Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 54

Я замедлила шаг.

— Ты заметила? — тихо спросил Норд рядом.

— Да.

Я обвела взглядом зал.

И впервые за долгое время не почувствовала себя чужой.

Не объектом.

Не проблемой.

А частью.

Теперь на меня смотрели иначе.

С уважением.

И это было… непривычно.

— Привыкай, — сказал Норд, словно читая мои мысли.

Я усмехнулась.

— Не уверена, что хочу.

— Придётся.

Я посмотрела на него.

— Это угроза?

Он чуть наклонился ближе, и его голос стал ниже.

— Это факт.

И, чёрт возьми… Кажется, мне начинало это нравиться. Рейн присоединился к нам почти сразу.

Я даже не заметила, когда именно он вошёл — просто в какой-то момент он уже сидел напротив, откинувшись на спинку стула, с бокалом в руке и внимательным взглядом, который, как всегда, цеплял сильнее, чем хотелось бы.

— Я смотрю, вы без меня уже всё решили, — лениво заметил он.

— Мы работали, — отозвалась я.

— Конечно, — усмехнулся он. — Именно так это теперь называется.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дёрнулись.

Ужин шёл спокойно. Разговоры текли легко, почти привычно. Я даже на мгновение поймала себя на мысли, что это… нормально.

Слишком нормально.

Пока Рейн не поставил бокал на стол и не посмотрел прямо на меня.

— Какие у тебя отношения с родителями?

Я замерла.

Вопрос был задан спокойно. Без давления. Но он всё равно попал точно в цель.

— Хорошие, — ответила я после короткой паузы. — Очень.

И это было правдой.

Я опустила взгляд на тарелку.

— Просто… — добавила я тише. — Они ещё не знают, что я уволилась.

Норд слегка приподнял бровь.

— И вся эта история с Алексом? — уточнил он.

Я покачала головой.

— Нет.

На секунду повисла тишина.

— Значит, — медленно сказал Норд, — о нас с Рейном они тоже не знают.

Я тихо выдохнула.

— Не знают.

Рейн кивнул, будто это только подтверждало его мысли.

— Тогда нам нужно познакомиться.

Я резко подняла голову.

— Что?

Он смотрел спокойно. Слишком спокойно.

— Мы не можем оставаться для них неизвестными, — продолжил он. — Если ты с нами, Кира, то это касается и их.

Я невольно усмехнулась, но без радости.

— Ты сейчас так говоришь, будто это просто.

— А разве нет?

Я покачала головой.

— Нет.

Они оба смотрели на меня.

Ждали.

Я провела пальцами по краю бокала, собираясь с мыслями.

— Они могут понять многое, — начала я. — Серьёзно. Если им объяснить… они даже смогут принять, что вы оборотни.

Я на секунду встретилась с их взглядами.

— Но…

Слова застряли.

Я сглотнула.

— Но они никогда не поймут, что у их дочери… двое мужчин.

Тишина.

Тяжёлая. Настоящая.

Рейн не отвёл взгляд.

Норд тоже.

И от этого становилось ещё сложнее.

— Это не тот разговор, который можно просто… начать за ужином, — тихо добавила я.

— Значит, мы найдём другой момент, — спокойно сказал Рейн.

Я посмотрела на него.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Глава 73. Инстинкт.

Снег бил в лицо, холод резал кожу, но я его почти не ощущала. Он был пустяком по сравнению с тем ужасом, который внезапно охватил меня с головой. Вой раздался сначала как далёкий зов, потом — глухой, низкий рёв, проникающий под кожу, словно прямо в кости. Сердце забилось бешено, кровь стучала в висках, дыхание рвалось грудью, а ноги будто слиплись с землёй, парализованные страхом.

Я знала, где нахожусь. Остров. Полный оборотней. Их территории, их законы, их скрытая, дикая природа, которая всегда присутствовала рядом, но которую я научилась игнорировать. Я знала, что мои мужчины — оборотни. Знала, что их сила, их звериная сущность всегда рядом, но никогда раньше этот инстинкт не звучал так громко внутри меня, как сейчас.

Вой нарастал. Сначала отдельные звуки, но теперь — это был хор, унисон страха и силы, зверей, готовых выскочить из леса. Он не просто отзывался где-то вокруг — он резал мне мозг, выжимал изнутри страх, загонял в угол. Я слышала не просто вой. Я чувствовала его в костях, в позвоночнике, в каждом нерве, в каждом мускуле. Казалось, мир вокруг — лишь фон для этого звука, и всё остальное перестало существовать.

Тело онемело. Не от холода, хотя снег жёг лицо и руки. Нет, это был онемевший ужас, когда каждый нерв словно обугливался изнутри, когда мозг не успевал думать, но инстинкт — старый, древний, первобытный — взял власть. Я ощутила, как страх разливается по всему телу, превращая меня в одновременно слабую и сильную, в одном и том же мгновении.

— Это невозможно… — шептала я себе, но слова срывались, терялись в буре в голове.

Я слышала рык. Глухой, металлический, звериный. Он был рядом, чертовски близко. Он дрожал где-то под кожей, как предвестник атаки. Моё тело, против моей воли, вдруг сделало выбор: бег. Оно не спрашивало разума, оно просто решило — бежать.

Я повернула голову, но ничего не было видно. Только снежные вихри, серое небо и пустые дома вокруг. Но ноги сами поняли путь: они рванулись по скользкому снегу, пробивая путь через сугробы. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди, лёгкие горели, требуя воздуха. Я слышала каждый свой шаг, каждый удар пятки об землю.

Страх был абсолютным. Не просто ощущением, а существом, которое внутри меня, что-то старое, первобытное, дикая энергия, пульсирующая в каждом мускуле. Он кричал: «Беги. Спрячься. Выживай». И я бежала, без направления, без плана, просто бег.

Ветер швырял снег в лицо, смешивая его с слезами или с потом, я уже не различала. Всё тело горело, но это не имело значения. Страх был горячее. Он обжигал руки, грудь, плечи, как если бы внутри меня горела новая жизнь, одна цель: остаться живой.

И каждый шаг казался чудом — и одновременно кошмаром. Я слышала, как скрипят ветки, как ломаются сучья, будто что-то идёт прямо за мной. Я знала, что на острове, в этом лесу, могу быть замечена в любой момент. Любое движение, любой звук — и волки, звери, охотники — придут. И мой ум, который до сих пор пытался сохранять рациональность, теперь просто скользил по краю.

Я бежала, а мир вокруг превращался в хаос. Белый, серый, черный — снег, ночь, метель. Вой и рыки, страх и инстинкт. Кажется, воздух сжимался, давил на грудь, и я задыхалась, но всё равно бежала. Каждый мускул, каждая клетка кричала: «Беги!», но мозг пытался осмыслить: «Почему? Куда? Кто?» И тут же сталкивался с дикой, животной правдой: «Не думай. Выживи».

Я чувствовала, как страх растёт, как он сливается с моей сущностью, будто мы одно целое. Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, как будто нужно было держаться за жизнь. Кажется, я слышала, как сердце бьётся громче, чем все рыки вместе взятые. Кажется, я слышала, как кричит сам остров, как дышит снег, как трещат деревья от дыхания зверя, который не виден, но рядом.

Я не понимала, откуда взялся такой ужас. Я знала страх раньше, но это был новый уровень. Глубокий, первобытный, на грани безумия. Он не просто заполнял разум — он был частью тела, крови, дыхания. Я ощутила себя маленькой, уязвимой, но в то же время полной силы, полной инстинкта, который говорил: «Живи. Дыши. Двигайся».

И я бежала. Сама не понимая, куда. Только бег. И каждый раз, когда ветер поднимал снег, когда рык раздавался где-то за спиной, адреналин делал меня быстрее. Тело само выбирало траекторию, ноги сами подбирали шаг, руки выравнивали баланс. Я была одновременно хозяином и рабом своих инстинктов.

Я чувствовала, как во мне просыпается что-то дикое. Что-то, что я раньше не ощущала. Не просто страх, а осознание собственной уязвимости и силы одновременно. Это было ужасно. Абсолютно. Но это было живо. Полно. Настояще.

Сквозь метель я видела деревья, силуэты домов, но всё это было как через туман. Всё казалось нереальным, а вой, рык и моё сердце — настоящими, едиными. Каждая клетка кричала: «Спаси себя!», и я бежала, потому что иначе не знала, что делать.