"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 621
Чэнь Шаолин неподвижно сидела у могилы. На ней была малиновая куртка, шапку она не надела, щеки и уши вспыхнули алым от мороза, а по краям глаз тонкими сосульками застыли две дорожки слез. Даже когда за ее спиной послышались шаги и кто-то подошел и присел рядом, она не обернулась.
– Холодина-то какая! – Чу Тяньин потер руки. – Всегда жил в городе и не думал, что осень в степи вот такая… Для кого ритуал?
– Для мамы.
– А-а… – протянул Чу Тяньин и умолк.
После разговора с Лэй Жун он так и не сомкнул глаз и, когда в окне вспыхнула полоска утреннего света, решил выйти пройтись.
На улице еще никого не было: дома стояли, напоминая замороженные серые глыбы, а колючий ветер свистел у самых стен. Чу Тяньин бродил без цели, пока не увидел Чэнь Шаолин, которая в одиночку направлялась к окраине деревни; он пошел следом и решился заговорить, только когда она остановилась у могилы.
Они просидели так еще очень-очень долго, пока вдали не раздалось:
– Начальник Чу! Шеф… – Чу Тяньин оглянулся и увидел, как Ху Вэйдун, запыхавшись, бежит к ним с зеленой форменной курткой в руках.
– Начальник Чу, ну что за легкомысленность? Теплее надо одеваться в такую холодину! В степи три напасти: снег весной, ветер ранней осенью и комары поздним летом – в могилу сведут! – С этими словами он накинул куртку на плечи Чу Тяньина и обернулся к Чэнь Шаолин: – И ты хороша, с чего это тебе ни свет ни заря на могилу понадобилось?
Девушка медленно поднялась и сказала:
– У нас в больнице ближайшие дни будет обучение, боюсь, не получится потом приехать, вот я и решила навестить маму напоследок…
– Смотри-ка, ну будто в другую страну уезжаешь, – усмехнулся Ху Вэйдун, а Чэнь Шаолин уже уходила прочь.
Глядя ей вслед, Чу Тяньин сказал:
– Та ночь ее сильно потрясла.
– Еще бы, – тяжело вздохнул Ху Вэйдун. – Дверь распахнули, а там шесть трупов, я и сам едва на месте не рухнул, что уж говорить о девчонке… У этой бедняжки с рождения непростая судьба: не знала ни отца, ни матери…
Чу Тяньин ошарашенно указал на могилу:
– А это разве не могила ее матери?
– Так это не родная, – покачал головой Ху Вэйдун. – Странная была женщина. В молодости красавицей слыла, вся деревня по ней сохла, а она влюбилась в приезжего городского грамотея. Парень потом вернулся в Пекин и больше не объявился, а она, дура, так и ждала, замуж не пошла. Потом устроилась разнорабочей в уездную больницу и как-то вечером у ворот нашла сверток, раскрыла, а в нем крошечная девчушка. Видать, родители хотели мальчика, вот и бросили. Она решила, что это судьба, и взяла младенца, вырастила, выкормила, выхолила. Кто ж знал, что счастье продлится недолго: сама и померла вскоре от болезни…
Они шли обратно плечом к плечу, и Чу Тяньин небрежно спросил:
– А отчего умерла ее мать?
Ху Вэйдун промолчал.
– Ну? – Начальник Чу насторожился. – Лао Ху, чего замолчал?
Тот вздохнул.
– Такая долгая история… Мать заботилась о Шаолин, но работать-то тоже надо было, все время следить за ребенком не могла. Мы ведь в деревне народ простой: кто заметит, что у Шаолин в миске пусто, тот и подольет ложку-другую. Так она и росла, можно сказать, усилиями всей деревни. Девчушка-то старательная, училась прилежно: в провинции институт окончила, специальность какая-то мудреная, что-то про уход за стариками. Выпустилась и не осталась в городе, вернулась сюда и открыла дом престарелых.
– Дом престарелых? – изумился Чу Тяньин. – У вас тут вроде бы нравы старые крепки. Что же, дети о родителях не заботятся?
– Эх, времена поменялись… Молодые рвутся из деревни, а старики седеют в одиночку. Пока здоровы, еще сносно, а как хвори пристанут – и воды подать некому. Вот Шаолин и сняла несколько дворов на деньги, что накопила на подработках в институте, все подновила, собрала самых бедных стариков, ухаживала, брала с них понемногу, так называемый «натуральный взнос»…
– Это что за взнос такой? – с интересом спросил Чу Тяньин.
– Да просто каждый приносил, что мог: кто кукурузой поделится, кто овощами. И мать Шаолин, хоть сама больная, тоже помогала за стариками смотреть. В скором времени дом престарелых зажил и зашумел: даже уездное телевидение приехало снять сюжет, Комитет по делам престарелых выделил средства… Все ведь ладно шло, а потом грянуло несчастье. – Ху Вэйдун нахмурился. – В тридцати ли к западу от деревни была теплоэлектростанция, частник ее держал. Мужчин туда не брали, только женщин, чтобы платить меньше; работенка адская, особенно в угольных цехах, а платят гроши. Многие наши женщины туда подались, пахали, пока лица не чернели от угольной пыли. И мать Шаолин там работала несколько лет – а потом домой вернулась, кашляла без конца. В больнице сказали: пневмокониоз [480], вдобавок в тяжелой форме. Еще одна старуха из их приюта там работала и тоже заболела. Шаолин на это смотреть не могла спокойно, все рвалась помочь. Потом в уездной больнице узнала, что болезнь эта не лечится, нужно постоянно очищать легкие и пожизненно принимать лекарства, а денег понадобится немыслимо. Вышла она из больницы, встала на обочине, не зная, что делать, и тут – напротив магазин оздоровительной продукции акцию проводит: рекламируют новый прибор для вывода шлака из организма. Она зашла, а продавец и давай расхваливать, мол, выводит токсины, особенно легочные, воздействуя на ноги. Безвредно, безопасно, всего-то две тысячи юаней – и дома личный доктор. И бумажки с печатями показывал. Видит, Шаолин колеблется, уговаривает: внесите предоплату, а мы к вам специалиста пошлем, попробуете. Она и согласилась. Принесли прибор, выглядит как таз для ног: горячей воды налили, их чудо-порошок добавили, мать сунула ноги – и правда, в воде тут же появилась коричневатая дрянь, прямо хлопьями плавала. Специалист уверял, что это пыль из легких выходит. Шаолин обрадовалась, ну и купила прибор на те самые деньги от комитета. Каждый день заставляла мать с той старухой ноги омывать…
– Я слышал, что ванны для ног разве что уснуть помогают. А чтобы токсины выводить – такого не заметил, – сказал Чу Тяньин.
Ху Вэйдун устал и, остановившись за стеной, закрывающей от ветра, достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, после чего продолжил:
– Кто знает, как оно так случилось, но не прошло и полгода, как мать Шаолин умерла, и умирала она страшно: хватала воздух, словно ее живьем душили… В больнице сделали вскрытие, врачи сказали, что легкие затвердели, как камень, и все утверждали, что это Шаолин затянула с лечением. Представляешь, что она чувствовала, когда услышала такое? Девчонка чуть глаза себе не выплакала. А беда, как известно, не приходит одна – старуха с тем же недугом вскоре тоже скончалась. По деревне пошли слухи, жалобы дошли наверх, и дом престарелых прикрыли… Шаолин тяжело заболела, а когда оправилась, устроилась медсестрой в уездную больницу.
Чу Тяньин встрепенулся.
– Лао Ху, скажи, а тот прибор для вывода токсинов, что купила Шаолин… он не фирмы «Цзяньи», случайно?
Ху Вэйдун опешил, рука с сигаретой застыла у губ, потом он вдруг прыснул.
– Ну даешь, начальник Чу! Ты, часом, не подозреваешь, что это ее рук дело?
Тот задумался и потер лоб.
– За ночь так извелся, что теперь кажется, будто у всех руки в крови.
В этот момент из деревни выехал раздолбанный микроавтобус и остановился прямо перед ними: стекло опустилось, и наружу высунулась красная, огрубевшая физиономия Чжан Дашаня.
– Дядюшка Ху, начальник Чу, в уезд не подбросить?
– Не, не, – Ху Вэйдун замахал руками, – мы еще поболтаем тут. Дашань, ну погляди на свои руки-то, все потрескались от мороза. Надо перчатки носить, а то руль держать не сможешь.
Глядя на этого простодушного здоровяка с маленькими глазами, походившего на медведя, Чу Тяньин едва сдержал улыбку.
После трагедии в «Хупаньлоу» Чу Тяньин лично допрашивал Чэнь Шаолин и Чжан Дашаня. Шаолин была так напугана, стоило что-то спросить – начинала сбивчиво тараторить, не в силах остановиться; Дашань же отвечать напрочь отказывался. Ху Вэйдун поведал, что парень три года отсидел ни за что, и тогда Чу Тяньин набрался терпения и постепенно убедил того, что в этом мире закон и полиция не всегда на стороне богатых и власть имущих, после этого Дашань рассказал все, что видел в ту ночь. Самое поразительное, что на вопрос Чу Тяньина, почему Дашань не откликнулся и так долго не спускался, когда его звал начальник Ху, парень залился краской: «Я на втором этаже в комнатах шарил, искал, нет ли чего ценного… Но клянусь, ничего не взял…»