"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 678

Ален огляделся и отметил, что на столешнице не было никакой посуды и приборов, словно кухней никто не пользовался. В гостиной стоял большой диван кирпичного цвета, журнальный столик, а на стене висел телевизор. Квартира казалась пустой и необжитой, словно они попали в гостиничный номер.

Расмус подошел к телу мужчины и посмотрел на голубую в белую полоску рубашку с коротким рукавом, пропитанную кровью. Губы, как и у Скара, были зашиты черной нитью, но уже не распороты.

Ален поправил перчатки, которые надел еще у входа. Осторожно осмотрел лицо, пересчитал порезы на ткани – тринадцать. Взглянул на крупные руки, привязанные к подлокотникам пластмассовыми стяжками. На одной был след – две точки, напоминающие воздействие шокера.

«Убийца меняет почерк? Использует шокер и хомуты? Зачем? Экспериментирует? Или упрощает себе работу?»

Расмус подошел к журнальному столу, на котором лежал белый лист с напечатанным ему посланием:

Детективу Алену Расмусу.

Вот я и добрался до туловища гниющей рыбины. Зависть уже расползлась по блестящей чешуе, пришлось счистить ее ножом в мусорный пакет и завязать покрепче. Она воняет, а рыба тухнет.

Твой ход, детектив Расмус. Или ты думал, что твоего возвращения в полицию будет достаточно?

Ален направился к Хасу, который раздавал указания.

– Уже знаем, кто жертва? – спросил Расмус.

– Даниэль Грамберг, психиатр, работал в Психиатрической клинике Бромвиля, еще консультировал в Клинике реабилитации и восстановления «Новый путь».

– Это та, что для богатеньких? – спросил подошедший к ним Чак.

Ален поджал губы. Каждый раз, когда Чак открывал свой рот, Расмусу хотелось его закрыть – любым способом. Ален чувствовал к нему полнейшую неприязнь, и ему казалось, что он уважал некоторых преступников больше, чем своего коллегу. Почему так сложилось, Расмус догадывался. Чак больше походил на пройдошливого жулика, чем на детектива. Да и все бывшие напарники Чака частенько говорили, что он присваивал себе всю их работу и первым бежал к начальству. Но такое не докажешь, да и не принято стучать на коллег. А официальный список достижений Чака тем временем необоснованно рос. К примеру, когда Роберту сообщили, что после ухода Расмуса его хотят приставить к Брэйву, он заявил, что лучше вернется в свою глушь, чем будет работать с ним в команде. На вопрос Якоба почему Роберт скромно улыбнулся и ответил, что они не сходятся характерами.

– Чак, иди помоги расспросить соседей.

– Я? – удивился он, но, увидев серьезное лицо Хаса, пошел к выходу.

– Странно, что психиатр жил в такой небольшой квартире, – сказал Ален, осматриваясь. – В комнате его дочь?

– Он здесь не жил. А в спальне не его дочь, – ответил детектив Тилинг и приподнял брови. – Давайте попробуем поговорить с Амандой Фулер, его любовницей.

Они зашли в спальню, где рядом с девушкой уже стояла детектив Ида Пеппер и что-то помечала в блокноте.

– Аманда, – сказала Ида, – это детектив Хас Тилинг и детектив Ален Расмус.

– Нам нужно с вами поговорить, – подхватил Хас.

– Я… я… я не-не-не могу, – заикаясь, сказала она и вновь уткнула лицо в бумажный платок и захлебнулась слезами.

– Вы должны успокоиться и помочь нам. Это очень важно, вы же понимаете? – Ида присела рядом с ней и стала поглаживать ее по спине.

Девушка кивнула, всхлипнула, прикрыла рот рукой и стала повторять за Идой дыхательные упражнения. Когда неконтролируемые рыдания прекратились, Хас спросил:

– Ты знала Даниэля Грамберга?

Аманда всхлипнула, но кивнула.

– Как вы познакомились?

– Я, – Аманда собралась и выдохнула, – работаю медсестрой в клинике «Новый путь».

– А Даниэль работал там врачом?

– Психиатром, – безнадежно добавила она и вытерла красный нос.

– Как вы оказались здесь?

– Я… мы… как бы…

– Не волнуйся, нам нужна информация, чтобы найти того, кто сделал это с Даниэлем, – вновь сказала Ида и пожала плечо худенькой темноволосой девушки, которой на вид было не больше двадцати пяти лет, в отличие от психиатра, чьи волосы уже поседели, а лицо бороздили морщины.

– Мы познакомились, у нас часто совпадали смены. И… он же такой… такой… Я и не думала, что он обратит на меня внимание, – вновь всхлипнула Аманда, и чтобы снова не разрыдаться, она пальцами защепила нос, словно прищепкой.

– Но он обратил.

– Да. Он никогда не обещал, что уйдет от жены или что-то такое. Нет. Но когда я была с ним, я чувствовала себя важной. Я была особенной.

– Хорошо, Аманда. Вы встречались в этой квартире?

– Да, – Аманда сглотнула. – На работе такие отношения запрещены, и я не хотела, чтобы у Даниэля были из-за меня проблемы. Понимаете? Поэтому я нашла эту квартиру, и мы стали встречаться здесь.

– Как часто вы здесь бывали?

– Каждую пятницу. Он говорил жене, что у него ночная смена в клинике, а сам ехал сюда.

– Во сколько вы обычно встречались?

– В шесть вечера.

– Почему тогда сегодня вы оба пришли раньше?

– Я хотела что-нибудь приготовить, устроить сюрприз. – Аманда вновь тихо заплакала. – Вчера я где-то потеряла телефон. Только сегодня купила себе новый. Но я не могла ему позвонить, днем он был дома. А я…

– Вы не хотели его подставлять.

– Да, не хотела. И я решила, что приеду чуть раньше. Иногда, когда у жены Даниэля были свои дела – где-то раз в три недели она встречалась с подругами, – и тогда мы ехали сюда раньше. Он писал мне утром, мол, смена начинается в такое-то время. И сегодня я подумала: вдруг он напишет, а мой телефон отключен. Он приедет, а меня нет.

– Дверь была заперта, когда ты пришла?

– Нет. И я очень удивилась. Мы ведь скрывали наши отношения. – Аманда вновь расплакалась.

– Аманда, а ты не в курсе, был ли Даниэль знаком с Якобом Скаром? – спросил Расмус.

– Нет. – Девушка мотнула головой и высморкалась в платок.

– А с Иллаей Стоун?

– Я не знаю. Ничего не знаю.

– Спасибо, Аманда, – сказала Ида. – Ты пока можешь быть свободна, но завтра тебе придется приехать в участок и все подписать. И не уезжай из города, у нас могут быть к тебе вопросы.

Девушка кивнула, встала с кровати, вяло взяла сумочку и, поникнув, поплелась к выходу.

– Расмус, езжайте с Пеппер к жене жертвы, а я пока тут останусь, – сказал Хас и пошел в гостиную.

Через полчаса Ален и Ида стояли у светлого двухэтажного дома и разглядывали ухоженные клумбы. Луиза, жена Даниэля Грамберга, еще не подъехала из спа-центра, где отдыхала с подругами. Они позвонили ей сразу же, но, видимо, она не торопилась скорбеть по мужу. Ален прикурил сигарету и облокотился на капот машины.

– Не боишься заработать рак легких? – спросила с улыбкой Ида, при этом разминая свои массивные плечи.

– Я боюсь заработать нервный срыв, а это опаснее, – усмехнулся Расмус.

– Расскажи мне о Стоун. Как она смогла облапошить такого циника, как ты.

– Что ты хочешь знать? Я думал, все ознакомились с ее делом.

– В деле такое не найдешь. Какой она была?

– Умной.

– Хитрой? – прищурилась Ида.

– Наверное. Она знала, чего хочет. У нее были ценности… свои, – добавил Расмус.

– Это я заметила. Но как она подцепила тебя? – Пеппер вновь впилась в него взглядом.

Ален сморщился.

– Я не знаю. Но в ней были стержень и уверенность, надежда на лучшее завтра.

– Не для ее жертв, – усмехнулась Ида.

– Я знаю, что у Иллаи имелись большие психологические проблемы и ей нужна была помощь.

– И ты решил, что сможешь ее спасти? – Ида вцепилась в него дерзким, острым взглядом.

– Нет, я даже не догадывался. Она умела скрывать свои чувства. А когда я узнал, было слишком поздно.

– Расмус, ты говоришь так, словно до сих пор ее любишь, – насупилась Ида и не отрывалась от него.

– Ты ошибаешься! – резко сказал Ален. – Я женат, если ты не знала.