Развод. Невеста моего мужа (СИ), стр. 38

- Где? – собственный голос чужой.

- С твоей свекровью. они выходили с такси у дома, а я как раз одежду тебе собрала и мимо шла.

- Рыжая?

- Да.

- Высокая и худая.

- Именно. И смеялась она громко, как гиена…

- Точно она. - Я вздохнула. - А еще знаешь что подумала? У приличной матери ребенка невозможно отобрать, ничего у него не выйдет. А сын с ним не останется жить, он без мамы никуда. Так что я заберу Мишу и уеду. Подам на развод и раздел имущества. И за эту дрянь он мне хорошенечко так заплатит!

Глава 61

Я нажала на звонок. Пальцы дрожали так, что я едва попала в кнопку. За дверью квартиры свекрови были все: и Артём, и мой сын, и его блядь. Я знала это точно. Чувствовала кожей, нутром, каждой клеткой своего тела.

Дверь распахнулась, и на пороге стояла свекровь. В своём любимом халате, с распущенными седыми волосами, с таким видом, будто она ждала меня. Я знала это выражение лица, она была готова к бою. Глаза её сверкали холодным торжеством, губы сжаты в тонкую линию. Она была готова защищать свою крепость.

- Ира, - сказала она холодно. – Мы не ждали тебя. Что ты здесь делаешь?

- Я пришла за Мишей, - ответила я, стараясь говорить спокойно. – Он должен быть со мной.

- Миша останется здесь, - отрезала свекровь, перекрывая мне проход своим телом. – Ты устроила скандал на весь город, опозорила нашу семью, а теперь хочешь забрать сына и спрятаться? Нет уж, Ира. Ты сама выбрала эту дорогу.

- Я не спорить пришла, - я сделала шаг вперёд, и моя грудь почти коснулась её плеча. – Я пришла за своим ребёнком. Я имею на это право. И ты не имеешь права мне мешать.

Из гостиной доносился смех Миши. Его звонкий, счастливый смех. И я слышала другой голос женский, каркающий. Сердце сжалось. Я знала этот голос. Она была там. В доме моей свекрови. Рядом с моим сыном.

- Ира, уходи! – свекровь повысила голос. – Ты здесь не нужна! Не позорься!

- Мама, - я шагнула ближе, - если ты не пустишь меня, я вызову полицию. Это моё право видеть своего сына.

Она замялась. Я видела, как она колеблется, как её взгляд мечется между мной и дверью гостиной. Она боялась скандала. Боялась, что соседи увидят. Но боялась и того, что я заберу Мишу. В этот момент из гостиной вышел Артём. Он был в той же рубашке, что и днём, с расстёгнутым воротом, взъерошенный, с красными глазами. Он выглядел как человек, который только что долго и шумно праздновал свою победу. Увидев меня, он усмехнулся нагло, цинично, с превосходством.

- И ты пришла, - сказал он. – Думала, мы тебя с распростёртыми объятиями встретим? Думала, я отдам тебе сына просто так?

- Я пришла за сыном, Артём. Я хочу, чтобы Миша поехал со мной.

- Миша останется здесь, - сказал он, скрещивая руки на груди, и я видела, как играют желваки на его скулах. – Он больше не поедет с тобой. Ты слышишь?

- Она тоже здесь? Ты привёл её в дом своей матери? К моему сыну?

- А тебе-то какая разница? – усмехнулся он. – Ты сама выбрала Войнова, изменила мне. Сейчас вот и разбирайся с последствиями.

- Я изменила тебе? – я почти закричала. – Ты строишь дом для другой женщины! Ты строил планы с рыжей стервой! Ты вынес её из огня первой, а меня потом! И ты смеешь говорить мне об измене?

Я не выдержала. Толкнула его плечом и ворвалась в гостиную.

Она сидела на диване. Рамилла. Рыжая, тощая, в коротком халате, с бокалом вина. Она улыбалась. Миша сидел рядом с ней, как будто она была частью его жизни.

- Миша! – позвала я.

Он обернулся. Его глаза расширились.

- Мама? – он вскочил, побежал ко мне. – Мама, ты пришла!

Он обнял меня, прижался. Я обняла его и почувствовала, как он дрожит.

- Миша, мы уезжаем.

- Нет! Он никуда не поедет! Я сказал!

- Мама!

- Миша, - я шагнула к нему, но Артём преградил мне путь.

- Не подходи. Ты не имеешь права здесь находиться.

- Я имею право видеть своего сына, - ответила я, глядя ему в глаза. – Я его мать.

- Ты опозорила нашу семью, - Артём скрестил руки на груди. – Ты ушла к другому. Ты предала нас.

- Это я предала? – я чувствовала, как внутри закипает злость. – Ты изменил мне, Артём.

- Я имею право на счастье, - сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Я предлагал это счастье разделить со мной, но теперь поздно. Миша будет жить со мной, - сказал Артём. – С нами. Он будет жить в нормальной семье без скандалов, без позора.

Я посмотрела на Мишу. Он стоял рядом с диваном, испуганный, растерянный.

- Миша, - я протянула ему руку. – Пойдём со мной, пожалуйста.

Он посмотрел на меня, потом на отца, потом на Рамиллу. Его глаза были полны слёз.

- Артём, - Рамилла поднялась с дивана, подошла к нему, взяла за руку.

Но Артем отшатнулся.

- Выйди. Уйди, я сказал.

Я посмотрела на него, на неё, на свекровь, которая стояла в дверях и смотрела на всё с каменным лицом. Я поняла, что не смогу их победить. Не сейчас.

Рамилла поджала губы и нехотя пошла в спальню.

Меня трясло так, что я схватилась рукой за стену.

- Ты изменщица, - прошептал Артём, чуть склонив голову набок, и в его голосе была такая ненависть, что у меня перехватило дыхание.

- Не говори так! Не смей! - выдохнула я в ответ. - Ты не имеешь права называть меня так!

- Ребёнок Рамиллы инвалид, - сказал он спокойно, и в его голосе не было ни капли сожаления. - Но ты видела. Это мой сын. Я обязан ему создать условия. О его рождении я долгое время не знал. Но теперь знаю. И я сделаю для него всё. И ты не уйдёшь просто так... Ты уйдешь без нашего сына и с голой задницей.

Глава 62

Мы вышли из подъезда, и холодный ветер ударил в лицо. Я сжала руку Миши и чувствовала, как его пальцы дрожат. Он молчал, но я знала, что внутри него всё кипит. Он слишком много увидел, слишком много услышал, слишком много пережил за последние месяцы. И сейчас, когда мы стояли на тёмной улице, когда за спиной хлопнула дверь, за которой остались его отец, его бабушка и та рыжая женщина, он понял: жизнь больше не будет прежней.

- Мам, - спросил он, поднимая на меня глаза, в которых блестели слёзы. – Мы не вернёмся?

- Нет, сынок, - ответила я, приседая перед ним. Я взяла его лицо в ладони, и мои пальцы дрожали. – Мы больше никогда не вернёмся в этот дом. Мы уедем далеко. Навсегда. Начнём новую жизнь.

- А папа? – его голос сорвался. – Он же обещал, что мы будем жить вместе. Он обещал, что исправится.

Я почувствовала, как внутри меня сжимается сердце.

Как объяснить ребёнку, что отец врал?

Как сказать, что любовь прошла и её не вернуть?

Я глубоко вздохнула, стараясь подобрать нужные слова.

- Папа солгал, Миша, - сказала, глядя ему прямо в глаза. – Он говорил одно, а делал другое. Он выбрал другую женщину, и мы не можем заставить его любить нас. Но мы можем любить друг друга. Ты и я. Мы настоящая семья. И мы будем вместе всегда. к тому же он тебя тоже любит, ты же его любимый сын. Он всегда будет рядом с тобой.

Миша сжал губы и слезы покатились по его щекам.

А я сжала его ладошку и подумала, что Свободин еще пожалеет…

- А ты не выйдешь замуж за того дядю? За врача? – он смотрел на меня с надеждой и страхом одновременно. Я видела, как его маленькое лицо искажает боль.

- Мы пока не знаем, что будет, - честно ответила я. – Сейчас самое главное это мы. Ты и я. Всё остальное потом.

Он обнял меня, прижался, и я чувствовала, как его тело дрожит от слёз. Я гладила его по спине, шептала что-то успокаивающее, и мы стояли так посреди пустой улицы, пока он не успокоился.

- Пойдём, - сказала я, беря его за руку. – Нам нужно собрать вещи.

Мы вернулись в свою квартиру. Вернее, в ту квартиру, которая ещё числилась нашей с Артёмом. Сейчас она казалась чужой. Каждая стена, каждый угол напоминал о нём, о его лжи, о его предательстве. Я не могла здесь оставаться.