"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 549
Я не понимал, к чему она это спрашивает. Но что-то надо было ответить. Что я мог сказать? «Действительно, в Саюри Ямадзаки есть что-то невероятно притягательное. Я не смог бы выразить это словами. Что-то непостижимое, как тихая глубина озера. С нею рядом я кажусь себе посредственным и скучным. Но для меня это как красота Земли, увиденная с Луны. Мне нет до нее дела. Потому что у меня есть ты».
– Да, в ней было, вернее есть, таинственное очарование, которого не найти у большинства обычных девушек.
Риё согласно кивнула:
– Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Элис. Думаю, это похоже на то, что чувствую я. Даже мне казалось, что какая-то часть Салли всегда скрыта от посторонних глаз. Как у луны. Я никогда не слышала, чтобы она обсуждала парней, а если мы сплетничали о чем-то таком, молча слушала с полуулыбкой. Но что-то в Такэси привлекло Салли. И я с этим смирилась. Приняла, что Такэси – идеальный партнер для нее. Похоже, у него тоже есть незримая сторона. Наверное, они могут смеяться и плакать над одним и тем же. Думаю, пусть лучше Такэси любит Салли.
Бессмыслица какая-то.
– Почему ты так говоришь: «пусть лучше Такэси»? Звучит так, будто ты его сравниваешь с кем-то.
– А я и сравниваю. С Сёдзо. Ему тоже нравится Салли.
Вот это поворот. Я собирался спросить, откуда она это знает, но замолчал, потому что ощутил чье-то присутствие.
Там был Такэси. Он лихорадочно вонзал лопату в осыпавшийся грунт. Риё прикрыла рот рукой. Когда я понял, зачем он это делает, сердце сжалось от боли.
Он пытался откопать тело Саюри. Не верил, что она благополучно спустилась с горы, поэтому в одиночку продолжал безнадежные поиски. На что он надеялся? Откопать тело или убедиться, что его там нет? При этом, сколько бы он ни копал, тот факт, что тело не найдено, еще не доказывал, что Саюри в безопасности. Эта задача не имела решения. Подобно греческому Сизифу, он без отдыха продолжал свою бессмысленную работу.
Риё с болью отвернулась. Похоже, она не хотела, чтобы Такэси нас видел.
– Как думаешь, Элис, там есть спуск? – Она указала в противоположном от Такэси направлении.
– Нет. Даже отсюда видно. Склон кажется пологим, но не пройдем мы и пятидесяти метров, как уткнемся в баррикаду из поваленных деревьев. – Я не стал добавлять, что даже если мы доберемся туда, то уже не сможем вернуться обратно. – Возвращаемся.
Под звуки лопаты Такэси у себя за спиной мы пошли обратно тем же путеем, которым пришли.
Минут через пять я наконец заговорил:
– Значит, Сёдзо тоже понравилась Салли? Я ничего такого не замечал.
– Позавчера вечером он позвал меня на разговор и спросил: «Салли не говорила, ей действительно нравится Такэси?» Когда я спросила его, почему его это интересует, он засмущался: «Просто подумал, стоит ли выставлять свою кандидатуру». Когда я мягко ответила, что вряд ли есть надежда, он ответил: «Я не буду мешать влюбленным, не волнуйся. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было». Он просил сохранить это в тайне, а я разболтала тебе, Элис. Просто вспомнила, насколько Салли привлекательна.
Риё грустно улыбнулась и тут же замкнулась, словно моллюск. Сбитый с толку внезапно обрушившейся на нее печалью, я молча шел рядом.
7
Днем в палатке КИД состоялось первое оперативное совещание. Мотидзуки, который выступал в роли ведущего, теребил в руках какие-то записи.
– Конечно, мы не можем установить точное время убийства, но, похоже, последними, кто видел Фумио живым, были Элис, Священник, Такэси и Профессор. Они пили кофе у кострища, когда увидели, как он в одиночестве шел в сторону леса. Было около десяти вечера.
– Верно, – подтвердил свидетель.
– Никто не сказал, что встретил Фумио в лесу или заметил его там. До места убийства даже в темноте не более четырех – пяти минут. Итак, все, что мы можем сказать, – это что смерть наступила не раньше пяти минут одиннадцатого. Несмотря на то что более ничего не известно, мы проверили алиби каждого. Но это ничего не дало. Иными словами, твердого алиби нет ни у кого.
Никто не смог доказать, что влез в свой спальный мешок раньше десяти и проспал в нем до утра. Одним не спалось, и они бродили по лагерю. Другие по нескольку раз выходили в туалет, потому что ночь была холодная. Кроме того, даже если бы все мирно спали, никто все равно не смог бы подтвердить алиби друг друга, а значит, с какой стороны ни посмотри, алиби нет ни у кого. И тогда получается, что время убийства весьма приблизительное.
– Осмотр места преступления тоже ничего конкретного не дал. Только предсмертное послание в виде буквы Y.
– Это и правда инициал преступника? – Я ни на секунду не верил в виновность Юко. Она в игре-то не могла сыграть роль убийцы, куда уж ей совершить преступление в реальной жизни. Остальные трое были того же мнения.
– В таком случае это не буква Y. Тогда что это? – спросил Мотидзуки.
Ода сказал:
– Думаю, это символ иены, – и начертил в воздухе значок ¥.
– Ты имеешь в виду, что он не успел его дописать? Если бы среди подозреваемых был парень по фамилии Иенатани или девушка по имени Иена, это имело бы смысл. Или ты считаешь, что таким способом он пытался сказать, что убийца – богач?
Это вряд ли.
– Кстати, это похоже на недописанный иероглиф «овца» 羊! – выдвинул Ода очередную фантастическую идею.
Чушь. Тем более что иероглиф «овца» пишется в другом порядке.
– Моти, нам не найти преступника по предсмертному посланию, – твердо сказал я, – Если столько народу ломали над этим голову, но так ни к чему и не пришли, значит, это бесполезно. Мы можем выдвигать сколько угодно гипотез, но не сможем понять, какая из них правильная. К тому же нет оснований отбрасывать самую простую версию – о том, что это латинская буква Y.
Даже у Эллери Куина расшифровка предсмертных посланий часто приводит к весьма сомнительным выводам. Жертва сжимает в руке кусочек сахара или записку, в которой написано xy, face, GI, E или HOM…
– Расшифровать предсмертное послание не значит навязать остальным ту интерпретацию, которая кажется тебе самой удачной. На фиг такой анализ!
– Сейчас вообще-то обидно было, Элис, – ответил Мотидзуки. – Тогда скажи, с чего начать? Лично я понятия не имею.
– С мотива!
– Ты прав. Меня тоже мучает этот вопрос, – сказал Ода. – Я еще могу понять, если убийца – кто-то из туристического клуба. На первый взгляд у них хорошие отношения, но на самом деле они могли ссориться и враждовать. Но если убийца из другого отряда, то это вообще необъяснимо! Они познакомились всего пару дней назад и до вчерашнего дня мило общались. Ссор никаких не было. Какой тут может быть мотив?
– Я тоже много об этом думал. Перебирал в уме все, что происходило, начиная с нашей встречи в кофейне. Каждую мелочь, даже самую незначительную. Но так и не смог придумать ни одной причины, зачем кому-то понадобилось убивать Фумио.
Вообще-то, я довольно тщательно все обдумал. Но, видимо, упустил что-то из виду. Раз убийство все-таки произошло.
– Даже если убийца – член туристического клуба, все равно нестыковка, – сказал Ода. – Зачем ему идти на такие сложности, чтобы убить Фумио? Особенно в замкнутом пространстве. Конечно, Фумио по собственной воле отправился в темное место, но если убийцей был кто-то из друзей, он мог дождаться более удобного момента.
Мотидзуки согласно кивнул. От обилия неразрешимых загадок трещала голова.
– Вот тебе и оперативное совещание. Просто повторили то, что все и так обсуждают на каждом углу, – посмеялся над собой Мотидзуки и зашвырнул записи себе за спину.
– А ты что думаешь, Эгами? – спросил я нашего предводителя, который молчал все это время.
– Думаю, что ничего не понимаю, – ответил он.
– Кстати, наша четверка тоже под подозрением, поскольку мы не можем подтвердить алиби друг друга, – усмехнулся Мотидзуки.
На самом деле, то утро я проспал, потому что почти до рассвета не мог сомкнуть глаз. Трое моих старших товарищей крепко спали, и мне оставалось только завидовать. Тем не менее Фумио Тоду я не убивал. Так что версия о том, что убийца – рассказчик, отпадает.