"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 103

Абассиан уже чувствовал горький вкус интриги. У сидящего перед ним флика было почти безупречное досье, за исключением выговора за нарушение субординации, и как раз это Абассиана успокаивало. Кост умел постоять за себя, а девственно-чистые досье – удел беспринципных фликов. И хотя комиссар не особенно доверял кинологам, которым полагалось прижать уважаемого ими капитана, он не мог всерьез обвинить служебных собак в халатности за то, что не обнаружили ни миллиграмма кокаина.

Но главное, был еще этот коротышка, с которым Абассиан накануне столкнулся в лифте. Люсьен Мальбер. Одно его присутствие делало допустимыми все самые немыслимые махинации.

– Ну и что? Вы считаете, вас подставили?

– Вы так думаете?

– Кто?

– К сожалению, оставаясь прикрученным к стулу, я это выяснить не могу.

Все же потребовалось куда больше времени, чтобы Абассиан согласился учесть весомые основания для сомнений в этом деле. Допрос за допросом, вопросы одни и те же, снова и снова. В конце дня задержание Коста отменили и известили его о временном отстранении. По мнению отдела внутренних расследований, время, пока не будет установлена истина, Косту следовало провести без табельного оружия, полицейского удостоверения, с запретом контактировать с членами своей группы и появляться на рабочем месте до получения нового приказа.

Освобожден, но под контролем.

55

Ронан вытащил из пачки сигарету, прикурил от той, что была у него во рту, и протянул Косту, вышедшему из отдела внутренних расследований на четверть с лишним часа позже его. В камере у Ронана было время поразмыслить.

– Не знаю, кто тебя поимел, Кост, но неприятностей ты огреб нехило.

– Мне жаль, Ронан, ты не должен был тоже вляпаться.

– Во что вляпаться? Да пошел бы ты, капитан! Я твой напарник, и хотя, судя по всему, для тебя это имело больше смысла, когда им был Матиас, теперь тылы прикрываю я. Знаю, что у тебя есть веские причины держать нас в стороне. Если не ошибаюсь, по большей части для того, чтобы избавить нас от больших проблем и способом, который я пока еще не могу объяснить, спасти задницу Матиаса.

– Матиаса?

– Девчонка Франка Самуа. Мы с Сэмом оба ее узнали. Та самая, из сквота в Ле-Лила, дело Матиаса. Мне плевать, что я расследую вслепую, я тебе доверяю. Даже в этих чертовых клетках отдела внутренних расследований и то доверяю, но сам-то ты знаешь, куда идешь?

Вопрос был задан не без оснований. Кост тогда подумал, что сможет управлять секретами Матиаса, но сорняки стали расти в геометрической прогрессии, и теперь земля заросла ими сплошь.

На этом Ронан не остановился:

– Знаешь, что я думаю? Что это дело может залить нас дерьмом в любой момент, а ты хочешь, чтобы твою команду забрызгало как можно меньше. Что-то вроде самопожертвования по-идиотски.

Кост выбросил сигарету и схватил пачку, которая торчала из байкерской куртки Ронана, чтобы достать новую. Он смягчился.

– Во всяком случае, мы в вынужденном отпуске. Абассиан известил меня, что дом тридцать шесть забирает все убийства, от первого до последнего.

– Значит, ты можешь мне рассказать?

– Дай мне еще немного времени. Чтобы понять, как связать все это.

Перед ними замедлил скорость почти невидимый в вечерних сумерках безукоризненно черный «мини-купер». Леа Маркан коротко посигналила.

– Садитесь в машину.

«Мини-купер» припарковался на местах, предназначенных для такси, напротив ступенек Оперы Бастилии. Чуть позже Кост, Ронан и Леа встретились с Сэмом и Де Риттер в отдельном кабинете бара. Собравшись в соответствии с полученными указаниями, они смахивали на банду грабителей, планирующих свою операцию.

Хмурый вечерний бармен заведения, из настоящих бунья [51], поставил на стол пять стаканов и бутылку домашней выпивки без указания количества градусов и происхождения. Назвав Сэма по имени, он спросил его, надо ли еще что-нибудь, и ушел, расставив ширму, которая теперь отделяла их от остального пространства бара.

Леа Маркан уселась рядом с Костом и вытащила из вместительной сумки стопку помятых и порванных документов.

– Копия протокола вскрытия Жордана Полена, – пояснила она Косту. – Я подумала, что вас это заинтересует.

Он принялся наобум перелистывать страницы. Патологоанатом пересказала вкратце:

– Полное обескровливание. Вся кровь разлита по склянкам в холодильнике его квартиры. Для любителя литературы это произведение вампира. Для судмедэксперта – жертву обескровили через рассечение бедренной артерии. Особое внимание было уделено тому, чтобы инсценировать все в соответствии с двумя другими убийствами, если позволите мне поиграть во флика.

Де Риттер уже изнемогала от нетерпения:

– Очевидно, это никого не шокирует, но какого черта вы делали взаперти, в отделе внутренних расследований?

Кост не поставил бы на то, что она придет. Во время испытательного срока они ее не жалели. Но, как и остальные, она пошла на риск, оказавшись сейчас здесь, и тем самым отстаивала свое место в команде и право хотя бы на минимум объяснений.

– Они скоропалительно сопоставили взлом хранилища вещдоков в отделе наркоконтроля и наш визит к Жордану Полену, вот и всё. И к тому же нас ведь отпустили, правда?

– Можешь считать меня дурой. Тебе запрещено с нами разговаривать, даже входить в свой кабинет. Мы вынуждены торчать в этой забегаловке – и тебе что, все понятно?

Кост колебался. Он был тронут присутствием каждого из них, но чувствовал себя виноватым от одной мысли, что мог потащить их за собой.

– Я возьму несколько дней отпуска. Сэм, окажи мне последнюю услугу. Мне нужен телефон Фареля – журналиста, который дал нам наводку на ворона, этого анонимного осведомителя из телефонной кабины.

Де Риттер скептически присвистнула:

– Хорош у тебя отпуск.

Он пропустил шпильку мимо ушей.

– С этой минуты никаких контактов, никаких телефонных звонков, не выходим за рамки дозволенного.

Все пятеро одновременно схватили свои стаканы и залпом осушили, каждый со своей гримасой. Под столом, даже не скрываясь, Леа взяла руку Коста и нежно сжала.

Он согласился, чтобы она его подвезла, и был удивлен, когда Леа без подсказки свернула куда надо.

– Вы знаете, где я живу?

– Если вы заглянете в свой мобильник, то увидите, что в последние несколько часов я была отчасти назойлива. Я даже позволила себе поискать номер вашего домашнего телефона в «Желтых страницах».

– У меня его больше нет.

Она еле слышно возразила:

– Почему же? На имя месье Коста и мадемуазель Мельвин.

Кост попытался объяснить:

– Это…

– Я знаю, кто такая мадемуазель Мельвин, Виктор. Я знаю, кем она была для вас. Я также предполагаю, что вы чувствуете себя ответственным. Достаточно, чтобы держать в голове, что вы должны защищать всех, кого любите – Матиаса, свою команду, – и готовы рисковать, готовы даже подставиться. Достаточно, чтобы больше не отважиться на человеческий контакт. Достаточно, чтобы не смотреть мне в глаза.

Взгляд у Коста был выразительный, и он никак не мог быть закрытой книгой для того, кто хотел им поинтересоваться, но Леа описала его четырьмя фразами, и он потерял дар речи. Его слабостью были Другие, он это знал. Услышать это было совсем иное дело.

Она припарковалась перед его домом, отчасти вторым рядом. Заглушила двигатель, но Кост не пошевелился. В стекла сеял моросящий дождь, затем потек по стеклу ручьями, и из машины казалось, что город постепенно тает. В тишине, которая могла бы быть неловкой, сердце Леа заколотилось в грудную клетку. Леа чувствовала, как в висках стучит кровь, а в животе разливается нежное тепло. Если через три секунды он ее не поцелует, она это сделает сама.

Сосредоточенный совсем на другом, Кост не дал ей даже этого времени. Застав ее врасплох, он поблагодарил, вышел из машины и растворился в пелене дождя.