Меч Богов (ЛП), стр. 20

На замок падал свет факелов. В мерцающем пламени он отливал тем странным зелёным цветом, который пленник помнил по некоторым игрушкам своего хозяина.

— Мне сказали, что ты был частью внутреннего круга, — обратился к нему Галейт. — Мне сказали, что ты был его «куратором», так сказать. По крайней мере, одним из них.

Пленник посмотрел в тёмно-карие глаза убийцы молний.

— Куратором? — выплюнул пленник. — Кого я, по-вашему, должен был курировать?

— Сайримна, — резко ответил бородатый человек. — Мои видящие говорят, что именно ты держал его в узде. Ты всегда был рядом с ним или с видящим, которому он принадлежал. С тем, кого он называл «дядей» и кто считал его своим подопечным.

Пленник нахмурился. Что за чертовщина?

— Отвечай ему, — прорычал охранник слева. Он толкнул пленника в кандалах, и тот едва не упал. — Отвечай ему, мерзкий предатель расы.

Пленник презрительно усмехнулся, глядя на них обоих.

Предатель расы? Это уже слишком.

Только их главарь, пижон в дорогой одежде, не выглядел рассерженным.

Он задумчиво и испытующе смотрел в лицо Меренье.

Казалось, он пытается понять, что за человек перед ним. Если бы этот ублюдок был ледянокровкой, пленник решил бы, что его читают, как открытую книгу.

— Ты его знал? — спросил бородатый мужчина. — Сайримна? Его владельца? Мы были уверены, что ты приложил руку к его воспитанию. Что ты знаешь, что нужно сделать, чтобы сделать его безопасным для других. Что ты понимаешь, какие риски для безопасности связаны с этим.

— Сделать его безопасным? — пленник мрачно хмыкнул. Он ничего не мог с собой поделать. — Нет способа сделать его безопасным. Моему хозяину размозжили голову до размеров апельсина, и это должно было избавить вас, тупых ублюдков, от этого идиотской идеи…

— И всё же он был послушным слугой в течение многих лет, — терпеливо перебил бородач. — Ты, само собой, знаешь что-то о его психике? Его темпераменте? Его мотивах? О том, что нужно было сделать, чтобы он был запуган и не желал или не мог сопротивляться?

— Вы имеете в виду, помимо идеи привязать его тело к цементному блоку и бросить в океан? — усмехнулся заключённый. — Ещё что-нибудь, и вы начнёте метать дротики.

Однако ему было любопытно.

Что, во имя вонючего подземного мира, они привели его сюда посмотреть?

Откуда такой внезапный интерес к этому маленькому х*есосу?

Он был мёртв, не так ли?

Теперь они все мертвы.

Хозяин, этот мелкий ублюдок, которого он слепил из грязи и глины, и истинные сторонники, которые когда-то служили Мифам. Все они мертвы. Кому теперь есть дело до этого дерьма? Зачем они потащили его на подземные уровни замка военачальника, чтобы поговорить о том, о чём с тем же успехом могли бы поговорить на поверхности?

В голове пленника зародилось смутное подозрение.

— Тебя зовут Меренье, верно? — спросил бородатый. — Тебя самого продали в рабство, не так ли? Ты был видящим с каким-то дефектом? Нечто, что задержало развитие твоего живого света? Из-за чего ты ослеп?

Меренье почувствовал, как его челюсть окаменела.

Если этот хлыщ и заметил это, то никак не отреагировал.

— Нам сказали, что твой хозяин считал тебя результатом какого-то кровосмешения? Неудачного эксперимента? Ты выдаёшь себя за человека, но нам сказали, что это не так. Или, по крайней мере, ты таким не родился.

Меренье молча смотрел на него.

Впервые, глядя в тёмно-синие глаза стоявшего рядом с ним солдата, Меренье поймал себя на мысли, что все они — видящие.

Даже тот, бородатый, возможно.

Если так, то он выглядел чертовски по-человечески, и это было почти жутко.

— Так это ты, да? — спросил бородатый. — Ты куратор Сайримна? Ты работал на Менлима из клана Пьюрстед, был одним из его самых близких и ценных сотрудников? Нам сказали, что кое-кто из людей Менлима называл тебя «Поводок» из-за особо секретной работы, которую ты для него выполнял. Ты был одним из немногих, кто знал истинное лицо Сайримна.

Меренье молча стоял в темноте.

Он стиснул зубы.

— Ты действительно полукровка? — с любопытством спросил бородатый. — Если так, то у нас с тобой больше общего, чем ты думаешь, брат.

Однако Меренье почувствовал, как в животе у него разливается приятное тепло.

Это тепло было вызвано вовсе не кровным родством с кем бы то ни было, уж точно не с этим богатеньким ублюдком. И уж точно не с Галейтом.

Это произошло из-за внезапной, болезненной уверенности в себе.

— Он у вас, — прошептал он. Несмотря на грубое ликование в голосе, он говорил так тихо, что сомневался, слышат ли они его вообще. — Маленький засранец у вас. Каким-то образом он выжил. Не так ли? Вот что находится за этой дверью.

Бородатый взглянул на него лишь на мгновение.

Он взглянул на металлическую дверь.

Он снова посмотрел на заключённого.

— Его версия, — осторожно сказал он. — Это потребует некоторых объяснений…

— И какого хрена я здесь делаю? — губы Меренье искривились в глубокой, но более возбуждённой усмешке. — Вам нужно, чтобы кто-то убил его снова? Не хватает духу? Вот в чём дело?

— На самом деле, наоборот, — сказал бородатый. — Нам нужен кто-то, кто сохранит ему жизнь.

Наступило долгое молчание, во время которого Меренье переводил взгляд с одного лица на другое.

У него не было зрения видящего.

Даже намёка на подобное. Он знал, что у него этого никогда, никогда не появится.

Единственное, что в Меренье было хоть отдалённо связано с видящими — это его дурацкое имя. Поначалу он сомневался, что в его жилах вообще есть хоть капля крови видящих, но мастер заверил его, что это правда. Он рассказал ему ровно то, что этот богатенький придурок, очевидно, и так знал.

Он был полукровкой.

Он был выродком.

Но выродок может стать орудием. Его можно извратить, изуродовать, выковать и отшлифовать, чтобы он работал на благо света, на благо чистых рас.

Совсем как Сайримн.

— Мы готовы сотрудничать с тобой в этом деле, — медленно произнёс высокий бородатый мужчина. — Со временем мы заплатим тебе, если ты дашь определённые клятвы и завоюешь наше доверие. Ты даже получишь некоторую свободу. Как я уже сказал, это потребует некоторых объяснений. Если мы потерпим неудачу, риск будет велик. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Голос стал жёстче, в нём не осталось и следа вежливости и интеллигентности.

— Ты больше никогда не покинешь это место, — предупредил он. — Если ты согласишься на это, это будет частью нашего соглашения, и это не обсуждается. Никто никогда не должен узнать, что он здесь. Никто никогда не должен узнать, что ты здесь. Нельзя допустить, чтобы посторонние глаза, кроме тех, у кого есть специальный допуск, нашли его здесь, или узнали об его существовании, или о том, на что он способен. Ты будешь хранителем врат. Ты и ещё несколько видящих, которые также должны будут принести обеты верности.

Меренье впервые внимательно посмотрел в эти карие глаза.

Впервые он поймал себя на мысли, что, возможно, этот человек прав.

Возможно, у них действительно было что-то общее.

Возможно, они даже смогут прийти к некоему взаимопониманию.

Чёрт возьми, возможно, человек, стоявший перед ним, действительно был Щитом.

Возможно, он действительно был Галейтом.

Слова сорвались с губ Меренье прежде, чем он смог логически разобраться в этом чувстве.

— Да, — услышал он собственный голос. — Да. Я выслушаю.

Видящие по обе стороны от него обменялись взглядами и улыбками, но тот, что с бородой, выдержал взгляд Меренье, не дрогнув.

— Хорошо, — вот и всё, что он сказал.

С этими словами Галейт повернулся к нему спиной.

Он вставил железный ключ в дверной замок.

Ещё до того как Галейт… новый хозяин, поправил себя Меренье… открыл железную дверь, полукровка обнаружил, что улыбается от уха до уха.

Если бы он мог создать для себя рай и ад в одном флаконе, это, возможно, выглядело бы примерно так.