"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 81

Кост на ощупь убедился, что два анонимных послания по-прежнему лежат во внутреннем кармане куртки. Он знал, что сейчас выложит их на стол и подождет, чтобы его друг высказался. Он только надеялся, что годы на полицейской работе, когда они прикрывали друг другу спины, избавят его сейчас от сцены из дешевой киношки, где во время допроса преступник притворно валится из кресла, когда ему предъявляют доказательства вины. Матиас не из такого гнилого теста.

30

Обен хранил молчание. Он не знал, с чего начать. Даже не притронувшись к выложенным перед ним двум листочкам бумаги, он прочитал то, что на них было написано.

– Я как раз собирался тебе звонить.

– Не трудись, я приехал.

Матиас встал и направился к старой деревянной тумбе, таившей в себе домашний бар крепких напитков. Он наполнил две рюмки, настолько по-дамски крошечные, насколько по-мужски крепкой оказалась налитая туда водка.

– Лора хотела развестись…

Он залпом осушил рюмку.

– Я не пытаюсь искать оправданий всему, что сделал, но она хотела уйти, Виктор, – разумеется, забрав Габриэля.

– Я здесь не для того, чтобы тебя арестовать, а чтобы понять. Представляю себе, почему ты вляпался в это дерьмо, но вот что́ это за дерьмо, пока не улавливаю.

– Два года назад меня вызвали прямо к Гальенну, заместителю директора уголовной полиции. Это он надавил на комиссара Стевенена, чтобы меня назначили руководителем САС в уголовной полиции Девяносто третьего департамента. Он пообещал мне перевод в Анси в течение года, если я окажу им некоторые услуги. В конечном счете на это потребовалось вдвое больше времени.

– Услуги какого рода?

– Не давать хода определенным делам. Только убийствам и только с невидимыми жертвами.

– Уточни, что значит «невидимыми».

– Нарики, шлюхи, беспаспортные, бродяги, бессемейные, а также те, чьи родные не торопятся заявлять о трупе.

Получив два анонимных послания, Кост был готов к достаточно некрасивой и наверняка запутанной истории. Но слышать ее было совсем другое дело.

– И как ты это устраивал?

– Разумеется, благодаря САС. Под предлогом, что компьютер якобы нашел совпадения с другими случаями, я забираю дело, звоню постоянному судье. Объясняю, что чем-то похожим уже занимается другой отдел в другом департаменте, тот дает разрешение передать им все, я закрываю дело, и оно исчезает из нашей отчетности.

– Минуточку, а дело?

– Один экземпляр я сдаю в наши бумажные архивы на тот случай, если оно каким-то образом вернется, а три остальные уничтожаю. У полицейского, который передал мне дело изначально, вопросов не возникает – одним делом меньше, и хорошо.

– Но судья?

– Судья никогда не дает себе труда связаться с коллегой из отдела, куда дело якобы ушло. Ты же видел кабинет судьи? У них там стопки дел под два метра; ты всерьез полагаешь, что они будут беспокоиться из-за дел, от которых им удалось избавиться?

– А как же аналитики-криминалисты из САС?

– Никогда с ними напрямую не общался. Я лишь говорю, что нашел похожий modus operandi в других делах, но их не предупреждаю. Все происходит и остается в моем кабинете.

– В нашем кабинете.

– Да, я, конечно, ждал, пока ты не окажешься выходным или на выезде.

– Но ты говоришь, что это уходит из нашей отчетности, однако все зарегистрировано в государственной СОВП, которую ты не можешь изменить.

– Государственная система обработки выявленных правонарушений – звучит внушительно, но на самом деле остается обычным кабинетом, где некий служащий контролирует и регистрирует информацию. Пофантазируй сам. Для меня стимулом была моя семья, которая разлетелась бы вдребезги, если бы мой перевод не состоялся в самое ближайшее время. Может быть, они попали на несчастного административного сотрудника, с ребенком-инвалидом и алкогольной зависимостью. Или уж не знаю, на какие рычаги они давили, чтобы заставить его нажать нужную клавишу и стереть из системы дела, которые мне удалось похоронить. Сокрытие убийств требует тщательной организации, но есть только двое, на кого давят: тот, у кого дело на руках, и тот, кто его регистрирует.

Кост покачал головой, как будто хотел отмести все это разом:

– Подожди, черт, но это не может быть так легко.

– Проще простого, Кост… проще простого.

– Но зачем? Процент убийств в Девяносто третьем департаменте выше, чем где бы то ни было, пусть так, но прятать мертвых – это уже слишком.

– Не совсем, есть прецеденты. Знаешь, что говорят о директорах департаментов, которые просили свои отделы полиции подводить итоги до конца месяца, чтобы создать благоприятную картину, а остаток преступлений спрятать под сукно? Был период, когда примерно четверть легких правонарушений не регистрировали. В результате уровень преступности не растет, а министр сидит себе в своем кресле, не попадая в зону турбулентности. Он хвалит своего префекта, который получает себе место под солнцем. Префект же в свою очередь хвалит директора своего департамента, который уже видит себя в его кресле. Тот обеспечивает существенную премию своему комиссару, который оставляет ее себе, не делясь с обычными полицейскими, а тем только и остается, что заткнуться и вернуться к работе. Эти преступления-призраки прятались в скрытой строке учета, называемой «код S». Прятать магазинные кражи или малолетних потребителей гашиша не так уж и сложно – это никого не заботит. Но прятать трупы – это уже другая структура. Поэтому пришлось найти новое название. Код девяносто три.

– По крайней мере, никакой двусмысленности, – усмехнулся Кост.

– Когда дело доходит до того, что умышленно замалчиваются убийства, такие соображения уже никого не волнуют. А если сработало, ничто не мешает продолжить. Марсель вполне может заиметь свой код тринадцать, если и дальше будет привлекать к себе внимание.

Кост наконец в первый раз поднес рюмку к губам. Речь его друга была гладкой и внятной, словно декламация. Из этого Кост сделал вывод, что тот долго готовился себя защищать. Не перед правосудием, а перед кем-то куда более бескомпромиссным. Перед ним, Костом.

– И сколько же невидимых ты стер?

Матиас хотел было снова наполнить рюмки, но Кост его удержал:

– Не дури, сейчас Лора вернется. Так сколько, Матиас?

Тот колебался, хотя знал эту цифру на память. Ему сразу бросалось в глаза, когда счетчик пробега показывал число, оканчивающееся на 23, когда часы любой стрелкой указывали на 23, когда на уличном термометре было 23 градуса.

– Двадцать три.

Прикрыв глаза, Кост двумя пальцами потер переносицу, как в фильмах Лотнера [39], когда криминальный авторитет готовится раздавать всем сестрам по серьгам.

– Даже представить себе не могу подобную организацию и чтобы столько жертв можно было стереть из документации просто ради статистики. Воображения не хватает. А где тут деньги?

– С чего вдруг такой вопрос?

– Мир крутится вокруг денег и секса, все прочее – исключение. В данном случае места для порнухи я не вижу.

– Точно. Я задался теми же самыми вопросами, и почти сразу мне дали понять, что в моих интересах знать как можно меньше.

– И тем не менее двадцать три.

– Твою мать, Виктор, я никого не убил, я просто…

– Заткнись. Сейчас для тебя самое лучшее – закрыть пасть. Кто-то еще в курсе?

– Да.

– Ты что, издеваешься? Кто?

– Марк Фарель.

– Только этого не хватало. Вот уж выбрал так выбрал – худший из журналистов.

– Но он вряд ли доставит нам неприятности.

– Это становится похоже на беседу двух мафиози. Ладно, расскажи, как ты заткнул рот такому писаке?

И Матиасу пришлось рассказать все с самого начала. А начало было положено в конце предыдущего, 2011 года.