"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 96

Те, кого Фарель принял за группу студентов, стоящих неподалеку от консерватории, по мере приближения становились все четче в свете уличных фонарей. Три малопривлекательных мордоворота, наверняка с сильным восточным акцентом, очевидным, хотя они не произносили ни слова. Фарель прижал к себе кейс с ноутбуком и ухватил его еще крепче, заметив, что эти трое двинулись направо – прямиком к нему. Поравнявшись с ним, двое преградили ему путь; третий между тем озирался, не в силах перестать приподниматься на носках. Фарель подумал, что это, должно быть, младший член банды, так называемый бешеный пес, который ломает колени, пока двое остальных, более матерых, ведут воспитательные беседы. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он не жертва случайного нападения. Напротив, его нарочно ждали, так как у него здесь встреча.

Спокойствие, которое Фарель прочел в глазах того, который подошел ближе всех, сбивало с толку. На руках у громилы были неудачные татуировки, набитые дома или в тюрьме, – дерганая линия, неравномерный цвет. Скорее проницательный, чем уверенный взгляд светло-серых глаз, яснее ясного говорящий: все, что Фарель попытается сделать, будет ошибкой. Громила кивнул на кейс. С покорной улыбкой Фарель протянул ему свой ноутбук. Оставалось только подчиниться – иначе он лишился бы нескольких зубов, причем с тем же результатом.

Мужчины развернулись и двинулись прочь, оставив его с хулиганом-учеником, который все подпрыгивал, пытаясь унять свое возбуждение. Удивленный парнишка смотрел, как старшие товарищи удаляются, с таким видом, словно его лишили десерта. А потом, развернувшись к Фарелю, как будто это его вина, нанес ему прямой удар, который тяжело влепился между носом и деснами. Хулиган буквально изрыгнул «idi u picku materinu» [46], словно харкнул на распростертого на земле человека. Глаза журналиста заволокла белая пелена; потом цвет понемногу восстановился, звук тоже. Фарель утер выступившие от боли слезы и спустя десять секунд снова стал воспринимать окружающий мир.

В «Музыкальном кафе» Фарель поневоле посмеялся над собой. В одной руке виски без льда, в другой бумажный носовой платок, которым он пытался унять льющуюся из носа кровь. До него только сейчас дошло, насколько уморительной была бы ситуация, заяви он в районное отделение полиции о краже ноутбука, содержавшего отсканированные копии уголовных дел, которые пытались утаить их собственные коллеги из уголовной полиции. Как Сультье мог быть уверен, что он, Фарель, возьмет с собой ноутбук? Опасная авантюра – риск ошибиться был немалый.

Несмотря ни на что, у Фареля оставались еще бумажные копии дел, лежавшие под столом в коробке лейтенанта Обена и толком даже не спрятанные. Приканчивая свою выпивку, Фарель сообразил, что в этой партии у него нет никаких шансов на победу и что его квартиру, без сомнения, только что обчистили. Повторив заказ, он достал чистый носовой платок.

48

Старый Симон четко справился со своим последним заданием; Люка догадывался, что Фареля, скорее всего, потрясло нападение, но не позволил себе проявить сочувствие. Продолжение будет жестче. Он загрузил на задние сиденья «лендровера», которым Брис обычно пользовался для садово-парковых работ, только что украденные ноутбук и тяжелую картонную коробку с документами, а также сменную одежду.

Люка объявил, что уезжает на выходные в их загородный дом в поселке Сони, меньше часа езды от Сен-Клу. И ему было плевать, что Марго Сультье не поверила ни одному слову.

По мере того как особняк уменьшался в зеркале заднего вида, Люка успокаивался. Среди папок, которые он увозил, его поджидало дело Камиллы, а он пока не нашел в себе смелости его открыть. В поселке Сони кассир, он же владелец и кладовщик загибающегося круглосуточного супермаркета, воспользовался отсутствием клиентов и заметил, что их семейство тут не видели многие годы, а заодно простодушно поинтересовался, нет ли чего нового о матери и Камилле. Люка на мгновение дал себе пожить в воображаемом, более счастливом мире, где та и другая чувствуют себя прекрасно.

Выехав из поселка, он направился по частной дороге, змеящейся вдоль крутого холма, на вершине которого возвышался в уединении двухсотлетний дом фермы Сультье. Люка завел солидный внедорожник в крытый гараж – капот выступал наружу, будто выглядывая из засады. Под моросящим дождем Люка снял пальто, чтобы прикрыть коробку и компьютер, и почти бегом, в прилипающей к телу рубашке, проник в спящий дом с окнами, закрытыми ставнями.

Нескольких сухих поленьев в камине хватило, чтобы прогреть каменные стены; в гостиной Люка снял с мебели белые полотняные чехлы, будто изгоняя призраков. Когда он наконец позволил себе присесть, холм уже окутала ночь.

В кухонном шкафу он обнаружил консервированный суп, разогрел его и забыл на плите. Он испытывал голод, но другого рода. Люка устроился перед огромным камином, сооруженным в те времена, когда туши жарили в нем целиком. Огонь, который он там разжег, казался смехотворным. Люка поставил перед собой ноутбук, коробку с документами и выложил папку с информацией, которую частный детектив собрал на Франка Самуа; за нее Люка его даже не поблагодарил. Ноутбук был запаролен, поэтому Люка, который не особо ладил с компьютерами в целом и взломом данных в частности, отложил его в сторону. Он перечитал заметки месье Симона и журналиста, которые, впрочем, знал наизусть, но это позволяло ему оттянуть момент, когда придется столкнуться с единственной надгробной речью – резкими, почти бесчеловечными словами фликов и судмедэкспертов.

Люка снова вспомнил тот день, когда они с матерью отправились в морг, где ради чести семьи она сочла за лучшее промолчать. Тот день, когда он обнаружил на теле Камиллы татуировку, которую уже знал, у самого паха.

Камилла. Он тоже ее узнал. Свою Камиллу. Почти сестру. Он узнал ее и промолчал. Это не могла быть она, нет, он признал бы ее в тот вечер – по голосу, по движениям. И если его глаза обманулись видом другого тела, сердце бы не ошиблось. Он бы ее предупредил, он, Люка, спас бы ее. Он спас бы Стар – девушку с ярко-красной звездой. Спас бы, а не оттрахал.

Он взглянул на фотографии ее безжизненного тела, положенного на металлическую каталку за несколько минут до вскрытия. Каждое слово отчета судмедэксперта превратилось в кусок битого стекла, который он должен проглотить, осколок за осколком. Каждое слово вгрызалось в его рассудок, подрывая внутреннее равновесие.

Костяшки были разодраны в кровь, потому что он без удержу молотил кулаками по холодным камням. Сердце трепыхалось в пустоте. Люка выскочил из дома и рухнул на колени в мокрую, грязную землю. Все тело свело, от ужасающего отчаяния он взвыл, но ни один звук не вспорол тишину ночи.

Его слезы смешивались с дождем, кровь на руках впитывалась в землю, а его не покидало ощущение, что его отключили.

Утром Люка проснулся во вчерашней перепачканной одежде; кожаная кушетка была покрыта засохшей грязью. Он не помнил, как на ней оказался. Против всех ожиданий, беспокойный отдых пошел на пользу его мозгу, и, когда Люка открыл глаза, подсознание выдало подробный план на ближайшие дни. Люка долго стоял под душем, сделал себе кофе, достал из кейса чистую тетрадь и черный фломастер, аккуратно разложил все это перед собой. После чего спокойно выбрал свою первую цель.

49

Франк Самуа уже давно впрыскивал в вены все, что выручил от продажи машины. Будучи одаренным алхимиком, он умел превратить в героин что угодно, даже телевизоры. И все же за несколько минут просветления, следующих за пробуждением, он признавал, что лопухнулся, расставшись со своей студией на колесах. Так что теперь он был вынужден ежедневно выклянчивать местечко в центре экстренного размещения – некоем подобии гостиницы, где нельзя забронировать номер. Клянчить он умел; в Обервилье он заприметил территорию не больше квадратного километра, где имелось три таких приюта. Там было обычным явлением стать жертвой грабежа, нападения или изнасилования: порядки царили примерно такие же, как на улице. Там предоставлялась только возможность, закрыв глаза, но при этом оставаясь начеку, свернуться калачиком в углу, вцепившись обеими руками в свое барахло, распиханное по полиэтиленовым пакетам. Никакого отдыха. Его скитания не ускользнули от внимания старого Симона; теперь Люка знал, откуда начать слежку.