"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 145
В 21:50 все автобусы города, получив сигнал тревоги, перестали брать пассажиров и срочно направились в центральный парк. Пока водитель маршрута 221, следовавшего между мэрией и центром, собирался выполнить распоряжение, на крышу автобуса, как на дилижанс, вспрыгнули три десятка подростков и угнали его.
В задачу подразделения «Браво» входила защита одного из самых уязвимых в случае массовых беспорядков объектов: полицейского участка Мальсени. Сомкнутым строем, локоть к локтю, они без особого нетерпения ждали наступления на здание полиции и тут вдалеке увидели охваченный пламенем автобус номер 221, который мчался прямо на них. На полпути от сильного жара шины лопнули, и остальное расстояние он, высекая снопы искр, преодолел на ободьях. Вильнув в сторону, автобус протаранил десяток машин на стоянке, после чего завалился на бок, еще несколько метров проскользил по асфальту и очутился перед строем полицейских в защитном снаряжении. Языки пламени отражались в щитах и визорах шлемов.
Результат нулевой, но оскорбление получилось красивое.
А вот подразделение «Альфа» получило приказ осуществить разведку и патрулирование внутри торгового центра, пробравшись туда через один из подземных входов. Тридцать человек, составляющие подразделение, перешли на бег и окружили здание. Пересекли серую бетонную равнину парковки, прячась за машинами. Затем по эскалатору поднялись к магазинам.
От некоторых магазинов валил густой дым, другие горели. На пересечении двух коридоров бойцы прошли через детскую площадку. Все машинки были вырваны и запущены в витрины. Повсюду на полу битое стекло, в воздухе то особенное ощущение, которое испытываешь, только находясь в разгромленном и совершенно заброшенном торговом центре. Начальник группы взял рацию:
– Ответ отрицательный. На первом этаже никого. Здесь уже все разграблено.
Подразделение «Альфа» получило новые распоряжения с информационно-мониторингового поста:
– Оставайтесь stand-by. Дождитесь вертолета, подтвердите его прохождение.
Спецназовцы перестроились и, частично скрытые ведущим на второй этаж четырехполосным эскалатором, принялись ждать. Поскольку указаний все не поступало, командир взял инициативу на себя:
– Отряд «Альфа», поднимаемся, колонна по одному.
Выстроившись цепочкой и присев на корточки, они поехали вверх с низкой скоростью механической лестницы; каждый положил руку на плечо находящегося впереди. В это самое мгновение вертолет неподвижно завис в небе, нацелив на торговый центр тепловую камеру.
– EC сто сорок пять – командному посту. Сколько человек внутри?
– Командный пост – EC сто сорок пять. Тридцать.
– EC сто сорок пять – командному посту. В таком случае им сейчас придется нелегко.
Видео транслировалось на огромные экраны. Появилось больше трехсот значков – каждый обозначал присутствие человека. Начальник поста изо всех сил сжал микрофон:
– Командир отряда! Выбирайтесь оттуда, вы меня слышите? Отряд «Альфа»? Отряд «Альфа», как слышите?
Ни у кого не было времени отвечать. На них с воплями набросилось целое полчище – двести пятьдесят человек в капюшонах. В руках у них были кирки, молотки и железные прутья, позаимствованные в разграбленном магазине «Сделай сам». Под градом метательных снарядов и оскорблений отряд развернулся; со второго этажа на них полетели тележки и кассовые аппараты. На бегу командир отряда орал в рацию:
– Отряд «Альфа» – командному посту! Отступаем из торгового центра! Повторяю, отступаем из торгового центра.
Еще до рассвета разгромленные здания сгорели.
42
Мод Жансак сменила лодочки на кроссовки. Она пересекла город на заднем сиденье одолженного ради такого случая седана Весперини, с закрытыми окнами, несмотря на жару. По улицам распространялся стойкий запах гари, за окнами автомобиля сменялись виды города на следующий день после боевых действий. Витрины магазинов закрыты деревянными щитами. На земле валяются мусорные баки. Еще дымятся остовы сгоревших автомобилей, улицы пустынны.
В десять утра ее доставили к подножию башни Верлена в жилом комплексе «Город поэтов». Взяв с заднего сиденья сумочку, она обратилась к водителю:
– Скорее всего, я пробуду там меньше часа.
Чувствуя себя не слишком уверенно, Мод толкнула застекленную дверь вестибюля и, опасаясь неприятных встреч, поспешила к лифтам. Кабина заскрежетала под ее весом, автоматическая дверь наполовину закрылась и снова распахнулась. Мод решила, что безопаснее подняться на десятый этаж пешком.
Когда она позвонила в квартиру 921, дверь за ее спиной приоткрылась, и в щели показалась часть лица: за ней кто-то следил. Покрывшись гусиной кожей на этой тускло освещенной площадке, Мод позвонила снова, но на этот раз не стала отрывать пальца от кнопки. Прошла нескончаемо долгая минута, и дверь наконец отперли. Уставившись на свою визави, Мод поняла, что недооценила, какую работу ей предстоит проделать.
– Мадам Дукуре, вы должны были быть готовой к десяти часам!
Немолодая дама отставила ногу, чтобы, не скрываясь, почесать между ягодицами, затем еще десять секунд пыталась открыть глаза, а еще двадцать – пыталась понять, что происходит. Она потерла голову и, подняв густую спутанную шевелюру, открыла окруженный засохшей кровью порез на лбу.
– Но что у вас с лицом?
Еще не окончательно придя в себя, мать юного Бибза прокаркала лишь половину слов:
– Морду разбила… поскользнулась… в сортире…
Мод вошла в квартиру, закрыла дверь и сделала над собой титаническое усилие, чтобы не броситься к окнам и не распахнуть их, впустив свежего воздуха. Взяв из сумочки флакон духов, она побрызгала ими на воротник своей блузки. Ужасная ошибка. От смеси запахов не проветренного после сна помещения, еды и кишечных газов с изысканным ароматом «Герлен» ее сразу же затошнило.
Мать юного Бибза рухнула на диван в гостиной; продавленные подушки еще сохраняли формы ее тела.
– Я больше не хочу туда ехать.
Мод поставила сумочку себе на колени и открыла ее.
– На похороны своего сына?
– Вы меня не виноватьте. Вы ничего не знаете. Для меня он давным-давно умер.
Ответственная по связям с общественностью вынула из сумочки закрытый пакет и положила на разделяющий их низкий столик.
– Здесь две тысячи евро, как договаривались. Пока не возобновилась выдача ваших социальных пособий. Мы также берем на себя всю организацию и затраты на похороны. Как видите, город вас не оставляет. Но, между нами говоря, никто не поймет, если сегодня вас там не будет.
Мать Бибза с трудом вытаращила глаза:
– Это какие еще «никто»? Мы всегда были одни.
В ванной комнате две женщины сидели друг напротив друга на бортике ванны. Мод туалетной бумагой обтирала рану на лбу мадам Дукуре, которая дремала и клевала носом. Затем Мод налила в стакан воды и бросила несколько шипучих таблеток, сделав оживляющий коктейль. Гуронсан, алка-зельтцер и цитрат бетаина в двойных дозах. Жидкость в стакане забурлила.
– Пейте. Через полчаса вам должно стать лучше.
Ответом ей был недоверчивый взгляд.
– Лучше?
– Не так плохо. Пойдемте, покажите мне свой гардероб.
Седан замедлил скорость перед кладбищем Мальсени, где толпилось несколько журналистов, которых остатки порядочности удерживали у ворот. Проехав еще несколько метров со скоростью пешехода, автомобиль остановился. Мод посмотрела на свою пассажирку и, глянув в окно, прикинула расстояние, которое надо будет пройти.
– Постарайтесь подъехать как можно ближе. Не хочу, чтобы кто-то заметил, как ее качает.
Над дырой в земле были установлены металлические арки спускового устройства, на котором покоился гроб. Распорядитель церемонии ждал только мадам Дукуре. За исключением группы из четырех неизвестных, которым показалось мало пройтись маршем, единственными участниками похорон были Весперини, Батист Кардель и еще несколько сотрудников мэрии, отправленных сюда прямо из офиса. В восьмой раз посмотрев на часы, госпожа мэр наконец заметила Мод: та сворачивала с другой кладбищенской аллеи, поддерживая под руку женщину в черном, с опущенной на лицо траурной вуалью. Похоже на то покрывало, что несколько дней назад и стало началом этой трагедии, только его католическая версия. Обе женщины встали рядом с Весперини, и тут распорядитель церемонии понял, что не будет никаких речей. Никакого стихотворения. Никакой музыки. Маленький гроб медленно опустился в дыру, исчез в ней, и через мгновение оттуда выползли пустые веревки. Присутствующие, застигнутые врасплох, терялись в догадках, что им следует делать: уйти прямо сейчас или еще немного поскорбеть. Все, за исключением мадам Дукуре, скрытой за своей вуалью, невозмутимой или уже уснувшей. Весперини подошла к ней, и они обе остались стоять так в тишине, словно молясь.