Ведьмочка в Академии Магов - 5, стр. 2
Но я…
Идущий из котелка запах внушал мне отвращение, хотя я даже не попробовала рагу на вкус. Может, все будет не так уж и плохо?
Но никто не начинал есть, пока не появится отец.
- Кстати, это ты брал мои вещи, пока я болела? - поинтересовалась я у брата, решив не обращать внимания на то, что тот корчил мне страшные рожицы. - Думаю, ты в них копался, потому что…
Мне многого не хватало, я это чувствовала. Пусть память не спешила ко мне возвращаться, но…
- Ничего я не копался, - возразил мне Идан обиженным голосом.
- Копался, и еще как! - заявила я брату.
Не поверила его словам, потому что он постоянно врал и ябедничал. А еще подглядывал, когда я мылась в бане или укладывалась спать.
- Разве ты не слышал, что если будешь брать чужое, то у тебя отсохнут руки? – намекнула ему.
- Это у тебя отсохнут руки, - возмутился тот. - Потому что ты постоянно берешь чужое!
- О чем ты говоришь? - нахмурилась я. - Ничего чужого я не беру, мне бы свое вернуть.
- О том, что это не твои вещи, а моей настоящей сест…
Но Идан не договорил, потому что мать резко развернулась и ударила его деревянным половником по голове.
Звук был громким, и лицо брата перекосилось от боли.
- Ну-ка, замолчи! - воскликнула мама. - Сейчас же закрой рот, поганец! Это Сильвеста, твоя сестра, уясни ты наконец! Только попробуй еще раз сказать такое, и отец выпорет тебя в амбаре!
- Да, мама! - всхлипывая, произнес Идан. - Я все понял, не нужно меня пороть! Она моя сестра, а из ее сундука я ничего не брал. Там все равно нечего брать!
И уставился на меня как на своего врага, из-за которого его только что огрели половником, но могли, при плохом раскладе, отходить еще и вожжами в амбаре.
Это меня почему-то взбесило. С другой стороны, почему Идан считает, что я – не его родная сестра?! Он снова врет, или же...
- Но если это не ты, тогда кто… Кто украл мои чулки?! - воскликнула я, подскакивая на ноги.
Отодвинутый мною стул грохнулся на пол, что вызвало у меня приступ головокружения, а потом с моих губ сорвалось и вовсе неведомое.
- И еще, где моя мухараша?! - повернувшись, спросила я у отца, чья высокая и мрачная фигура застыла в дверном проходе.
Он снова стоял и смотрел на меня, но в его глазах я не увидела никакого проблеска любви ко мне, его дочери. Одно лишь холодное безразличие, сменившееся изумлением.
Потому что незнакомое слово «мухараша» пришло ко мне словно из ниоткуда, следом к глазам прилили слезы, а к рукам - магия, закрутившаяся ярко-синими вихрями над ладонями.
Магия, которой не могло быть в семье Норрисов.
Ведь мы - простые крестьяне, пытающиеся выжить в долине рядом с Источником, каждый месяц собирающим свои кровавые жертвы.
Продолжение от 24.08.
- Сейчас же это прекратить! - раздался рык отца, такой громкий, что все стихло само по себе.
Как синие вихри над моими ладонями, исчезнувшие без следа, так и множество вопросов, уже готовых сорваться с моих губ. А еще что-то давящее, крутившееся в голове, сидевшее внутри меня…
То, что могло дать ответы на терзавшие меня вопросы - объяснить, что я делала так близко к Источнику и что именно там со мной произошло.
А еще кто такая мухараша и почему мне нет жизни без чулочек с алыми бантиками на завязках.
Но все это тоже растворилось без следа, как и надежда на ужин, потому что отец совершенно безжалостно выгнал нас с Иданом из-за стола. Заявил, чтобы мы убирались вон и за свое поведение ложились спать голодными.
Еду мы получим только тогда, когда перестанем собачиться и вести себя так, словно мы - дикие букхи, только что вышедшие из Тьмы.
- Это ты во всем виновата! - обиженным голосом заявил Идан, когда мы с ним были уже возле двери, ведущей из большой гостиной.
Наступил мне на ногу, за что совсем немного влетел лицом в дверной косяк - я не собиралась ничего спускать ему с рук. Никому не позволю обижать меня безнаказанно!
На это мы услышали от отца, что завтрака мы тоже можем не ждать. И он еще посмотрит, будет ли у нас обед.
- Ну уж нет, это ты все это заварил! - заявила я в сердцах Идану. - Так что топай отсюда и держись подальше от меня, пока нас с тобой не выпороли в амбаре. - От этой мысли я почувствовала, как внутри всколыхнулся гнев. Получать вожжами без вины я не собиралась. - Кстати, почему ты сказал, что я - не твоя сестра?!
На это Идан зыркнул на меня исподлобья, но отвечать не стал. Наверное, боялся тех самых вожжей вместо завтрашнего обеда.
Но уже скоро брат ушел в сени, где отец, поужинав, чинил упряжь - подозреваю, Идан думал выслужиться, а затем выпросить прощение вместе с ужином.
Я же ничего такого делать не собиралась - не чувствовала себя в чем-либо виноватой, - но ужин пришел ко мне сам. Мать украдкой принесла мне кусок хлеба, немного сыра и стакан молока.
- Съешь, пока отец не видит, - быстро произнесла она.
- За что он меня так ненавидит? Что я ему такого сделала? - спросила я, в очередной раз размышляя, что совсем не похожа на мать, а уж на отца тем более. - Я стараюсь изо всех сил, работаю с рассвета до заката.
Правда, у меня мало что получалось, и причина крылась даже не в том, что я испытывала искреннее отвращение к тому, что мне приходилось делать.
После того как я стала подниматься с кровати, мне пришлось учиться заново всему тому, что, по-хорошему, я должна была знать и так, а мое тело помнить, раз уж я всю свою жизнь провела в Топях.
Вместо этого все буквально валилось из моих рук, потому что я не имела ни малейшего понятия… с какого конца за это браться.
Единственное, я могла поладить с любой живностью. Букхи беспрекословно меня слушались, хотя Идан любил рассказывать истории о том, как в соседних деревнях те откусили кому-то руку, а случалось, закусывали и ногами.
- Все наладится, - отозвалась мама, и на ее усталом лице появилось подобие улыбки. - Отец скоро привыкнет и смирится.
- С чем именно он смирится? - спросила я. - С моим существованием? Или же с тем, что из меня вышла такая непутевая дочь? - Слишком уж часто мне казалось, что крестьянская жизнь не для меня. - И вообще, откуда у меня взялась магия? Кто в роду Норрисов обладал даром?
Произнеся это, я попыталась снова вызвать те самые синие сполохи над руками, но не успела.
Как и мама не успела ничего мне ответить, потому что до нас наконец-таки дошла гроза. Гром ударил так близко, что мы подскочили на месте, и я пролила на себя молоко.
Тут в окно ударил порыв ветра, едва не сорвав его с петель, на что стекла жалобно зазвенели.
- Закрой все ставни в доме, - приказала мне мать. - Я побегу в курятник. Нужно проверить… - и снова ее слова заглушил еще более громкий раскат.
Она кинулась прочь, тогда как я допила молоко и сунула в рот кусок сыра - решила, что мне нужны силы, потому что я и так проработала весь день в поле.
Тут ветер снова ударил в окно; распахнул его, выбив стекло. Взвыв - отцу такое не понравится! - я кинулась закрывать ставни.
Сделала это во всем доме, а потом сквозь рев бури услышала, как воют и ревут от страха букхи. Решив, что куриц мама загонит сама, как и проверит, хорошо ли закрыт загон для коз, я побежала к амбару.
Уже скоро, даже не снесенная порывом ветра, но вытаращив глаза на фиолетовую молнию, ударившую слишком близко к нашему дому, я обнимала за шею Черныша и гладила Светлячка, шепча им, что бояться им нечего. Да и мне тоже, потому что вожжи я нашла и спрятала так, что отец ни в жизни их не найдет!
Да, гроза рядом, но она немного пошумит и уйдет. Гром тоже скоро перестанет так грохотать, а вместо этого польет дождь.
Но нам он даже нужен, а то огород совсем зачах.
Тут раздался шелест ливня, хотя гроза грохотала еще долго. Наконец я все же решила, что мне стоит вернуться в дом. Обняв букхов на прощание, я закрыла за собой дверь в амбар, а заодно обнаружила, что под навесом, где мы хранили дрова, стояла привязанная огромная черная лошадь.