Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 23

Он улыбается — довольный, как хищник, поймавший запах крови. Я делаю глоток и задаю вопрос, который вертелся в голове.

— Как Норд тебя вообще отпустил?

Пауза. Слишком короткая.

— Я его не отпускал.

Я медленно опускаю бутылку.

— ..... Что ты сделал?

Он отвечает спокойно, словно рассказывает о погоде.

— Я запер его в каюте.

Я моргаю.

— Ты что?!

— На катере автопилот. Капитан не нужен. Когда он дойдёт до пристани острова — у Норда будет достаточно дел и людей вокруг, чтобы добраться до меня стало не первоочередной задачей.

Я смотрю на него несколько секунд, не веря в его слова.

— Ты запер своего брата. В море.

— Он выберется.

— Это не аргумент!

— Это факт.

Я закрываю лицо руками.

— Ты невозможен....

Он чуть наклоняется вперёд.

— Я сделал выбор.

Я убираю руку, встречаю его взгляд.

— Какой?

Его голос тише — не игривый, не насмешливый.

— Быть здесь. С тобой.

Тишина в купе становится плотной. Колёса поезда гремят под нами, но внутри будто всё замерло. Я отворачиваюсь к окну, пытаясь вернуть себе контроль.

— Ты всё равно купишь себе одежду, — говорю я уже спокойнее.

— Если ты пойдешь со мной.

— Чтобы проследить, что ты не выберешь что-нибудь ужасное?

— Чтобы провести со мной время.

Я вздыхаю.

— Посмотрим.

Он откидывается назад, явно довольный уже тем, что я не сказала «нет». А я смотрю на отражение в стекле — на нас двоих в маленьком купе — и понимаю, что поездка снова превращается не в отдых..... а в очередную эмоциональную бурю, которую я почему-то не спешу останавливать.

Поезд замедляется, и я почти выдыхаю с облегчением — короткая остановка даёт повод вытащить Рейна из купе и занять чем-нибудь, кроме разговоров, от которых у меня горят уши.

Мы выходим на платформу, ветер холодный, пахнет металлом и мокрым асфальтом. Я веду его в первый же магазин одежды возле вокзала. Рейн ворчит, я его понимаю, никому не понравиться разгуливать в мокрой одежде. Но в этом он виноват сам, нужно было думать головой.

— Выбирай быстрее, — говорю я. — Нам нельзя пропустить поезд из-за твоего героического заплыва.

— Ты так переживаешь, — ухмыляется он. — Приятно.

Я игнорирую это набираю ему рубашки, футболки, джинсы. Он скрывается в примерочной. Пока шумит ткань, я достаю телефон и звоню Норду. Гудки. Ещё гудки. Никто не отвечает. Я хмуруюсь. Сбрасываю. Пробую снова. Тишина.

Глава 32. На ощупь.

Поезд медленно покачивался, за окном скользили поля и станции, а Рейн сидел рядом — слишком живой, слишком громкий даже в молчании. Мне нужно было понять их. Обоих. Слишком много странностей, слишком много недосказанного.

Я сделала вид, что думаю о чём-то постороннем, и осторожно положила руку ему на бедро — словно между прочим. Не соблазнение. Контроль ситуации.

Он сразу повернул голову. Я почувствовала, как он напрягся — не отталкивая, наоборот, внимательно наблюдая за мной.

— Ладно, — сказала я. — Начнём с простого. Сколько тебе лет?

— Тридцать один. — усмехнулся он.

— Рост?

— Шесть и восемь футов.

Я тихо присвиснула. Это объясняло, почему они возвышаются почти над всеми вокруг.

— Вес?

— Точно не знаю, больше ста.

— Вера?

— В себя. — ответ точный, быстрый.

Я кивнула, делая вид, что записываю всё это в голове. Он отвечал — и я понимала почему. Не из вежливости. Ему нравилось, как я на него смотрю. Рейн чуть наклонился ниже, глаза его блеснули знакомым вызовом.

— Хочешь ещё характеристик?

— Если они полезные. — я приподняла бровь.

Он усмехнулся шире — хищно, совершено в своем стиле.

— Ну.... длина двадцать три. Обхват восемнадцать.

Я замерла на секунду — а потом жар моментально поднялся по щекам.

— Ты невозможен. — пробормотала я, отворачиваясь к окну.

Он тихо рассмеялся.

— Ты сама начала сбор данных.

Я не убрала руку, стараясь вернуть спокойный тон.

— Я спрашивала не об этом.

— А в отвечаю на всё, что тебя не самом деле интересует .

Я закатила глаза, но внутри всё равно ощущала предательское тепло — и злилась на себя за это больше, чем на него. Он откинулся назад, явно довольный моей реакцией.

— Продолжай допрос, злючка. Мне нравится, как ты ведёшь расследование.

Я повернулась обратно. Хорошо. Если он думает, что сможет вести разговор туда, куда захочет — он меня недооценивает.

— Тогда следущий вопрос, — сказала я спокойно. — Что вы с Нордом на самом деле такое?

Рейн замолчал. Не сразу — но его плечи чуть напряглись, взгляд стал внимательнее. Я почувствовала, что попала куда-то близко. Слишком близко. Он медленно повернул голову ко мне.

— Сложный вопрос для трёх часов в поезде.

— А ты попробуй.

— Мы братья.

— Это я уже знаю.

— Близнецы. Общая кровь. Общая стая. Общие... механизмы.

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.

— Какие механизмы?

— Те, которые тебе пока не нужны.

— Ты опять уходишь от ответа. — прищурилась я.

— Я выбираю, сколько тебе говорить сейчас.

Это было давление. Спокойное, уверенное, почти ласковое — но давление. Я выдержала его взгляд.

— Тогда скажи честно: сверхсила, заживление, отсутствие травм после кастрюли.... Это всё часть ваших «механизмов»?

Он смотрел ещё секунду — а потом тихо рассмеялся.

— А ты наблюдательная. Это опасное качество.

— Я юрист. Мне положено.

— Тогда ответ для юриста: Да, мы не совсем обычные люди.

Сердце сделало небольшой скачок.

— Насколько не совсем?

Он пожал плечами.

— Настолько, чтобы ледяное море не стало проблемой. Настолько, чтобы твой диван и кастрюля меня не убили. И настолько, чтобы я чувствовал тебя даже через стены.

Тишина между нами стала гуще. Я сглотнула.

— Это не ответ.

— Это максимум ответа, который ты получишь сегодня.

Я вздохнула и откинулась назад.

— Значит, продолжим допрос позже.

— Продолжай сейчас. Мне нравится твой метод.

— Мой метод — задавать вопросы.

— Нет, — он легко коснулся моей руки, почти лениво.

— Твой метод — трогать меня, когда задаёшь вопросы.

Я резко убрала ладонь.

— Не придумывай.

— Поздно.

Он выглядел откровенно довольным.

— Знаешь, Кира.... Ты можешь отрицать всё что угодно. Но тело у тебя честнее головы.

Я закатила глаза.

— Самодовольство — не доказательство.

— А твой румянец — да.

Я отвернулась к окну, но внутри снова кипела смесь раздражения и тепла, которое я ненавидела признавать. Рейн наблюдал за мной ещё мгновение — и тон его неожиданно смягчился.

— Ты действительно хочешь понять нас?

Я кивнула.

— Тогда запомни одно, — он говорил уже без шуток. — Чем больше узнаешь, тем глубже окажешься внутри этой истории. И назад дороги уже не будет.

— А сейчас она есть? Эта дорога.

— Нет. — он улыбнулся во все зубы.

— Тогда я уже внутри. — на секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, почти удовлетворенное.

— Отлично. Тогда следущий раунд допроса будет интереснее.

Когда поезд остановился, воздух платформы показался резким и холодным. Мы поймали такси, и Рейн, откинувшись на сиденье, пробормотал:

— Стоило взять свою машину.

— Боишься потерять контроль над ситуацией?

— Не люблю зависеть от других.

Лаконично. Честно. Очень в его стиле. Город мелькал за окном, а я продажала ощущать его рядом — как источник постоянного напряжения, будто рядом сидит хищник, который решил пока не кусать.

Отель уже был подготовлен. Рейн снял номер — напротив моего. Конечно, ему всегда нужно быть рядом. Я даже не удивилась. Лифт закрылся мягко, почти беззвучно. Пространство стало тесным — только мы двое и зеркальные стены.

Вот здесь было больше возможностей. Я подошла ближе. Не торопясь. Настолько близко, что между нами остались сантиметры. Я подняла взгляд на его губы — потом на глаза. Медленно. Осознанно.