"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 554
– Ладно, если никто из вас не хочет назвать вслух худший сценарий развития событий, тогда я скажу, – с раздражением произнес Такахико, не выпуская сигареты изо рта. – Речь не об исчезновении и не о несчастном случае. Есть вероятность, что Сёдзо убит, как и Фумио позавчера вечером. Думаю, я не единственный, кто так считает.
Итак, эта мысль прозвучала вслух. Я тоже подозревал, что убийца мог воспользоваться неразберихой, вызванной извержением, чтобы совершить второе преступление. Вот почему слова Тацуко показались мне такими ужасными.
– Если среди нас находится убийца, в планы которого действительно входило убить и Сёдзо, трудно придумать лучший момент, чем извержение, вызвавшее всеобщую панику. Любой мог это сделать, когда все разбежались в темноте.
Я хотел было возразить, что Эгами, Риё, Руми и я находились все время вместе, до самого конца извержения, а значит, у нас четверых есть алиби. Но после некоторых размышлений я понял, что это не так. Когда извержение стихло, Эгами пошел в одиночку проверить остальных. Потом и я отлучился, привлеченный звуком голосов. Наконец, Риё и Руми были вместе все это время, но если предположить, что они сообщницы, их алиби тут же рассыплется. В итоге я решил промолчать.
– Разумеется, если это убийство, то оно было спонтанным и произошло на фоне хаоса, – заявил Такахико. – Было бы трудно отыскать Сёдзо в темноте в этой неразберихе. Но убийца его нашел. И воспользовался редкой возможностью.
Воздух стал еще тяжелее. Пепел от сигареты, которую Такахико держал во рту, упал ему на колени.
– То есть ты напомнил нам, что среди нас есть убийца, – холодно произнес Нацуо, – который задумал серию убийств. Жуть. Кто бы это мог быть?
– Джейсон, – безучастно сказала Юко, – убийца из «Пятница, тринадцатое» [402]. Он носил хоккейную маску, размахивал топором или бензопилой и жестоко расправлялся с молодыми парнями и девушками, которые приехали в лагерь, как и мы. Убивал одного за другим. – Сначала медленная, речь ее все постепенно ускорялась, звучала всё быстрее, пока Юко вдруг резко не оборвала фразу, схватившись за голову: – А-а-а!
– Прекрати, – не выдержал даже Цутому. – Не надо пугать людей в такой момент. Тоже мне придумала, Джейсон! Глупость какая.
– В любом случае сегодня суббота, тридцатое, – пошутил Ода, но шутка не нашла ответа.
Повисла долгая пауза. Внезапно я посмотрел в небо. Одновременно со мной еще несколько человек подняли головы и направили взгляд вверх. Слышался тихий гул: судя по всему, вертолет. Это не могло быть галлюцинацией, поскольку его слышали сразу несколько человек.
– Вон там!
Такэси указал рукой на запад. К сожалению, сегодня небо заволокло не только пеплом, но и густыми облаками. Звук был отчетливо слышен, но самого вертолета видно не было. Шум лопастей то удалялся, то опять становился громче. Мы молились, чтобы вертолет вынырнул из облаков, но гул так и не приблизился.
– Ветер слишком сильный, – пробормотала Мика, глядя в ослепительное небо из-под козырька ладони. Ветер тут же вплел волосы ей в пальцы. – Гора все еще выбрасывает мелкие обломки, и ветер сильный. Смотрите, как быстро летят низкие облака.
Мы продолжали всматриваться в небо, не переставая надеяться, но вскоре гул начал безжалостно удаляться, а затем стих окончательно.
4
После обеда мы решили снова отправиться на поиски Сёдзо. Однако, поскольку его не удалось найти даже во время утренней экспедиции, больше напоминавшей наскок, все, похоже, понимали бесполезность дальнейшего поиска, и он проходил в атмосфере общего отчаяния.
Мотидзуки, под предлогом того, что после спуска «нужно будет предоставить материалы полиции», бегал с фотоаппаратом и снимал всё подряд: расположение палаток, место убийства Фумио, смотровую площадку, тропу к ручью и даже уборную. Из проявленных фотографий потом, наверное, получится подробная картина местности. Он также снимал всех, кто участвовал в поиске Сёдзо, но эти фото, скорее всего, окажутся похожими на неуклюжие мгновенные снимки.
– Юко, не унывай! – направил он на нее объектив. Она обернулась и показала знак V. Напряжение снова начало спадать. Страх и тревога здесь накатывали и откатывали, словно волны.
Когда он сфотографировал Такахико, отдыхающего у ствола дерева с сигаретой «Peace» во рту, пленка закончилась. Мотидзуки посмотрел на счетчик и с досадой щелкнул языком:
– Эх, слишком много потратил.
– Какой смысл все время бояться, – услышал я, проходя по лесу. Я остановился и выглянул из-за дерева в направлении голоса. Там было двое, Такахико и Тацуко. – Если что случится, ты куда выносливее, чем Юко, так что я за тебя спокоен. Только не падай духом! Нужно просто набраться терпения, пока не прибудет помощь.
Тацуко мягко кивнула.
Такахико внезапно наклонился и поднял с земли что-то маленькое. Это было кольцо от пивной банки. Кажется, как раз на этом месте они с Сёдзо пили пиво три дня назад. Такахико взял левую руку Тацуко в свою и надел кольцо от банки ей на безымянный палец.
– Я ведь люблю тебя.
В ответ она тоже взяла Такахико за руку и ответила:
– Я тоже.
Я тихо ушел и задумался. Салли исчезла, а затем пропал Сёдзо. Или Салли исчезла, а затем пропало ее кольцо?
С легким беспокойством мы ждали приближения ночи. Луна всплыла на небе так внезапно, словно все время была там, а мы и не заметили.
За едой все оживленно общались, видимо, чтобы скрасить невкусный ужин. Разговоры в основном крутились вокруг безобидных тем: студенческая жизнь, хобби (говоря о последнем, члены Клуба изучения детективов воздержались от упоминания убийств).
После ужина все разошлись. Первым встал Цутому, подхватив свой альбом для рисования.
– Не ходи, – сказал Такахико, но Цутому был невозмутим. Похоже, он не верил, что на свободе разгуливает убийца. Напротив, со смехом сказал, что если произойдет извержение, то лучше держаться поближе к смотровой площадке, поскольку там много больших деревьев, под которыми легко укрыться.
Итак, страх снова отступил.
Такэси, Масаки и Ода слонялись туда-сюда между лесом и лагерем, словно им наскучило сидеть в палатках. Иногда они встречали кого-нибудь и садились поболтать.
– Элис, будешь кофе? – обратился ко мне Нацуо. Он всегда звал меня, когда заваривал кофе. Не успел я принять его приглашение, когда из палатки вышла Риё. Отлично, позову и ее. Она поблагодарила и тоже подошла к нам.
– А где Луна? – спросил я.
– Вышла в туалет и никак не возвращается. Вон она, там.
Я взглянул в указанном направлении и увидел Руми у опушки леса: она сидела, прислонясь к дереву, и смотрела на затянутое облаками ночное небо. Похоже было, что ей не хочется расставаться с убывающей луной.
– Она хотела побыть одна. Любит одиночество. Нога ранена, вот-вот начнется извержение, наконец, произошло убийство, а она все равно предпочитает проводить время в одиночестве, а не дрожать от страха вместе с другими.
Девушка-сомнамбула.
– А Эгами и Моти чем занимаются? – спросил Нацуо.
– Наш предводитель тоже не перестает меня удивлять. Снова размышляет в своем гамаке. Говорит, там ему спокойнее всего, хотя место довольно жуткое, как по мне. Моти все время сидит в палатке. Вы не поверите, чем он там занимается! Читает детективный роман при свечах.
– С ума сойти. Уж не занедужил ли он? – употребил архаизм Нацуо.
– Девушки из туристического клуба пошли мыть посуду, прихватив с собой Peace в качестве охраны. Меня освободили, чтобы я ухаживала за Луной, но ох уж эта Луна… – пробормотала Риё.
Я взглянул на Руми и увидел, как она улыбается луне, показавшейся из-за облаков. Точно, сомнамбула.
Я рассеянно посмотрел на часы. Они показывали половину десятого.
Подул ветерок, и листья в верхушках деревьев затрепетали в унисон. И из этого трепета родилось какое-то другое, странное звучание. Пока я пытался понять, что это, Риё завопила: