"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 500
— Есть еще ее машина.
— Машина?
— Она стоит перед входом, — сообщил Макнейл. — Маленький голубой «мустанг».
— Давайте осмотрим машину.
Перед мотелем проведенные под углом на черной поверхности площадки белые линии указывали, где постояльцам следует парковать машины, развернув их к дверям бунгало. Голубой «мустанг», чистенький и блестящий, с открытыми окнами, вписывался между полосками, в любой момент готовый сорваться с места. Солнце уже полностью опустилось за горизонт, и воздух наполнился серовато-зеленым светом. Чуть поодаль, по шоссе на запад и восток, с грохотом проносились грузовики и прицепы. У другого конца мотеля, рядом с лимузином, как раз притормозил автомобиль. Поймав мой взгляд, Макнейл поспешил сказать:
— Моя жена ими займется.
— Я хочу потом с ней поговорить.
— Да, сэр.
В салоне «мустанга» ничего не оказалось, кроме пары белых перчаток в бардачке и экземпляра «Атлантического ежемесячника» на заднем сиденье. Но, когда я подошел к багажнику, там торчали ключи, воткнутые в замок.
— Поглядите-ка! — воскликнул Макнейл. — Я их раньше не видел!
— А вы раньше обходили машину?
— Нет.
— Значит, они там и были. — Я обратился к Керригану: — В багажнике у нее находились деньги, во втором чемодане или в какой-нибудь другой сумке. Он слишком спешил и не стал возвращаться, чтобы положить ключи в ее сумочку.
— Однако он забрал ключ от бунгало, — заметил Макнейл.
— Он его недалеко увез, — возразил я. — Наверняка выбросил по дороге в траву.
По направлению к нам двигалась, звеня ключами, толстая грузная женщина, за которой полз вновь прибывший автомобиль, видавший виды черный «бьюик» с сидевшей в нем беспокойного вида молодой парочкой. Я спросил Макнейла:
— Где мы можем спокойно посидеть и побеседовать?
— Мы живем в квартире за конторкой дежурного клерка. — Толстухе, к тому моменту поравнявшейся с нами, он сказал: — Бетси, это люди из Нью-Йорка. Они хотят поговорить с тобой, когда у тебя найдется свободная минутка.
Бетси — имя ей совершенно не подходило — поглядела на нас из-под насупленных бровей с видом властной женщины, которая привыкла всю жизнь погонять мужа, как погонщик — мулов, и чертовски от этого устала. Она небрежно кивнула нам в знак приветствия, бросив на ходу: «Когда я освобожусь», и прошлепала дальше. Мы отступили в сторону, давая дорогу «бьюику», в котором мимо нас проехали нервно моргавшие и глядевшие прямо перед собой молодые люди.
Мы вернулись в бюро, и Макнейл провел нас через конторку, потом через занавешенный дверной проем в маленькую гостиную, заставленную тяжеловесной мебелью, которая, вероятно, лет двадцать назад приобреталась для комнаты вдвое большей по размеру. Макнейл усадил нас и пару минут изображал из себя гостеприимного хозяина, предлагая по желанию — кофе, пиво, спиртное, пододвигая и отодвигая пепельницы, пока я не сказал:
— У меня только одно желание — минутку с вами побеседовать.
— Простите, — извинился он. — Конечно, вы правы. — Он тут же сел и сложил руки на коленях.
Я спросил:
— Вы можете описать мне мужчину?
— Какого мужчину? — не понял он.
— Того, с которым она приехала, — объяснил я.
— Нет. Она приехала одна. Говорила, что собирается здесь вскоре с кем-то встретиться. Но, если он и появлялся, я его не видел.
— Судя по всему, он появился, — заметил Керриган.
— Вы думаете, это он и был? — заинтересовался Макнейл.
— Когда она прибыла сюда? — продолжал я, не отвечая.
— В понедельник. Приблизительно в это же время.
А сейчас был четверг. Я спросил у Керригана:
— Сходится? Когда она сбежала?
— Наш друг обнаружил записку в понедельник вечером. Риту он в последний раз видел в субботу.
— Ясно. — Я взглянул на Макнейла. — Значит, она приехала сюда в понедельник. Она выбрала мотель, зная, что вы связаны с мафией, или это просто совпадение?
При слове «мафия» Макнейл вздрогнул, из чего я заключил, что, как бы там ни было на самом деле, в душе он убедил самого себя, что не имеет к мафии никакого отношения.
На мой вопрос вместо него ответил Керриган:
— Рембек много путешествует. Возможно, он здесь с ней несколько раз останавливался и она запомнила. Про то, что существует какая-то связь с корпорацией, ей известно не было.
Макнейл с готовностью закивал, радуясь возможности избежать неприятностей.
— Верно, — подтвердил он, — мистер Рембек несколько раз останавливался у нас. Не знаю точно, была ли с ним именно эта дама, но мистера Рембека я хорошо помню. У него автомобиль вроде того, на котором вы приехали.
— Вернемся к женщине, — прервал я его. — Какое имя она использовала?
— Рита Маннерс.
Я уточнил, какую она записала фамилию в книге регистрации, и он повторил «Рита Маннерс», а Керриган удивился, какое это имеет значение.
— Да особенно-то никакого, — ответил я. — Просто она решила поиграть в слова, и мне стало интересно, насколько она заигралась.
— Поиграть в слова?
— Ее фамилия Касл, [340] то есть «замок». Иначе «большой дом». Рита Манор [341] — «усадьба». Но она не захотела взять имя, которое сразу бы привлекло внимание, поэтому переделала его в Риту Маннерс с обычным написанием.
— Ну и что с того?
— Это дает о ней кое-какое представление, — пояснил я, — и может помочь нам лучше ее узнать, а возможно, и вычислить, каким она мыслила себе настоящего мужчину.
Керриган сделал на сей счет откровенное предположение.
— Нет, — возразил я. — Я уже знаю, что она была натура сложная.
Вошла жена Макнейла, отчего гостиная сразу как будто уменьшилась в объеме, и, ни к кому конкретно не обращаясь, проворчала:
— Если те двое женаты, то я царица Савская.
Макнейл похлопал рядом с собой по дивану, приглашая ее присесть.
— Садись, Бетси.
Она громко фыркнула, плюхнулась на диван и, устраиваясь поудобнее, натянула выцветшую юбку на толстые колени.
— Если зазвенит звонок, — предупредила она, — мне нужно будет уйти.
— Это не займет много времени, — успокоил я ее. — Кто из вас двоих поселял ту девушку?
— Я, — ответил Макнейл.
— На сколько дней она брала бунгало?
— Продлевала каждый день. Утром приходила и платила за следующий день.
— Она с кем-нибудь из вас разговаривала?
— Со мной болтала, рот у нее прямо-таки не закрывался, когда я ей меняла постельное белье, — ответила жена владельца мотеля. — Про кино все расспрашивала, да нравится ли мне Аллентаун, была ли когда на Западе и всякое такое.
Миссис Макнейл явно испытывала неприязнь к Рите Касл, но я приписал это просто ревности, с какой водовозная кляча провожает взглядом чистокровного скакуна.
— Она много времени проводила в бунгало?
— Почти безвылазно. Во вторник вечером выбралась в кино или еще куда, еще меня спрашивала, что у нас показывают, вроде больше никуда не ходила.
Макнейл добавил:
— Тут за углом есть кафетерий, чуть в стороне от шоссе. Мы обычно посылаем туда наших постояльцев, если они желают перекусить. Туда и она ходила.
— Насколько нам известно, — вставила миссис Макнейл.
— Вы думаете, она ходила куда-то еще в другое место? — спросил я у нее.
Видимо, ее снова обуял приступ ревности.
— Нет, думаю, что нет, — справилась хозяйка наконец со своими эмоциями. — Она все время тут торчала. Ждала кого-то.
— В это время года вечером, обычно после одиннадцати — одиннадцати тридцати, никто уже не появляется. Мы сами укладываемся в полночь. Наша спальня на той стороне, так что приезжих мы не услышим, если не зазвенит звонок.
— Ладно, — продолжал я. — Теперь я хотел бы осмотреть ее сумочку.
Макнейл достал сумочку и протянул мне. Это была дамская сумочка — мешочек из белой оленьей кожи, наподобие средневековых кошельков, стянутых сверху кожаным шнурком, только побольше размером. Внутри находились привычные дамские мелочи — салфетки, помада, пудра, спички и всякое такое прочее, было также портмоне голубого цвета, как и ее «мустанг».