"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 685

Ида и Ален выдохнули.

– Где вы были второго августа с девяти утра до часу дня?

Марлена достала телефон и что-то посмотрела.

– На работе, – ответила она. – Это была пятница, моя смена. После увольнения из «Нового пути» я устроилась в Пятую клинику, зарплата там намного ниже, но что мне оставалось?

– Хорошо, мы это проверим. Вы знаете Якоба Скара?

– Кого?

Ида достала из дела фотографию Скара и придвинул к Марлене.

– Вы что, думаете, что если я спала с одним стариком, то и со всеми другими тоже?

– Ответьте на вопрос, – грозно сказал Расмус.

– Нет, я его не знаю. И никогда не видела.

– А ее вы узнаете? – Ида достала фотографию Иллаи.

Суизи взяла ее в руки и пригляделась.

– Лицо знакомое, но лично не знаю точно.

– Где вы могли ее видеть?

– Да кто его знает. Не помню. Может, я ее и не видела ни разу, просто у нее кудряшки. Ее тоже убили, да? Она его новая любовница? Это жена. Говорю вам. Она устала терпеть его похождения, застукала с ней и убила их, – кровожадно сказала Марлена. – А она ведь чем-то меня напоминает, да?

– Нет, – сказал Ален и забрал снимок.

– Может, вы знаете, Даниэль мог кому-то завидовать?

– Он? – усмехнулась Суизи. – Ни за что. Он считал себя номером один. А на самом деле – полный ноль. Во всем. Уж поверьте.

Ален и Ида вышли из допросной.

– Пойду запрошу из клиники ее график и подтверждение дежурства, – сказала Пеппер.

– Не похожа она на убийцу.

– А Стоун была похожа? – уколола его Ида и свернула в кухню, оставив Алена со своими мыслями.

После обеда ему позвонил знакомый Тома. Ален обернулся, вокруг было слишком много людей. Он отклонил вызов и пошел к лестнице. Выйдя на улицу, отошел в сторону, достал сигарету, прикурил и набрал парня.

– Что-то нашел? – нервно спросил Ален.

– Слушай, чувак, тут двумя фунтами не обойтись. Эта девчонка – мастер конспирации.

– Ты ее нашел? – сглотнув, уточнил Ален.

– Я узнал, где она была. Она умеет исчезать. Но не от меня.

– Что узнал? Мне нужна конкретика! – сорвался Расмус, повысив голос, но тут же глотнул успокаивающий дым и огляделся.

– Э-э-э, вначале давай про оплату.

– У меня есть деньги.

– Лады. Тогда завтра в семь в Центральном парке, лавка у пруда, та, что справа от памятника столетия города. Только кэш. Пока три фунта.

– Хорошо.

Расмус выкинул окурок и посмотрел на проезжавшие вдалеке машины.

«Неужели он ее нашел? Если так, то что мне делать?»

Ален решил проверить все, что было связано с Иллаей, и поискать тех, с кем она дружила или общалась по работе. Если это был подражатель, то, может, он знал ее, может, хотел отомстить.

Вчера он заезжал в приют Святой Марии и разговаривал с заведующей миссис Мом и коллегами Иллаи. Но они сказали, что не знали ничего о личной жизни Стоун. Все говорили, что в приюте она в основном общалась только с детьми, а вот от коллег держалась на расстоянии. Миссис Мом даже распылялась о том, как она могла позволить убийце приблизиться к детям и что никогда себе этого не простит и впредь будет тщательнее проверять всех сотрудников. Алена это дико взбесило, но он старался не выдавать себя, кивая и сжимая зубы, когда женщина жестикулировала руками и пыталась оправдать себя, при этом очернив Иллаю. Расмус жалел, что с ним не было Агнес, которая могла бы сгладить все углы и выслушать миссис Мом без неприязни, которая исходила от него. Но Алену нужно было поговорить с Милли, и он вытерпел двадцать минуть мучений. Он понимал, что миссис Мом была права, но, как бы ни хотел, не мог с ней согласиться. Выговорившись, заведующая все же вызвала Милли, и Ален расспросил ее об Иллае. Но девочка сказала, что с того времени не видела ее и что она с ней на связь не выходила.

Тогда Ален объехал еще несколько организаций, где раньше работала Стоун. Но и там никто не знал о ее личной жизни, и все говорили, что она была отстраненной и вне работы ни с кем не общалась.

Расмус побывал даже у домовладельца, у которого Иллая снимала квартиру два года назад, но и там был тупик. Никаких писем, ничего. Все ее вещи он давно распродал, а часть отнес в благотворительный фонд.

Вечером Ален съездил в ту деревню, что была ближе всего к дому, где Иллая держала его. Но и там не нашел ответов. Он доехал до ее участка и посмотрел на сгоревший сарай, окутанный ночью.

«Почему жизнь так зациклена? Ее жизнь началась на отшибе. И закончилась здесь же. На том же самом отшибе».

Расмус смотрел на одинокие, брошенные поля, а внутри него разрасталась такая тоска, что хотелось выть. Он даже не мог представить, что пережила Иллая, что чувствовала. Она была одна в этом диком, черном мире. Она пыталась стать светом для других. Но из тьмы не рождается свет. И ведь никто ей не помог. Никто ее не услышал. Никто не понял. Даже он.

Ален вспомнил тот вечер, когда он отвез ее на смотровую площадку на Южном холме города. Иллая стояла у перил и смотрела на неспящий ночной город. Ветер играл с ее кудрями, а он пытался защитить ее от самой ночи и всего мира. Но Ален не смог, и она, словно тот самый ветер, исчезла из его жизни и в то же время, словно та самая ночь, накрыла его с головой.

Вернувшись домой, он обнаружил темные окна. Никто его не ждал. Больше не ждал. Ален зашел в спящий дом. Агнес закрыла дверь в их спальню, и он понял, что, скорее всего, потерял и ее. Взял пиво и направился на веранду. В доме отца все еще горел свет, и Расмус пошел к нему. Одиночество, словно больной ноющий зуб, терзало его. Алену хотелось, чтобы хоть кто-то смог отвлечь его от мыслей, вырвать с корнями его чувства.

Но отец тоже не захотел с ним разговаривать и сказал, что он полный кретин, который рушит свою жизнь.

– И ради чего, сын? Или, вернее спросить, из-за кого?

– Не сегодня, – только и ответил Ален и пошел обратно.

– Ты же понимаешь, что это тупик, это колодец, в который если ты упадешь, то уже не сможешь выбраться? – крикнул ему вслед Март.

– Понимаю, – шепотом ответил себе Ален, опустив голову, и пошел дальше.

Прошли сутки с момента звонка, а Расмус все не мог прийти в себя. Мысли крутились вокруг Иллаи. Он убеждал себя, что если отыщет ее, то сможет пролить свет на убийство своего начальника, Короты и Грамберга. Но в то же время не верил, что ищет ее для этого.

В отделе с самого утра царила наэлектризованная атмосфера. Все были взвинчены и напряжены. Том обнаружил на видео, как кто-то в толстовке с капюшоном, кепке и джинсах заходил и выходил из подъезда, где убили Грамберга. Лица было не видно, но по телосложению детективы предположили, что это был парень. Столько времени ушло на поиски, так как он заходил рано утром, а вот ушел еще до часа. Это была слабая, но все же зацепка. Плюс этот парень прятал лицо от камер, и именно это и смутило Тома. Он побежал к стажерам, которые уже неделю смотрели все записи с камер, что были неподалеку от дома Скара. И один из помощников вспомнил кого-то похожего. Но это было не вечером, когда убили начальника, а за день до этого. Хас и Ида уехали еще раз опросить соседей Скара, а Чак и Роберт поехали к дому, где убили Грамберга. У всех появилась надежда, слабая, но все же зацепка.

Ален остался в управлении и должен был помочь Тому – вдруг они что-то упустили на камерах в день убийства Скара. Ведь этот человек не мог убить днем ранее, значит, он как-то должен был вернуться. Оставался вопрос, как он это сделал. И плюс Ален должен был просмотреть тех, кто обитал в том районе – вдруг ему и не надо было туда пробираться, он ведь мог жить по соседству. Тогда никто и ничего бы не увидел. Ален изучал списки собственников, обзванивал их, интересуясь, не сдавали ли они свой дом или комнату кому-то за последние полгода. Но в то же время он постоянно смотрел на часы, которые висели на стене. Стрелки сегодня были настолько медленными, что ему хотелось вскочить и заставить их силой двигаться быстрее. Через несколько часов Расмус встал из-за стола и пошел в переговорку, где стояла исписанная доска. Он посмотрел на нее, еще раз проходя взглядом детали дел.