет.

Я взял ещё один кусок.

— Очень вкусно.

И это действительно было правдой. Возможно, у некоторых людей действительно существовала какая-то тайная организация, чьей единственной целью было доказать культиваторам, что духовная энергия не заменяет умение готовить.

Я ел медленно, а Мэй Лин время от времени проходила мимо, обслуживая остальных посетителей. Несколько раз я ловил себя на том, что смотрю на неё и пытаюсь разглядеть в нынешней молодой женщине ту маленькую девочку, которую когда-то видел за столом.

Не получалось.

Шестнадцать лет действительно много.

Может быть, именно так и должно ощущаться время — не количеством медитаций, не прорывами и не годами, проведёнными с закрытыми глазами, а людьми, которых ты оставляешь позади. Однажды ребёнок спрашивает тебя, станешь ли ты бессмертным, а в следующий раз перед тобой уже взрослая женщина, тогда как человека, который когда-то стоял рядом с ней, больше нет.

Я закончил есть.

— Мэй Лин.

Она подошла.

— Да?

— Желаю вам удачи с этим местом.

Девушка улыбнулась.

— Спасибо.

Я уже собирался добавить что-нибудь ещё, когда дверь резко распахнулась.

Разговоры внутри почти сразу стихли.

Вошли семеро. И все — культиваторы.

Мне хватило одного взгляда на их одежду, чтобы внутри неприятно сжалось. Я знал этот покрой, знал знак.

Секта Облачного Меча.

Некоторые ткани были потёрты, на одном рукаве виднелась зашитая прореха. Одежды отличались от тех, которые я помнил шестнадцать лет назад, однако их происхождение невозможно было спутать.

«Выжившие», — понял я.

Несколько мгновений я испытывал почти детскую радость. Настоящие ученики Облачного Меча. Люди, которые спустя шестнадцать лет после падения секты всё ещё продолжали носить её имя.

Мне захотелось увидеть знакомое лицо.

И я его увидел.

Он вошёл четвёртым.

Высокий, худощавый, с мечом за спиной. Черты лица практически не изменились.

Ло Жэнь.

Я замер.

Из всех людей именно его я меньше всего ожидал встретить в случайной закусочной.

На губах уже появилась улыбка, и я почти поднялся, но Ло Жэнь прошёл мимо. Наши взгляды встретились лишь на долю мгновения — и ничего не произошло.

Ни удивления, ни узнавания.

Вообще ничего.

«Точно, я ведь поменял внешность», — напомнил я себе.

Моя рука медленно опустилась.

Меня сейчас ищут. Даже если я доверяю Ло Жэню, остальным нельзя доверять. Поэтому, не будет торопиться.

Отряд занял два соседних стола.

— Эй, девка! — крикнул один из них. — Выпивку.

Мэй Лин сразу подошла.

Я заметил, как изменилось её лицо: улыбка исчезла, плечи едва заметно напряглись.

— Сейчас.

— И мяса побольше, — добавил другой. — Нормального. Не эту траву, которой кормят смертных.

Несколько человек засмеялись.

Я нахмурился.

Ло Жэнь молчал. Он сел во главе стола, снял меч и положил рядом. Остальные вели себя так, словно заведение принадлежало им: один вытянул ноги на соседний стул, другой без разрешения взял кувшин с ближайшего стола.

Пожилой посетитель что-то хотел сказать, но, увидев одежду Облачного Меча, промолчал.

Мэй Лин принесла первую еду.

— Быстрее, — недовольно бросил один из учеников.

Она лишь кивнула.

Раньше я бы счёл подобное обычной грубостью. После всего, что услышал об этом отряде, мне хотелось найти им объяснение. Шестнадцать лет войны, постоянные засады, смерти друзей, жизнь без дома — всё это меняет людей. Иногда делает их жёстче просто потому, что иначе невозможно выжить.

Но жёсткость и мелочность — разные вещи.

Люди, которые каждый день сражаются насмерть, действительно могут перестать быть вежливыми. Это ещё не означает, что им должно нравиться видеть страх девушки, которая приносит им еду.

Я продолжал наблюдать.

Один из учеников попробовал мясо и тут же потребовал ещё. Мэй Лин принесла вторую тарелку, затем третью. Следом пошло вино, а потом ещё вино.

Ло Жэнь всё это время почти не разговаривал. Он спокойно сидел во главе стола, время от времени делал глоток и слушал остальных.

И именно это раздражало меня сильнее всего.

Потому что прежний Ло Жэнь не был таким.

Он мог быть упрямым, чересчур прямолинейным и иногда совершенно неспособным понять шутку. Он был одержим ненавистью к еретикам, мог броситься за отступающим противником и едва не погибнуть из-за собственной горячности. Но человеком, который спокойно наблюдал бы, как его товарищи запугивают слабых, он никогда не был.

Я слишком хорошо это знал.

Ли Жувань когда-то считала его героем. И я, при всей своей любви посмеяться над чужой праведностью, в глубине души прекрасно понимал, почему. Ло Жэнь действительно был именно таким человеком: прямым, серьёзным и честным до раздражения. Он мог совершить глупость из-за собственной убеждённости, но не стал бы унижать человека, который не способен ему ответить.

— Принеси ещё два кувшина, — сказал один из учеников.

Мэй Лин замялась.

— Господа… у вас уже…

Он посмотрел на неё, и она сразу замолчала.

— Что?

— Ничего.

Мэй Лин ушла.

Я почувствовал, как пальцы сами собой чуть сильнее сжали чашку.

«Может, я просто идеализировал их».

Мысль была неприятной, но вполне возможной. Человек легко превращает в памяти в героев тех, кого давно не видел. Мелкие недостатки со временем стираются, остаётся только тот образ, который хочется помнить.

За шестнадцать лет Ло Жэнь действительно мог измениться.

Все могли.

Я сам изменился. Почему остальные обязаны были остаться прежними?

Через некоторое время стол оказался завален тарелками. Ученик возле стены громко рассмеялся над какой-то историей, другой уже заметно опьянел. Наконец Мэй Лин подошла ближе.