"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 101

– Кинологи? Абассиан, ты серьезно?

Бригада кинологов Девяносто третьего департамента вызывается на три вида задач. Поиск взрывчатых веществ, поддержание порядка и поиск наркотиков. Кост часто прибегал к помощи этой службы: всего одна немецкая овчарка может в одиночку удерживать десяток опасных преступников.

Едва не задыхаясь, собака натягивала поводок; проводник смущенно опустил глаза и поздоровался с Костом, который узнал Домину – суку, метиса бельгийской овчарки, специализирующуюся на поиске наркотиков. Он не мог объяснить причины вторжения, но ему хватало опыта понимать: сейчас разумнее всего ждать, когда с ним заговорят, чем разбираться самому, тем более что контуры ловушки уже обрисовывались четче.

Два часа Кост терпеливо ждал в одной из камер Генеральной инспекции в Двенадцатом округе Парижа, на улице Энар, 30. Иуда получил тридцать сребреников за то, что предал Христа, – несравненное мнемоническое средство вспомнить номер дома полиции из полиций.

Тюремный охранник принес ему воды и несколько печенюшек, к которым Кост не притронулся: завязанный узлом желудок ничего бы не принял. В первой половине дня его отвели в кабинет с бежевыми стенами, без всяких украшений, не считая разве что полудохлого растения в углу и электронных часов. Дариуш Абассиан уселся напротив Коста и распорядился, чтобы с того сняли наручники. После чего выложил на столе перед ним серию фотоснимков, представляющих его в обществе лейтенанта Ронана Скальи за увлеченным разговором с Жорданом Поленом. Голос Дариуша Абассиана был успокаивающим, глубоким и явно контрастировал с выдвигаемыми им завуалированными обвинениями:

– Из вашей службы исчезают пятьсот грамм кокаина…

Между ними начался поединок; Кост, еще не знавший глубины чана с дерьмом, в который он погружался, занял оборонительную позицию:

– Я не из наркоотдела, Абассиан, вы зря теряете время.

– Знаю. Так вот, пятьсот грамм кокаина исчезают из вашей службы, а несколько часов спустя вас обнаруживают прямо посреди жилого комплекса «Поль Вайян-Кутюрье», где вы мило беседуете с мелким дилером Поленом, он же Брахим. В присутствии всего двух сотрудников полиции. Не маловато ли для таких мест?

– Он напрямую связан с одним из моих расследований, протокол у меня на столе, мы можем об этом поговорить. Откуда у вас фотографии, Абассиан?

– У нас тоже есть свои анонимные информаторы.

– Когда на флика кто-то доносит, это, как правило, другой флик. Мы всего лишь беседовали. Послушайте, лейтенант Де Риттер вчера присутствовала на допросе Полена, свяжитесь с ней, черт побери. Вот что вам следовало сделать в первую очередь, прежде чем с треском врываться ко мне в шесть утра.

– Боюсь, все не так просто, Кост. Ночь не для всех была спокойной.

– Поясните.

– К этому я сейчас перейду.

53

Жилище Жордана Полена. Пять часов утра. Идеальное время. Чуть раньше есть риск наткнуться на гуляк-полуночников, чуть позже – на заспанных пассажиров городского транспорта. Люка поставил последний темно-красный флакон вместе с другими в холодильник, который предварительно освободил от всей находившейся там еды, и оставил его открытым, чтобы комнату освещала только его лампочка. С каждым новым сценарием он оттачивал мастерство. Стремление к совершенству проявлялось не в самом преступлении, а в его подаче. Его собственную личность пожирала месть; теперь он сам был не более чем ее орудием, в нем жил какой-то другой человек, которого сам Люка вряд ли узнал бы.

Он снял защитные перчатки, в последний раз осмотрел квартиру и направился к стереосистеме. Не опасаясь оставить отпечатки пальцев и не взглянув на название, он вставил лазерный диск и включил звук на полную громкость. The Prodigy, «Voodoo People» [48], да и какая разница, он все равно ничего не понимает в электронной музыке. На двенадцатой секунде семпл ударных буквально саданул по ушам, так что барабанные перепонки завибрировали в ритме последнего вопля аппаратуры. Люка вышел, оставив дверь в квартиру широко распахнутой. Низкие инфразвуки техно распространились по всему зданию, проводили его до лифта и все еще были слышны, когда он выходил из вестибюля, чтобы сесть во взятую напрокат машину. С некоторых пор он привык к запахам виски и пота; он тихонько тронулся с потушенными фарами по дороге, размеченной уличными фонарями. А в доме тем временем стали зажигать свет вокруг окна квартиры, внезапно обернувшейся ночным клубом.

Сосед, первым заглянувший в квартиру, вышел оттуда мертвенно-бледным. Перешагивая через ступеньки, он поднялся к себе и набрал «17» – номер дежурного полицейского. Шесть минут спустя приехал наряд полиции; первый полицейский, который вошел к Жордану Полену, имел потом не лучший вид. Звонок в отделение уголовной полиции комиссариата Бобиньи, затем дежурному следователю, и в 6:03 комиссар уголовной полиции Девяносто третьего департамента М.-Ш. Дамиани уже на ощупь искала в складках простыни свой мобильник. Она же в свою очередь разбудила капитана Лару Джеврик из второй группы по борьбе с тяжкими преступлениями, а та объявила тревогу своей команде и ночной группе криминалистов. Цепочка организовалась быстро, но еще шустрее оказались журналисты, которые встретили их ослепительными зарницами фотовспышек. Репортеров у здания было не меньше, чем фликов, а машин с мигалками – не меньше, чем фургонов с параболическими антеннами.

Если Дамиани удавалось бодриться, то Лара Джеврик плоховато перенесла ранний подъем; ее помятое, как несвежая простыня, лицо с пятнами косметики наводило на мысль о неудавшейся картине Пикассо.

– Не понимаю, комиссар, почему здесь мы, а не Кост со своей командой…

– Он занят.

– Постойте, но мне сказали, что это похоже на другие убийства.

Дамиани не скрывала раздражения. Еще накануне ее предупредили об операции отдела внутренних расследований в отношении Коста, но на попытки скормить ей историю, будто тот замешан в примитивном деле с наркотиками, Лара не купилась. Она настолько в это не поверила, что предпочла не вмешиваться в надежде, что с первых же часов расследования обвинения посыплются. Перед тем как выйти из квартиры, она поговорила по телефону со своим непосредственным начальником, комиссаром Стевененом. В ярости от того, что Девяносто третий департамент взят в заложники безумцем с зашкаливающим воображением, тот приказал связаться с набережной Орфевр, чтобы спихнуть это дело на них.

– Лара, детка, все будет хорошо. Я скоро устрою так, что дело заберет в работу отдел убийств в доме тридцать шесть. Расследование стало неуправляемым, а Кост не справляется. Так что вы со своей группой осуществляете осмотр места происшествия и ждете, когда вас сменят. Вы ведь справитесь, верно?

Джеврик не выносила Коста. Она ненавидела его спокойствие. Она завидовала тому уважению, которое он внушает своей команде, и тому, с какой безмятежностью он решает любое дело, в то время как ее бросает в пот при малейшем телефонном звонке. Однако больше всего ее раздражало то, что ее принимают за идиотку, потому что, к сожалению, если кто и заточен для работы в таком бардаке, то, разумеется, Виктор Кост.

– Здравствуйте, капитан.

Джеврик обернулась и ответила на приветствие Леа Маркан. Ту тоже разбудили среди ночи. Под узкое пальто из черной шерсти она, несмотря на холод, отважилась надеть легкую короткую юбку, чтобы быть на высоте, когда встретится с Виктором Костом, поскольку считала это своим первым свиданием с ним вне стен Института. Джеврик снова спросила себя, как все эти женщины умудряются выглядеть свежими, будто проспали всю ночь. Ее собственный каркас ощутимо ржавел от утренней росы. Даже голос Маркан звучал чисто и нежно.

– Я думала найти здесь Коста, – продолжила патологоанатом.

– Честно говоря, я тоже. И более того, я бы предпочла найти здесь его.