"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 271
Адам потряс перед ним мсье Бу.
— Ты украл его у нее! — прокричал он. — Как ты украл у меня их фотографию, я знаю!
Эту фотографию Килани не осмелился бы даже скомкать. Он выпрямился, но в знак покорности по-прежнему не поднимал головы. Он не будет драться. Только не с Адамом.
— Ты убил ливийца, чтобы он не мог помочь мне, да?
Адам пытался сложить все части пазла, хотя они никак не связывались между собой.
Он ударил во второй раз, теперь кулаком. Килани был оглушен. Губы в крови. Адам схватил его за руку и поволок к морю.
— Почему эта женщина? — проревел Адам. — Афганка? Ее за что? А Нору? А Майю? Что ты с ними сделал? Они умерли? Я знаю, что они мертвы!
Адам сделал первый шаг в море, по-прежнему держа ребенка за руку и едва не ломая ему кости. Вода дошла Килани до икр, потом до середины бедер, потом до живота. Он не сопротивлялся.
Он видел перед собой английские берега. Ему почти удалось.
— Они мертвы! Ты убил их! Я знаю!
Потом Килани уже больше ничего не видел, его голова целиком оказалась под водой. Хотя в этом подводном покое глаза у него оставались открытыми, как если бы он согласился с приговором.
Он стольких убил. Наверное, больше ста человек. С чего бы Бог даровал ему спасение?
Кислород иссяк, и сознание послало мальчику целый ворох картинок. Наверное, инстинктивно, чтобы успокоить его, прежде чем он умрет.
Адам поднимает его и выходит из шатра с мачете в руке, готовый отдать жизнь за незнакомого мальчишку. В тот вечер, когда их судьбы столкнулись.
Фотография Норы и Майи на земле, когда она выскользнула у него из рук, и он впервые увидел их лица. Тогда он их и узнал.
Адам приподнял из воды его голову и снова проорал:
— Почему их?! Как тебе удавалось скрывать в себе дьявола? Я должен был это увидеть!
Он был его покровителем, защитником, а теперь стал его палачом. Адам снова погрузил его в воду, на этот раз надолго. И возникли другие картинки.
Этот ливиец, который выбросил Майю за борт. Килани никогда не забывал его лица, поэтому, когда он увидел, что тот прибыл в «Джунгли» и даже разговаривает с Адамом, сразу понял, что следует сделать. Ночью Килани поскребся возле его палатки, как маленький дикий зверек, который роет и вынюхивает. Человек вышел. Он был высокий, очень высокий, но Килани случалось убивать и людей покрепче. Первый удар в живот — и ливиец рухнул на колени. Второй удар прямо в сердце. Почти мгновенная смерть. Почти чересчур милосердная. Остальное довершили бродячие псы «Джунглей».
Слишком долго лишенный воздуха, ребенок принялся неудержимо дергаться. Инстинкт выживания. Адам видел только его смутный силуэт, волны и меняющиеся от конвульсий мальчика узоры на песчаном дне.
Эта афганка в поселении для женщин. Та самая, что столкнула Нору. Он в первую же секунду узнал ее. И для него не было ничего важнее в тот момент, чем отомстить за своего командира, своего друга, своего отца.
Очередная конвульсия. Яркий свет. Сквозь толщу воды Килани увидел солнце.
Последняя картинка.
С Манон и Жад. С Бастьеном и Адамом. Все вместе в одном доме. Столько любви вокруг, что хватит на многие жизни. Столько любви, чтобы сегодня умереть.
48
После обеда Манон отправилась в город напечатать снимки. Скоро она устроит в квартире собственную фотолабораторию и научит Жад проявлять пленки и печатать фотографии. Дочь столько раз ее об этом просила, а она столько раз отвечала «завтра».
Манон принесла себе обжигающего чаю и разбросала снимки на низком столике в гостиной. Лоскутное одеяло украденных мгновений.
Бастьен и Адам заняты серьезным разговором о судьбах мира…
Сидящая рядом с ними на пуфе Жад с широко распахнутыми глазами, зачарованная…
Килани и его несокрушимая улыбка…
Незаметно наступил вечер, и Жад, слегка надутая, вернулась из лицея. Невозможно рассказать историю про полицейских, которые как-то вечером решили совершить справедливое дело. Запрещено кричать во все горло, как она гордится своими родителями. Вопреки столь печальному результату.
Она скрылась у себя в комнате и принялась за уроки. Через час вышла и бросилась в объятья матери. Они долго не отрывались друг от друга. Просто так, без причины. Чтобы быть рядом.
Вдруг они услышали, как в дверь постучали…
Манон взглянула на часы, Жад — на мобильник. Для Бастьена слишком рано, вдобавок у него есть ключи, а они никого не ждут.
Они открыли дверь, и им пришлось опустить глаза, чтобы обнаружить Килани, измученного, в совершенно мокром черном костюме ниндзя, с сине-красным рюкзачком на плечах.
Адам не смог дойти до конца.
Манон за руку потянула Бастьена в спальню. Жад шла на шаг позади. Флик только что вернулся домой и был еще в форменной куртке и при оружии.
Его жена слегка толкнула дверь ногой, и он увидел спящего на постели Килани.
— Понятия не имею, как он сумел найти наш дом, но надо сказать, у него невероятное чувство ориентации.
— Черт, — выдохнул Бастьен.
Манон ждала от него совсем другой реакции и немного растерялась. Она попыталась оценить ситуацию, которая не представлялась ей столь уж катастрофической.
— Ничего страшного. Он останется ненадолго и поужинает с нами. Ты позвонишь Адаму, чтобы он за ним пришел. Или мы сами отвезем его.
— Ты не понимаешь, — мрачно ответил Бастьен.
Он прошел через спальню, опустился на колени перед спящим ребенком и осторожно потряс его за плечо.
— Килани. Килани, — прошептал он, чтобы разбудить его.
Мальчик открыл один глаз и совершенно проснулся, когда узнал Бастьена.
— Адам? — сразу спросил флик.
У Килани задрожал подбородок, и он только отрицательно качнул головой. Потом бросился в объятия Бастьена, который, потеряв равновесие, привалился спиной к стене и принялся утешать заливающегося слезами мальчугана. Манон осознала, что часть истории ей неизвестна.
— Бастьен, что происходит?
Ладонь флика гладила Килани по затылку, и ребенок постепенно успокаивался.
— Адам научил его, как добраться от «Джунглей» до нас. В первый же вечер.
— Но зачем?
— Потому что чувствовал, что ему грозит опасность. Килани должен был прийти сюда только в том случае, если Адам…
Ему не пришлось договаривать.
Жад держала в руках рюкзак кричащей расцветки, а внутри она обнаружила свернутый черный рюкзак, который Манон купила тогда же, когда и все остальное. И в его кармане она нашла смятую бумажку с еще читаемым номером телефона ассоциации «Санчайлд». Она протянула ее родителям:
— Эй, предки…
Начало десятого. Жад отвела Килани в свою спальню и уложила в собственную постель. А потом уселась совсем рядом с ним прямо на плотный ковер и, держа его за руку, запела песенку. А поскольку никаких считалочек она не знала, мальчишка получил право на бесконечно повторяющуюся «Mad Word» в мягкой версии Гэри Джулса [223].
Манон ходила по гостиной из угла в угол.
— Кончай метаться, как тигра в клетке, — умоляюще проговорил Бастьен.
— Мне плевать. Мы это сделаем. Ты сам сказал, так проще и менее опасно. Обыкновенных туристов на автомобиле проверяют в сто раз реже, чем дальнобойщиков с их грузовиками.
— Я говорил, что это менее опасно для беженцев. Ты знаешь, сколькими годами тюрьмы нам это грозит? Хороши мы будем, оба в каталажке, а Жад у твоей матери или в органах опеки! Перевезти мальчика… я даже не понимаю, хорошо это… или же подло. Мы ему помогаем или избавляемся от него? Мы даже не уверены, есть ли у него в Англии родные…
— И на каком же языке ты хочешь его об этом спросить? — Манон вышла из себя. — Уверены мы только в том, что здесь его ничего не ждет!
— Но мы же во Франции!
— Вот именно! Тебе это известно, и даже лучше, чем кому бы то ни было! Вдобавок я что, сама придумала этот телефонный номер? На том берегу Ла-Манша точно есть кто-то, готовый принять его!