"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 62

Вопросительно взглянув на членов семьи и заметив в их глазах страх, Леа мгновение подождала, положив руку на ткань, затем осторожно откинула простыню, предъявив им только изувеченное лицо.

Сопровождающий родственников представительный полицейский несколько минут назад попытался их предупредить. Им предстояло увидеть тело наркоманки, которая, возможно, была их дочерью и сестрой, но, бесспорно, изменилась, истаскалась и постарела от маргинального образа жизни. Он предпочел обойтись без упоминаний о сексуальном насилии – эти уточнения не так уж необходимы, пока тело официально не опознано. Однако никакое предупреждение и никакая подготовка не смогли избавить посетителей от приступа тошноты, накатившей, когда лицо было открыто.

Мать, пленница своего инвалидного кресла, оперлась руками на подлокотники и поднялась, как могла, на слабых ногах. Ее голос, властный и, несмотря ни на что, сдержанный, заверил, что это не ее дочь. Сын не издал ни звука. Лицо девушки было настолько опухшим, что ошибка была вполне возможна. Тогда судмедэксперт сдвинула простыню, полностью открыв труп, покрытый синяками, царапинами, плохо зажившими ранами и черными воспаленными лунками – следами множества уколов. Пожилая дама стиснула руку сына и еще увереннее, будто смирившись, снова заявила, что лежащая перед ними особа – не их Камилла. Не отходивший от нее сын приоткрыл было рот, но его слова так и остались непроизнесенными: из его уст раздался лишь вздох.

Доктор Леа Маркан знала, что набор реакций тех, кто оказался перед трупом, бесконечен. Тем не менее она не удержалась и поспешно прикрыла обнаженный труп, с которого молодой человек не сводил пристального взгляда с оттенком какого-то нездорового интереса. Особенно если учесть, что он уверял, будто не узнаёт покойную.

Полицейский, стоящий в сторонке, вынул из кейса бланк протокола, поставил галочку напротив «опознание отрицательное» и попросил обоих посетителей подписать. А ведь он надеялся, что сможет дать семью этой безымянной. Затем он предложил даме с сыном проводить их, от чего оба вежливо отказались.

Даже в такси, которое везло их домой, на возвышенность Сен-Клу, они не обменялись ни единым словом. Мать не признавала за собой никакой вины. Она действовала ради блага семьи, за которое заплатила бы даже ценой своей души, если придет день, когда Господь ее в этом упрекнет.

Скорчившись, сын полностью сосредоточился на своем дыхании. При каждом повороте такси он опасался, что его вывернет на кожаные сиденья. С трудом сдерживая тошноту, он ощущал, как силы покидают его, руки и ноги немеют, что всегда предшествовало недомоганию. На мгновение он отключился, и ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где он находится и что здесь делает.

Камилла. Он тоже ее узнал. Свою Камиллу. Свою почти сестру. Он узнал ее и промолчал.

Часть первая

1

Кост открыл один глаз. На подушке, которой он не пользовался, завибрировал мобильник. Кост сощурился, чтобы посмотреть, сколько времени. 04:30 утра. Еще не приняв вызов, он уже знал, что где-то кого-то убили. На свете не существовало иных причин будить Коста среди ночи.

Прислонившись к холодильнику, на котором уже грозил отклеиться стикер «купить сахару», он, морщась, выпил горький кофе и в тишине кухни взглянул на спящие здания. Во всем квартале горело только его окно: выходит, нынче утром он один удосужился осветить город. Он проверил на поясе пистолет, натянул свитер и бесформенное черное пальто, сунул в карман ключи. Служебный «Пежо-306» боялся холода и отказался заводиться. Этим утром они с Виктором Костом оба были полумертвыми. Немного подождав, Кост прикурил, кашлянул и попробовал снова. После нескольких неудачных попыток мотор прогрелся; пустые улицы предстали перед Костом вереницей красных огней светофора, на которые он осторожно проехал, после чего выбрался на Третье департаментское шоссе.

Четыре бесконечные серые полосы, будто копья, вонзались в сердце пригорода. Частные дома постепенно сменялись многоэтажками, а те, в свою очередь, небоскребами. Кост отводил взгляд при виде бесконечных цыганских лагерей и трейлеров, жавшихся друг к другу вдоль пригородных железнодорожных линий. Белье развешено на просушку прямо на оградах, за которыми обитает та часть населения, которую ты не умеешь ни любить, ни ненавидеть. Когда он проезжал мимо межмуниципальной свалки и ее испарений в двух шагах от первых жилых домов, пришлось закрыть окно. Вот до какой степени уважают Девяносто третий департамент [16] и его граждан: вываливают им под нос тонны мусора. Подумать только, что было бы, если бы все это предложили историческому центру столицы, как говорится, intra muros [17]. Просто чтобы посмотреть на реакцию парижан. Разве что у бедных и иммигрантов не так хорошо развито обоняние… Теперь осталось миновать бесконечные парковки предприятий и строек, не забывая все время здороваться с одними и теми же рабочими без документов, которые столпились в ожидании служебной развозки. И попытаться, особо не впадая в уныние, войти в этот новый, только начинающийся день.

2

Заброшенные склады Уркского канала. Раскинувшись на тысячи квадратных метров, будто брошенная людьми деревня, из года в год они дожидались сноса. Ряд пустых ангаров, которые в тридцатые годы принимали грузы с курсирующих по каналу торговых барж. От того времени остался только ржавый железный монстр с разбитыми окнами и заколоченными дверями.

Мелкий дождь сделал это место совсем негостеприимным.

Кост приподнял желтую ленту периметра безопасности с надписью «Полиция», предназначенную для того, чтобы преградить путь зевакам, чье появление в этот час было маловероятным. Он достал удостоверение и предъявил его полицейским в форме. Ронан, мотоциклист из его группы, раздавил сигарету, поприветствовал его и протянул фонарь «маглайт». Буркнув ответное приветствие, Кост направил луч света на ржавую железную дверь, отделявшую его от места преступления.

Прежде чем дверь с протяжным скрежетом подалась, пришлось толкнуть ее несколько раз. Кост шагнул вперед, за ним двинулся Ронан. Поднявшись по лестнице – ее крутизны хватило, чтобы напомнить, что ему скоро сорок, – он оказался в помещении, которое в темноте казалось бесконечным. Он посветил фонарем, но увидел только стоящую в воздухе пыль. Неизвестно откуда вынырнул полицейский:

– Вы из уголовной полиции?

– Капитан Кост. Что скажете?

Указывая ему дорогу, тот ответил:

– Шум поднял ночной сторож, то есть его собака – она залаяла. Тогда он оторвал задницу от стула и пошел глянуть. – Флик отступил в сторону. – Осторожно! Там яма. Так вот, он, значит, пошел глянуть и нашел здесь вот его, мертвеца…

Ронан вполголоса отметил, что рапорт весьма добросовестный, очень информативный. Флик обиделся и ушел. Кост с напарником оказались одни перед черным гигантом метра два ростом, который сидел на полу, словно нависая над самим собой, вытянув руки вдоль тела и уронив голову. На его ослепительно-белом свитере, прямо посреди груди, зияли три отверстия, окаймленные почерневшей кровью.

Несколько мгновений полицейские молча постояли перед трупом, странным образом ощущая себя живее, чем обычно.

– Ронан, берешь на себя флика, которого взбесил, и выжимаешь из него более подробный отчет, затем передаешь по рации, что нам требуется служба криминалистического учета и медик. И попроси у них прожекторы. Чем мощнее, тем лучше.