Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 14

Он слегка приподнял моё лицо к себе — поцелуй был глубоким, уверенным, будто он точно знает, чего хочет. И я отвечала так же горячо, без сдержанности, позволяя телу говорить за меня.

Сердце билось быстро, дыхание сбивалось. Я чувствовала его руки — горячие, уверенные — и то, как каждая их остановка на коже отзывалась внутри вспышкой тепла. От этого его хотелось ближе, сильнее, ещё.

Голос коснулся моего уха — низкий, почти тёплый: — Рейн был прав....

Я едва выдохнула:

— О чём....

Норд усмехнулся:

— Он говорил, что мы с тобой будем трахаться. Впервые, оказался прав.

Я рассмеялась — тихо, искренне — и снова открылась для поцелуя, уже не скрывая желания.

Меня захватывало это ощущение — быть рядом с ним, чувствовать его контроль и одновременно собственную свободу откликаться, двигаться навстречу, наслаждаться этим напряжением между нами.

Я раньше не знала, насколько это может быть правильно — когда доминирование не подавляет, а раскрывает. Когда рядом тот, кому хочется довериться.

Его телефон зазвонил где-то рядом — резко, настойчиво. Я едва уловила этот звук сквозь стоны и сбитое дыхание.

Норд даже не повернул головы. Его внимание было на мне — целиком. В движениях его бёдер была уверенность, которая лишала меня здорового рассудка. Я тянулась ближе, отвечая на его ритм, позволяя удерживать меня в этом горячем, пульсирующем моменте.

Звонок повторился. Потом ещё раз. И ещё.

Но мир сейчас был другим — тесным, жарким, наполненным только ощущениями. Я чувствовала тепло его кожи, тяжесть рук, пот что стекал по нам обоим. От каждого толчка по телу пробегали искры — живые, острые. Мне нравилось это сумасшедшее чувство, я позволяла себе реагировать так, как хочется, не сдерживаясь.

Глава 20. То, что делится пополам.

Я лежала молча, слушая. Норд ответил на звонок и после короткой паузы — динамик заполнился его хриплым голосом. Не голосом даже — рычанием. Грубым, злым, пропитанным бешенством.

— Ты охренел, Норд?! — прорычал он. — Я тебе уже час звоню! Чем вы там заняты — догодаться не сложно....

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Норд только тихо усмехнулся и притянул меня ближе, прижимая к своей груди, будто это был самый обычный разговор.

— Серьёзно.... — продолжал Рейн, — вы решили весь день трахаться?! Соседей не жалко?! Чёрт возьми...

Норд не перебивал. Просто слушал. Его грудь под моей щекой едва заметно вибрировала от тихого смеха. На том конце провода шумно выдохнули — потом поток ругани пошёл уже без остановки:

— Клянусь, Норд, я тебя прибью. Вы оба ненормальные.... Я вас обоих в море выкину, чтобы остыли. Ты меня понял?! — Думаешь, смешно? Нихрена не смешно! — Я скоро приеду — и тогда посмотрим, как вы будете улыбаться.

Я закатила глаза. Угроза звучала громко — но в ней было больше раздражения, чем реальной опасности. Я уже собиралась мысленно отмахнуться от этого.... И вдруг услышала. Сквозь телефон — низкий, нарастающий рёв мотора. Я замерла. Рейн снова заговорил, уже перекрикивая шум:

— Слышишь это, Норд? Я не шучу. Я уже в пути. — Подготовься.... Я вам устрою теплый прием.

Рев усилился — тяжёлый, вибрирующий, отчётливый даже через динамик. Норд чуть наклонил голову, прислушиваясь. Я почувствовала, как его рука на моей спине стала неподвижной.

Последнее, что мы услышали, — это грохочущий звук катера на полном ходу. И короткий обрыв связи. Тишина вернулась внезапно. Я подняла взгляд на Норда — уже без прежней насмешки. Похоже.... Он и вправду едет.

Я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, прежде чем поднять взгляд на Норда.

— Он серьёзно приедет?

Норд пожал плечами, будто речь шла о погоде.

— Если Рейн решил что-то сделать — он это сделает.

Я нахмурилась, приподнимаясь.

— Но зачем ему ехать сюда? И вообще.... почему его так волнует твоя личная жизнь?

Норд провёл рукой по моим волосам — спокойно, задумчиво.

— Потому что мы близнецы. У нас многое идёт пополам. Хотим мы этого или нет.

Я тихо фыркнула.

— На острове достаточно женщин для Рейна. Пусть займётся ими.

Он посмотрел на меня серьёзнее.

— Женщин много. Пара — одна.

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— И это...?

— Ты, Кира.

Я резко отстранилась. В груди вспыхнуло раздражение — не злое, но колючее.

— Вся эта абсурдность про «пару» осталась на острове, — сказала я, вставая. — Мы сейчас в городе. И я не хочу это слушать.

Я подняла халат, затянула пояс плотнее вокруг себя и направилась в душ, оставляя его в гостиной на диване.

Горячая вода смыла остатки утреннего жара и путаницы мыслей, но не до конца. Слова Норда всё равно крутились в голове. Пара. Предназначение. Делить пополам. Я выдохнула и выключила воду.

Пока я приводила себя в порядок, Норд тоже успел принять душ. И уже через некоторое время мы выходили из квартиры. Воздух улицы был свежим, бодрящим — город жил своей жизнью, шумел машинам, голосами, запахами кофе и асфальта.

Норд вышел последним, держа в руках пакеты. Я узнала их сразу. Вещи Алекса. Он молча подошёл к мусорному баку и, не колеблясь, бросил их внутрь. Просто. Без паузы. Без слов.

Я остановилась рядом, наблюдая. Странно — но внутри не было боли. Только ощущение, что какая-то глава действительно закрылась. Я посмотрела на него.

— Ну что.... Пойдем гулять?

Он кивнул. И мы пошли дальше по улице — в город, где никто не знал ни про остров, ни про близнецов, ни про пары. Только про сегодняшний день.

Город встретил нас привычным мне шумом — живым, привычным, почти уютным. Машины проносились по улице, где-то сигналили, где-то звучала музыка из открытых дверей кафе. Воздух пах свежим хлебом, кофе и прохладной морского ветра. Мы шли без спешки.

Сначала свернули на широкую улицу с витринами — стекло отражало солнце, манекены стояли в аккуратных рядах, а продавцы лениво расставляли товары у входов. Норд шагал рядом спокойно, уверенно — будто пространство само подстраивалось под него.

Потом мы вышли к небольшой площади. Каменная мостовая, лавочки под деревьями, фонтан с тихим журчанием воды. Несколько детей бегали вокруг, кто-то фотографировался, кто-то просто сидел с мороженым.

Я уже расслабилась — город отвлекал, успокаивал. Но потом заметила взгляды. Сначала один. Потом второй. Женщины — случайные прохожие — задерживали на нём глаза чуть дольше, чем принято. Кто-то улыбался, кто-то открыто рассматривал широкие плечи, уверенную походку, спокойную силу, которую невозможно было скрыть.

Я пыталась не обращать внимания. Но когда очередная девушка обернулась ему в след — внутри неприятно кольнуло. Раздражение вспыхнуло неожиданно. Тихое, ревнивое. Я остановилась на секунду — потом просто взяла его за руку. Крепко. Норд бросил на меня взгляд — вопросительный, с едва заметной улыбкой в уголке губ.

— Что? — спросил он.

Я пожала плечами, будто это ничего не значило.

— Ничего.

Но руку не отпустила.

И пошла дальше рядом с ним — уже ближе, касаясь плечом. Город продолжал шуметь вокруг, солнце скользило по крышам, люди проходили мимо....

А я вдруг поймала себя на странном чувстве — тёплом и упрямом одновременно. Мне нравится идти рядом с ним. И ещё больше — знать, что сейчас он идёт рядом именно со мной.

Я всё ещё держала его за руку, когда мы свернули на более тихую улицу. Людей стало меньше, шум города приглушился — только редкие машины и голоса из открытых окон. Норд посмотрел на меня — внимательно, чуть мягче, чем обычно.

— Не злись, — сказал он спокойно. — И не переживай из-за взглядов. После встречи с тобой я полностью моногамен.

Я тихо усмехнулась.

— Я не верю в моногамию.

Он не обиделся. Даже не удивился. Только чуть наклонил голову.

Глава 21. Тепло кухни.

Я никогда не думала, что обычная кухня может казаться таким безопасным местом.