Гувернантка. Личная тайна его превосходительства. Том 2 (СИ), стр. 26

Зато в голове лампочкой вспыхнула идея.

А почему бы, собственно и нет?

Если статья действительно поможет приюту, отказаться было бы странно. А если при этом моё имя перестанет быть просто именем бедной дворянки при ребёнке… что ж, это тоже не было преступлением. В этом мире мне предстояло не только выжить, но и когда-нибудь самой отвечать за свой кусок хлеба.

Статья в благотворительном сборнике — это не должность, не жалование и не гарантия будущего, но это неплохое начало. А ещё, если статья вызовет хоть какой-то добрый интерес, Дмитрий Александрович, возможно, начнёт прислушиваться чаще.

Но сперва главное — узнать обо всех подводных камнях и прочих нюансах.

— Какого рода статью вы желали бы видеть? — спросила я. — И какого объёма?

Анна Викторовна заговорила спокойно и обстоятельно, проговаривая объём и срок. Вроде всё не так уж и сложно — несколько страниц, сроку неделя и тема свободная. Главная сложность была в том, чтобы подобрать такую статью, которую не сочтут излишне прогрессивной, и она впишется в местные временные рамки. И меня не испугал тот факт, что Строганов будет обязан первым просмотреть статью и решить, можно ли ей давать ход.

Мысли плавно перетекли в сторону благотворительной ярмарки. Любая ярмарка — это событие, туда придут не только из благочестия, но и из любопытства. Дети, дамы, знакомые, чиновники, купеческие семьи.

И Даша.

Даша могла бы оказаться среди других детей не сразу на детском балу, который будет для неё сродни экзамену, а начать с малого. Начать общаться с другими детьми, принимать решение сообща, смотреть и учиться на ошибках и успехах других, а не только по моим словам.

Для этого надо одно общее дело. Например, маленькая постановка, где нужно говорить вовремя, слушать других, помнить очередь, поклониться публике и при этом не провалиться сквозь землю от страха.

И, пообещав Анне Викторовне прислать записку с темой статьи, я всё же решилась поинтересоваться:

— Мне бы хотелось, чтобы для приюта удалось собрать как можно больше средств. Что, если поставить небольшой спектакль?

Глава 28

На лицо Дмитрия Александровича набежала тень. Я почти физически ощутила, как моя вполне себе здравая идея будет препарирована на части.

Скорее всего, Строганов и Дубровская хором объявят её рискованной и неуместной. Но Анна Викторовна неожиданно призналась:

— Мне нравится ваша мысль, — произнесла она, и я буквально увидела, как в голове этой хрупкой на вид девушки быстро складываются расчёты. — Однако если вы действительно собираетесь ставить спектакль, вам понадобится время. А им распоряжается Дмитрий Александрович. Решать ему.

Я внутренне подобралась, подыскивая убедительные аргументы. Раньше Дмитрий Александрович слушал меня и не зарубал мои предложения на корню.

Да, от каких-то идей он был не в восторге, но вспомнить хотя бы проблему с Дашиным сомнамбулизмом? Он дал добро, хотя относился к моей затее скептически.

Не могу быть уверена, что проблема не вернётся, но уже которую ночь Даша крепко спит в своей постели.

Главное сейчас не спорить и не бросаться грудью на амбразуру, продавливая свои идеи. Особенно при высокой гостье. Надо было разложить всё по полочкам и доходчиво всё разъяснить.

В первую очередь пользу получит Даша. Да, она росла в большом доме, под надёжной крышей, среди прислуги, книг и радуясь крохам отцовского внимания. Но только ровесниц рядом не было, и детских бесед тоже.

Вообще, чем руководствовались прежние гувернантки?

Ладно я. Я неопытная, пришлая и познаю здешние порядки, наступая подряд на все грабли. Потому что нет рядом того, кто доходчиво и без лишних вопросов объяснит местные порядки.

Но до меня-то здесь были женщины, выросшие в этом мире. Пусть их больше занимал сам Строганов, чем его дочь, однако неужели ни одна не задумалась, что Дашу надо постепенно выводить к людям?

Не на взрослом балу, где любой бы промах неопытной барышни тут же разнесут по всем гостиным. А мягко, осторожно, через детские знакомства?

Им было настолько всё равно?

— Дарья Дмитриевна могла бы сыграть главную роль, — пояснила я, стараясь говорить спокойно и достаточно уверенно, чтобы голос не выдал ни злости, ни возмущения, клокотавшего у меня внутри. — Для неё это тоже было бы полезно. Выучить большой текст, следить за партнёрами и работать с другими детьми. И тогда бы мне не пришлось оставлять её во время репетиций.

На самом деле я была готова к отказу. Ну или неопределённому «посмотрим», «Ольга Георгиевна, мне нужно подумать» или на худой конец «вы действительно полагаете это разумным?»

Конечно, спектакль — это не только дети, костюмы и умилённые взрослые. Это публика, разговоры, чужие толкования и риск выставить Дашу на всеобщее обозрение раньше времени. Но если всё устроить осторожно, под присмотром и с подходящим текстом, польза могла кратно перевесить возможную опасность.

Строганов, будто нарочно игнорируя меня, повернулся к Анне Викторовне.

— Вы предлагаете моей дочери лицедействовать перед публикой?

Меня внутри аж обожгло.

Вот как он это видит? Лицедейство перед публикой? То есть живая детская затея, благотворительный вечер, польза для приюта, но главное — осторожная социализация ребёнка для него — это нечто сомнительное?

Да ещё и обратился не ко мне, а к Анне Викторовне. Заставил себя чувствовать провинившейся девчонкой, которая по дурости влезла в разговор двух взрослых.

Ну, Строганов!

Ну…

Так, надо вдохнуть и выдохнуть. Ссориться при губернаторше с работодателем — это форменная дурость. А я сегодня как раз была полна желания доказать себе, что не собираюсь повторять одни и те же ошибки.

Анна Викторовна честно пыталась донести до Дмитрия Александровича плюсы идеи спектакля с Дашей в главной роли. Я ведь не глупая, понимала, что участие Дарьи Строгановой в спектакле означало бы полную залу и щедрые пожертвования от любопытствующих. Строганов был известной личностью в Светлоярске, а вот Дашу видели единицы.

Публика не пропустит спектакль, в первую очередь чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Какую пьесу вы имели в виду? — неожиданно спросил у меня его превосходительство.

Вариант у меня был, собственно, один.

Даша обожала сказку про Волшебника Изумрудного города. Не просто слушала, не просто просила продолжения, а жила ею.

А для детского спектакля это было важно.

В моей прежней жизни я несколько раз помогала ставить школьные утренники и сразу видела разницу. Когда ребёнку нравились роль и текст, он не просто учил слова. Он ждал своей очереди, мучил взрослых вопросами, сам придумывал жесты, спорил о костюме и переживал, если что-то не получалось. Он не просто механически говорил слова, а жил своим героем!

Зато когда пьеса ему не отзывалась, он вымучивал каждую реплику так, будто это был не спектакль, а каторга с декорациями.

Если Даша будет просто механически произносить чужие нравоучительные фразы, потому что так велели, она не произведёт хорошего впечатления. Она станет скованной, упрямой и слишком заметно недовольной.

А если дать ей историю, которую она любит — она не просто постарается, а ещё и влюбит в неё остальных! Не ради Анны Викторовны, не ради папеньки, меня или светского общества Светлоярска, а ради самой сказки!

Только красиво это звучало лишь в моих мыслях. Со Строгановым нужно было быть гораздо осторожнее.

— Сказку, — ответила я. — Несложную. Такую, чтобы дети могли выучить роли.

Дмитрий Александрович посмотрел на меня чересчур уж внимательно.

— Извольте рассказать подробнее.

Ну конечно. Начинается допрос имени начальника сыскной полиции.

Да и перед гостьей стало слишком уж неловко. Я всего лишь высказала идею, а Строганов устроил нам обеим допрос с пристрастием. И ладно я, я уже привычная, но Анна Викторовна, которая хотела всего лишь статью для сборника…