Гувернантка. Личная тайна его превосходительства. Том 2 (СИ), стр. 49

Зато с самим городским планом было гораздо сложнее — такие следовало искать в губернской строительной и дорожной комиссии, а возможно, в полиции или губернском правлении.

На варианте с полицией я мысленно поставила жирный крест.

Нет уж.

Стоило только представить, как я заявлюсь в полицейскую часть и поинтересуюсь, как мне раздобыть подробный план города, его превосходительству мигом доложат о не в меру любопытной гувернантке.

И что я ему скажу на это?

«Дмитрий Александрович, не извольте беспокоиться, я просто тайком добываю карту Светлоярска, вам же в подарок. Но прошу вас, когда я сделаю вам сюрприз, будьте так любезны, изобразите удивление?»

Дважды «нет уж».

Я аккуратно сложила письмо, решив разбираться с проблемами по мере поступления. Пока мне нужен был всего лишь книжный торговец, а он, к счастью, не относился ни к полиции, ни к губернскому правлению.

Дмитрия Александровича дома не оказалось. Уехал по службе ещё утром, и, судя по словам Марьи Фёдоровны, не собирался возвращаться до вечера. Даша закончила читать очередной поучительный рассказ, а Марья Фёдоровна как раз обещала показать ей новый узор для рисования, так что ближайший час младшая Строганова вполне могла обойтись без меня.

Формально я ничего не нарушала. Дмитрий Александрович сам дозволил мне впредь не отпрашиваться перед каждой поездкой, если со мной будет Павел и я не стану пропадать до ночи неизвестно где. Но одно дело — приют, о котором он прекрасно знал, и совсем другое — внезапная поездка в книжную лавку.

Особенно если потом его превосходительство поинтересуется, что именно мне там понадобилось.

Я задумчиво посмотрела на зажатое в руке письмо, и невольно представила диалог со Строгановым:

— Дмитрий Александрович, позволите мне съездить в книжную лавку?

— С какой целью?

И всё.

Дальше можно было даже не продолжать. Строганов посмотрит так, как умел только он, задаст ещё два совершенно невинных вопроса, которые незаметно перетекут в настоящий допрос. А через пять минут я добровольно выложу на стол письмо Варвары Фёдоровны, адрес рисовальщика и собственный план действий на ближайшую неделю.

Нет, подарок требовал определённых жертв. Предупредив Марью Фёдоровну, я полюбопытствовала у Павла насчёт хорошей книжной лавки, и он без раздумий предложил:

— К Вейсу изволите на Немецкую?

— А почему именно к нему?

— Немец здешний, давно в Светлоярске живёт. У него господа учителя из гимназии книги берут, и писчая бумага хорошая.

Если лавку признавали гимназические учителя, мне этого было вполне достаточно.

Лавка Германа Оттовича Вейса была немного дальше кирхи и типографии Лерхен и находилась в неприметном с виду здании. Над дверью висела аккуратная вывеска:

«Книжная и писчебумажная торговля Г. О. Вейса».

Я вошла внутрь, и над дверью негромко звякнул колокольчик. Здесь пахло бумагой и переплётным клеем. Вдоль стен тянулись тёмные шкафы, на полках теснились книги, учебные руководства, молитвенники и календари, а ближе к окну стоял отдельный шкафчик с писчей бумагой, сургучом, чернильницами и перьями. На стене висело несколько эстампов, причём один изображал какой-то немецкий город с островерхими крышами.

Почти книжный магазин. Только маленький и очень девятнадцатого века.

За прилавком сидел сухощавый мужчина лет пятидесяти пяти, с аккуратно подстриженными седыми бакенбардами и круглыми очками в тонкой оправе. При нашем появлении он отложил книгу и поднялся.

— Добрый день-с, — произнёс он на чистом русском, хотя в некоторых звуках всё же угадывался лёгкий акцент. — Чем могу служить?

— Добрый день, — вежливо улыбнулась я хозяину лавки. — Мне нужна карта Светлоярской губернии. Желательно достаточно подробная.

— Карта? Извольте, барышня. Это найдётся.

Герман Оттович вышел из-за прилавка и направился к дальнему шкафу, а я проводила его взглядом.

Вот и славно.

Хоть с первым пунктом Варвариного плана, кажется, никаких сложностей не предвиделось.

Вейс оказался человеком деловым и без лишних вопросов достал из шкафа несколько сложенных листов, выбрал два и развернул прямо на прилавке, придерживая угол ладонью.

Я склонилась над картой.

Уезды были обозначены достаточно чётко, виднелись главные дороги, реки, города и крупные сёла. Для моих целей годилось вполне, хотя сам Светлоярск выглядел крошечной точкой у Волги и никак не тянул на будущую настенную карту Строгановского кабинета.

— А план самого города у вас имеется?

Вейс снял очки и посмотрел на меня уже с большим интересом.

— Печатного нынче нет-с. Прежде был небольшой, да давно весь разошёлся.

Я даже не удивилась. Иначе всё было бы слишком легко.

— А подробный где-нибудь приобрести можно?

— Смотря насколько подробный надобен.

— С улицами, площадями и главными зданиями, — пояснила я, и книготорговец снова надел очки.

— Тогда вам, сударыня, с казённого плана копию снимать надобно. В губернской строительной и дорожной комиссии такой наверняка имеется.

— А если мне нужна большая настенная копия? — полюбопытствовала осторожно.

— Для такого дела вам хороший чертёжник понадобится, — развёл руками Вейс. — Только подлинник вам на руки едва ли дадут. Копию снять — другое дело, коли дозволение получите. Тут смотря кто просить станет.

Ну конечно.

Как я могла забыть главное правило нынешней жизни? Если дверь не открывается деньгами, значит, её открывают удачным знакомством либо высоким происхождением.

Я поблагодарила Вейса и вышла из лавки уже с куда менее радужным настроением.

Первый этап выполнен. Оставалось решить, у кого выпрашивать городской план.

Можно было бы попросить у Анны Викторовны, но беспокоить её по мелочам не хотелось. У неё достаточно своих проблем. А ещё мог бы подсобить Георгий Александрович, но при мысли о папеньке я тут же помрачнела.

Нет.

Сперва надо уладить неприятный момент с моей ложью за обедом, а потом уже просить содействия.

Оставался Дмитрий Александрович, но покосившись на свёрток с картой, я поняла, что просить у Строганова план — это надо быть начисто лишённой инстинкта самосохранения.

Я крепко задумалась. Ладно, пока не горит.

Сперва спектакль — как самое важное, сложное, но и в то же время самое интересное. И уже потом, после представления, я попытаюсь раздобыть карту. Погрузившись в мысли, я не сразу сразу услышала шум справа.

Но потом кто-то отчаянно выругался, а следом раздался глухой удар.

Глава 52

Мы ещё не успели далеко отъехать от лавки Вейса и находились всё на той же Немецкой улице, у типографии Лерхен.

У самого угла длинной одноэтажной постройки я увидела трёх мальчишек, причём двое из них явно не собирались мирно обсуждать погоду.

Один стоял сжав кулаки и воинственно задрав подбородок, а рядом топтался высокий худой парнишка примерно его возраста. Напротив них застыл третий, постарше, и смотрел на обоих с той наглой ухмылкой, которая обычно предшествует либо драке, либо очень большим проблемам.

— Павел, придержите, пожалуйста, — попросила я лакея.

— Здесь, Ольга Георгиевна? — удивился он.

— Да. Ненадолго, — кивнула я и прислушалась к разговору на повышенных тонах.

— А чего ты возле нашей типографии трёшься? — сердито допытывался тот, что со сжатыми кулаками. — Дел больше нет?

— Улица не твоя, — огрызнулся «наглец». — Где хочу, там и хожу.

— Ага, ходит он. Вынюхивает! Врёт он всё, Петька, — недовольно фыркнул третий.

— Больно надо!

— Тогда чего торчишь? — воинственно воскликнул тот, кого назвали Петькой.

— На тебя любуюсь.

Высокий мальчишка фыркнул, не удержавшись, но тут же снова нахмурился.

А вот мне было не до веселья. Напряжение росло буквально на глазах, и я прекрасно знала этот момент.

Ещё ничего не произошло, никто никого не ударил, разве что пнул в запале ногой стенку, но ребята уже настолько разгорелись, что каждое следующее слово приближало их к банальной драке. В школе после такого оба виновника обязательно заявляли: «Он первым начал!»