"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 124
Посреди этих возгласов одобрения Весперини в упор смотрела на Маркуса. Он разгромил своего противника с неслыханной жестокостью, и ей это понравилось. В животе у нее разлилось тепло на грани возбуждения.
– Вот кого я хочу.
18
На заднем сиденье своего седана Весперини наконец сняла с лица улыбку. Этот автомобиль был одним из немногих мест, где она могла побыть сама собой под защитой затемненных стекол. Она с раздражением обратилась к своему водителю:
– А где носит Салаха?
Разумеется, водитель ничего не ответил.
В ангаре Салах Аззедин, ее заместитель, заканчивал разговор с Бастидом, пока Мод, глядя в монитор журналиста, стирала неудачные фото. Закончив работу цензора, она поспешила к служебным машинам, на ходу завязывая волосы, чтобы избежать новых «комплиментов», а затем, устраиваясь в машине, известила обоих пассажиров:
– Предупреждаю, мы снова попали на язычок прессе. Королева в очень плохом настроении.
Батист Кардель, глава администрации, иронично заметил:
– К счастью, мы едем не в одной машине. Это на бедного Аззедина все шишки посыплются.
Действительно, Салах Аззедин только что сел в головную машину рядом с Весперини. Заметив замкнутое выражение ее лица, он поздравил себя с тем, что у него хорошие новости.
– Не беспокойтесь, Бастид одолжит нам Маркуса, мне удалось его уговорить. Учитывая всю хрень, которая валится нам на голову, он очень скоро понадобится.
Весперини его оборвала:
– Эта хрень валится на меня, Аззедин, а не на вас. На меня одну. Разве вы не должны были справиться с этими мелкими уродами? Скажите мне, почему они уже неделю на первой полосе?
– Надо прощупать настроение в пригородах. Я туда наведаюсь. Я хорошо знаю этих, как вы сказали, мелких уродов.
Весперини повысила голос:
– Для этого я вас и взяла, так? Но хватит уже: субсидированное жилье для их родителей, социальные работники для их бабушек и дедушек, для их братьев муниципальные работы, на которых те не обязаны даже присутствовать. И это еще не всё! Плюс машины, безлимитные карточки на бензин… Я трачу как минимум пятьдесят тысяч евро в месяц, чтобы держать их в узде. А теперь они тут перестрелки устраивают. Так вот как они меня благодарят?
– В конце концов, даже неплохо. Это уменьшает расходы, разве нет?
Она посмотрела на своего собеседника, разрываясь между жалостью и презрением:
– Знаете про ядовитых пауков, Аззедин?
Заместитель не ответил. Вопрос был риторическим.
– Они оседлые. Паук прячется в углу и больше не двигается с места. Если его согнать, он вернется. С той разницей, что теперь вы не будете знать куда. И вот тогда он делается опасным. Я не для того приручила тех троих пауков, чтобы мне их прикончили. И где спрячутся те трое, которые придут вместо них?
Салах понятия не имел, поэтому переждал бурю. Взглянув на часы, а потом в предварительно распечатанную программу, он обратился к водителю:
– Нам надо быть в Мальсени-Бобиньи меньше чем через десять минут, успеем?
Человек за рулем даже не обернулся:
– Еще как.
Весперини снова приветливо улыбнулась:
– Без вас я бы не справилась, Аззедин, вы же это знаете?
– Вы часто мне говорите, мадам.
– Хорошо. Что у нас по программе дальше?
– Фотосессия в отделении уголовной полиции Девяносто третьего департамента.
19
Ронан опоздал на добрых два часа.
В коридоре он столкнулся с двумя фликами из финансового отдела, которые, когда он проходил мимо, заткнули носы и потерли глаза. Он вошел в кабинет и едва успел устроиться в своем кресле, как Сэм, сидящий напротив, направил на него вентилятор.
– На тебе вчерашние шмотки.
– Что-то ты очень обращаешь на меня внимание!
– Не в том дело – от тебя все еще несет слезоточивым газом. Ты не ночевал дома?
Ронан откинул спинку своего кресла и прикрыл глаза:
– У нее квартира, по которой можно ходить. Я имею в виду, с коридорами… У меня никогда не было квартиры с коридором. У меня входная дверь, гостиная, кухня, спальня – все вместе.
Сэм оторвался от компьютера:
– Вы из разных миров. Видимо, ты для нее экзотика.
– Похоже, это не комплимент.
– Так и есть.
В это время Кост и Жоанна сидели в кабинете отдела по борьбе с наркотиками и беседовали с командой капитана Сильвана. Пятеро мужчин и женщина с внешностью наркоманов, одетые, как бомжи, выглядели так же двусмысленно, как и окружающая обстановка. На правой стене висел плакат с изображением всего разнообразия таблеток экстези и марок ЛСД, предлагаемых на рынке. В углу застекленный шкаф, доверху забитый образцами всех известных наркотиков в маленьких опечатанных упаковках. Трава, гашиш, кокаин, крэк, героин, кетамин в порошке, опиум, всевозможные пилюли, производящие самые разные эффекты, бутират, галлюциногенные грибы. Над столом Сильвана под французским флагом красовался флаг Ямайки и снимки лучших трофеев отдела. Его любимый? На взлетной полосе аэропорта Руасси, рядом с поддоном, где сложено триста пятьдесят килограмм чистого кокаина. В глубине комнаты – закрытый тканью план операции. После нескольких неумышленных и намеренных случаев утечки информации в наркоотделе больше никому не доверяли, и каждая операция держалась в секрете.
– Просто поразительно, – сказал Сильван. – Мы расследуем убийства, а ты, Виктор, делаешь нам прекрасное изъятие наркотиков. Тебе не кажется, что мы оба не на своем месте? В конце концов, сам видишь, работаем мы рука об руку.
Один из коллег Сильвана поставил перед гостями две чашки кофе и предложил сахар чистым, хорошо поставленным голосом, не вязавшимся с наружностью старой швабры.
– Не увлекайся. Я занимаюсь только Розой, – ответил Кост начальнику наркоотдела.
– Кем?
– Розой, старушкой, которую нашли среди упаковок наркотиков.
– Твой знаменитый принцип. Нет жертвы – нет мотива.
Жоанна тоже подключилась к разговору:
– В любом случае вам остается раскрыть еще минимум один тайник. Дилеры не кладут весь свой товар в одну корзинку.
– Точно. В конце дня пошлем кого-нибудь прогуляться по кварталам Мальсени. Если торговля возобновилась, значит товар где-то еще имеется.
Сильван повернулся к единственной женщине в своей команде – с длинными волосами под черной кепкой.
– Клоэ, можешь пошататься под видом шлюхи в ломке?
– Нет, только не сегодня, у меня родители дома.
Ради такого случая конференц-зал освободили от мебели. Стулья куда-то убрали – остался только центральный стол, на котором лежали восемнадцать брикетов кокаина и расфасованный гашиш рядом с пачкой в двадцать пять тысяч евро. На видном месте, прикрепленный к стене в глубине помещения, огромный плакат в рамке, представляющий собой символ уголовной полиции Девяносто третьего департамента: вид на дом 36 по набережной Орфевр, вырезанный в форме департамента Сена-Сен-Дени. По правде говоря, довольно уродливый.
Если уж совсем по правде, не сказать, что речь шла о конфискации века или даже года, но мэр Мальсени дала понять, что лично явится в уголовную полицию Девяносто третьего департамента, чтобы поздравить полицейских. Главный комиссар Стевенен сумел распознать хорошую рекламу для своей службы и по собственной инициативе встал во главе операции. В поступке Весперини не было ничего необычного, и, когда седан припарковался на месте, охраняемом двумя полицейскими, она слегка забеспокоилась, что у здания ее встречает так мало людей. Очень слабое освещение в средствах массовой информации. Салах попытался ее успокоить:
– Я связался с «Паризьен». Они обещают фотографию с заметкой. Возможно, будет и BFM.
– Они всегда тут как тут.
Несколькими мгновениями позже, оказавшись перед двумя микрофонами и камерой, Весперини выбрала из своего разнообразного репертуара подходящий голос. Волевой и бескомпромиссный. С еле заметным вибрато.