"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 615
Го Сяофэнь смотрела на шумный поток машин и чувствовала растерянность. Прежде, какое бы громкое дело ни случилось, она всегда могла с помощью особой журналистской чуткости уловить сомнительный стежок, потянуть за правильную ниточку и затем упорно гнаться по следу. У репортера нет ни полномочий криминалиста, ни права вести допрос, остается лишь уповать на связи, накопленные за годы работы, находить знающих людей и выспрашивать у них подлинные сведения. Проблема в том, что с индустрией оздоровительной продукции, затронутой этим делом, она никогда не сталкивалась. Все равно что найти свернувшегося в клубок ежа и не иметь ни малейшего представления, с какой стороны к нему подступиться.
Место преступления слишком далеко, туда не попасть; вещественные доказательства хранятся в полиции; единственная подозреваемая по делу – Лю Сымяо и та страдает от амнезии; погибшие уже не могут заговорить, а судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти…
Голова разрывалась.
Стоп! Погибшие уже не могут заговорить, судебно-медицинское вскрытие не выявило подлинной причины смерти, но это еще не значит, что родные ничего не знают.
Го Сяофэнь достала телефон, сначала запросила у Линь Фэнчуна несколько номеров родственников жертв, а потом начала звонить – разумеется, в дом Мэн Цзяньи соваться не стоило. Остальные же – семьи Тун Дали, Цзяо Янь, Гун Цзина и Мэн Жуху, – словно сговорившись, отказывались отвечать на какие-либо вопросы и спешно бросали трубку.
Хорошенько поразмыслив, Го Сяофэнь поняла: все погибшие были сотрудниками компании «Цзяньи», и, скорее всего, представители компании заранее предупредили их семьи, что, если они рассчитывают на компенсацию, нужно держать рот на замке.
Оставался только Ли Цзялян.
На его близких Го Сяофэнь особых надежд не возлагала, однако, на удивление, трубку они не бросили и даже пригласили ее заглянуть в гости. Девушка от радости едва не подпрыгнула и поспешно вызвала машину.
Войдя в квартиру, она сразу увидела в гостиной маленький поминальный алтарь: на низкой тумбе под телевизором стоял портрет Ли Цзяляна, обрамленный траурной тканью. По обе стороны от портрета горели свечи, а перед портретом на белых фарфоровых блюдах лежали фрукты и прочие подношения. Несколько цветочных венков, которые кто-то небрежно прислонил к стенам, усиливали мрачную обстановку.
Го Сяофэнь положила перед портретом заранее купленный букет белых лилий и трижды с почтением поклонилась. Почему-то ей все время казалось, что этот покойный старик выглядит знакомо.
Встретила ее племянница Ли Цзяляна, которая сразу принялась жаловаться, что дядя был всего лишь приглашенным актером для рекламы и формально не считался сотрудником компании, поэтому – хотя семьи постигла «одна и та же участь» – другим выплатили компенсацию в десять раз больше. «Вот вы скажите мне, ну разве это справедливо?!»
– Перед поездкой господин Ли ничего вам не говорил? – спросила Го Сяофэнь.
Племянница покачала головой.
– У дяди не было детей, а после того, как тетя умерла несколько лет назад, он становился все более замкнутым. Даже по праздникам с родней почти не общался, а в этот раз и вовсе уехал, не сказав никому ни слова.
Го Сяофэнь подумала и уточнила:
– А что тогда по поводу наследства?
– Дядя оставил эту квартиру мне, а больше ничего и не было.
Обстановка, мебель, техника – все выглядело крайне скромно. Странно, бывший актер, до сих пор снимается в рекламе, а живет довольно бедно.
– Можно я немного осмотрюсь?
Получив разрешение, Го Сяофэнь обошла поочередно все комнаты, не забыв про кухню, туалет и балкон. Кругом царил беспорядок, вещи лежали кое-как – самое настоящее логово одинокого мужчины. И только спальня казалась относительно аккуратной: за дверью висел настенный календарь без единой пометки, в комнате стояла старомодная двуспальная кровать Simmons, рядом громоздилась гардеробная с зеркальной дверцей, у стены – изъеденный временем письменный деревянный стол, а на нем настольный календарь и подставка для ручек. Го Сяофэнь выдвинула правый ящик и обнаружила там облезлую железную коробку, в которой лежал значок с изображением председателя Мао и красная книжечка с его цитатами, часы марки Shanghai и прочие артефакты семидесятых годов XX века; на самом дне завалялся небольшой блокнот с переписанными стихами, смысл которых Го Сяофэнь не вполне понимала, а между страниц была вложена выцветшая черно-белая фотография.
На ней двое стояли плечом к плечу у сосны: справа высокий и красивый юноша, слева – девушка, не сказать чтобы красавица, но с очень правильными, строгими чертами лица.
Го Сяофэнь присмотрелась и узнала в этом юноше Ли Цзяляна – видимо, фото было сделано в далекой молодости. Хотя парень и девушка стояли плечом к плечу, в их выражениях чувствовалась скованность, особенно у девушки, та казалась очень застенчивой.
«Это, наверное, и есть покойная жена Ли Цзяляна?» – подумала Го Сяофэнь.
Подняв голову, она увидела на стене фоторамку: под стеклом были снимки Ли Цзяляна с родными в разные годы, и больше всего – совместных фотографий с женой, но сколько Го Сяофэнь ни вглядывалась, никакого сходства между его супругой и той девушкой с фотографии не находилось.
Тогда кто эта девушка? Почему Ли Цзялян так бережно хранил их совместную фотографию в старой железной коробке?
И было еще кое-что странное…
Вдруг ее раздумья прервали раскаты мужского голоса:
– Ах ты, старый дурак! Не послушал меня! Вот же дурень!
Го Сяофэнь вздрогнула, вышла из спальни и увидела в гостиной худенького старика с козлиной бородкой. Он стоял перед портретом Ли Цзяляна и не переставая обрушивал проклятия, а по морщинистому лицу катились слезы.
Рядом в замешательстве сидела племянница Ли Цзяляна и не смела вставить ни слова.
– Ты! Старый упрямец! Болван! Ты… – Брань постепенно превратилась в всхлипы, а потом затихла. Старик мутными глазами долго-долго смотрел на портрет покойного и только спустя время тяжело выдохнул, согнулся, опустился прямо на пол и хрипло сказал: – Ты никогда меня не слушал… Ну и ладно, вы все равно ушли… Я знаю, ты рано или поздно отправился бы к ней… Лучше уж раньше…
Опять молчание, опять долгий взгляд. Косая полоса желтого полуденного света, пробивавшаяся в гостиную, текла по спине старика мутной рекой.
Он вздрогнул, точно очнулся ото сна, правой рукой оперся о пол, медленно поднялся, отряхнулся, трижды глубоко поклонился портрету, после чего повернулся и вышел за дверь.
Го Сяофэнь подумала и решила пойти за ним. На улице под деревом стояла скамья, старик сидел на ней и, задрав голову и щурясь, глядел на редеющую осеннюю крону, напоминая человека, который все еще вслушивается в отзвук мелодии после того, как оркестр умолк.
Го Сяофэнь не посмела его тревожить, просто стояла рядом, пока он не опустил голову и их взгляды не встретились, и тогда вежливо сказала:
– Здравствуйте, уважаемый.
Старик с интересом посмотрел на нее.
– Я репортер «Вестника права», – сказала Го Сяофэнь. – Мы очень опечалены смертью господина Ли. Изучив обстоятельства, я нашла много странностей в его гибели и хотела бы поговорить с близкими. Скажите, вы…
– Я не даю интервью, – нетерпеливо отмахнулся он.
Журналистка уже открыла рот, но тут к тротуару подъехал черный «Порше». Из него вышел крепкий, плечистый молодой человек, подошел к старику и слегка поклонился:
– Здравствуйте, дядюшка Лэй.
– А, Мэн Чун, – старик метнул на него взгляд. – По делу?
– Я собирался зайти почтить память дядюшки Ли, но увидел вас здесь и решил сначала поздороваться, – сказал Мэн Чун, скользнул взглядом по Го Сяофэнь, не узнал ее и, поколебавшись, добавил: – Насчет того, о чем мы говорили утром по телефону…
Старик поднялся, оглядел его с головы до ног.
– Мэн Чун, я с твоим отцом воевал больше десяти лет. Теперь он умер, и я не посмею сказать о нем больше ни одного дурного слова. Ты хочешь реформировать компанию – это благое дело. Посмотрю, что у тебя из этого выйдет. Но если тебе нужна моя помощь – забудь. – Он развернулся и зашагал прочь.