Солдат и малютка (СИ), стр. 15

Рваной линией Агнесса изобразила шрам на рёбрах. Заштриховала тень под подбородком, очертила острый кадык и вдруг совершенно иначе взглянула на этого человека. До этого дня его вид, особенно лицо со шрамом, казались пугающим и даже отвратительным. Теперь… он скорее напоминает разбитый фарфор с трещинами. Некогда красивый, но испорченный, лишь выбросить. В испорченных вещах всегда своё очарование.

— Вы красивый, — заметила она, взглянув на натуру. Подправила брови. Они резкие и тяжёлые. Глаза как угольки, а под ними — тени усталости. Если вспомнить, что ему нет и тридцати…

«Его морщины не от старости, а от напряжения».

— Брось, — мистер Рен провёл ладонью по шее, смущаясь.

— Нет, правда. У вас сложение атлета, как у статуи античных греков… и пальцы, как у пианиста! А руки!.. Поразительно!

— Я сейчас покраснею, мисс.

Из коридора выскочил Томми. Он чуть не врезался в мистера Рена и закричал:

— Ма-а-ама-а! Тут Рен голый!

— Ты тоже хочешь позировать, Томми? — усмехнулась Агнесса.

— Я хочу велосипед!

Со второго этажа спустилась мадам Каталина в домашнем платье. Мистер Хеммингсон наклонился за рубашкой. Мадам вскинула брови.

— Бог мой, мистер Рен! — воскликнула она и широко улыбнулась. Помахала ладонью у лица. — Смотрите, чтобы Ланн не увидел ваши игры, а то подумает ещё, что вы совращаете Агнессу!

— Даже если бы я хотел, то ничего не получилось, — мужчина накинул рубашку и стал застёгивать пуговицы, — мисс Сольски относится к телам как врач. Как бы она не выкапывала мертвецов, чтобы изучить их внутренности…

— Да, она такая. Нас она всех уже по десять раз нарисовала. Теперь вы отдувайтесь. Несс, помоги накрыть обед. Мистер Рен, вы же не против разделить с нами трапезу?

— С удовольствием, мадам.

Агнесса нехотя отложила альбом. Она только вошла во вкус! Мистер Рен взялся за велосипед, а Томми нарезал круги около него и галдел.

Примечание автора:

Битва на Сомме — в 1916 году состоялась битва на реке Сомма, Франция. Это переломное сражение Первой мировой войны, где обе стороны понесли колоссальные потери. Битва на Сомме считается одним из самых кровопролитных сражений всей войны.

Глава 9. Искусство не терпит лжи

В сотый раз Агнесса подошла к зеркалу, чтобы поправить причёску и платье. Каталина одолжила ей своё, прошлогоднее, розовое с пояском из атласной ленты и розочкой на груди. Волосы были собраны в высокую причёску и украшены заколками в виде стеклянных бабочек.

Сегодня придёт Джон Аллен, и Агнесса хотела выглядеть идеально.

Несмотря на их неприятное расставание в последнюю встречу, Джон не был оскорблён. Когда Агнесса увиделась с ним в понедельник в библиотеке поместья Алленов и начала лепетать жалкие извинения, он сказал:

— Не берите в голову, мой ангел. Это такой пустяк. Вы не обязаны извиняться за других людей, вы же знаете? — он улыбнулся, будто между ними правда ничего не поменялось.

И пригласил её на вечеринку в свой особняк в пятницу.

— Я бы пришла с радостью, но мой брат не одобрит такое. Он никуда не отпускает меня.

— Даже если будет приличное общество?

— Для Ланна не существует приличного общества. Он никому не доверяет, — фыркнула Агнесса.

Джон сидел на подоконнике. Он взял её за руку и прижал к губам. Она замерла, краснея, но втайне наслаждалась его нежностью.

— Тогда я приду к вам с официальным визитом. Я настроен серьёзно, Агнесса. Раз ваш брат такой… что ж, я поговорю с ним. Ради вас я готов последовать правилам, хотя презираю их всем сердцем.

И вот, стоя у зеркала в спальне, Агнесса вспомнила прикосновения его мягких, тёплых губ к своим пальцам. Её сердце стремилось к Джону. Он был таким интересным, таким необычным, таким… смелым! И таким откровенным! Порой его слова пугали, ведь она не могла понять, ирония сквозит в его голосе или он серьёзен. Будучи честной девушкой, она высоко ценила прямоту Джона. И он любит её, как поэт может любить музу. Приятно быть для кого-то особенной.

Сольски накрыли стол и даже вытащили фамильное серебро. Мадам нарядилась и напудрилась, накрутила локоны. Ланн надел мундир. Дом преобразился, будто настал праздник. Агнесса чувствовала себя принцессой в платье мадам. Она сбежала с лестницы в тонких туфельках, когда Каталина окликнула её. Пришёл Джон. В последний раз она глянула в зеркало в тесной прихожей, убедилась, что такая же хорошенькая, и отворила.

На пороге стоял Джон Аллен в коричневом костюме и с алым шёлковым шарфом на шее. Его тёмные, почти чёрные волосы были уложены набок и немного блестели от бриолина. В руках — букет лилий и бутылка вина. Он улыбнулся, увидев Агнессу.

— Прекрасно выглядите, мой ангел, — молодой виконт отдал букет и поцеловал ей ручку.

— Вы тоже сегодня неотразимы, Джон, — буркнула она, чувствуя, как лицо заливает жар.

— Как мило. Сейчас пущу слезу.

Агнесса подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Мистер Хеммингсон подкрался сзади. Мадам Каталина пригласила его поужинать с ними, будто члена семьи. Он тоже оделся прилично — в белую рубашку и брюки. Мужчина оценивающе оглядел Джона, спрятав руки в карманы.

— Джон, познакомьтесь, это мистер Рен Хеммингсон, бизнесмен. Он снимает у нас комнату, — представила постояльца Агнесса. «С чего вдруг этот грубиян решил отпускать шуточки?» Как бы он всё не испортил! — Мистер Рен, это лорд Джон Аллен… мой друг.

— А, который с книжками?

— Да, — стало ещё более неловко.

Сначала Джон выглядел недоумевающим, но потом его штормовые глаза потемнели. Он прекрасно умел сдерживать чувства, и порой Агнесса не могла понять, что в его голове. Но здесь явно заметила: он зол.

Мистер Рен протянул руку для рукопожатия.

Джон намеренно не пожал.

— Не скажу, что я рад знакомству, — едко заметил он, — но ради Агнессы я могу потерпеть ваше общество,бизнесмен .

Мистер Рен опустил руку и дёрнул желваками. Агнесса испугалась. Они были такие разные, но одинаково непредсказуемые. На миг она будто очутилась в книге, где двое собираются стреляться за сердце дамы. В книгах подобное куда романтичнее…

— Можете не утруждаться и не терпеть мою рожу. Дверь открыта.

— Мистер Хеммингсон… — попыталась вмешаться Агнесса, готовая провалиться сквозь пол от стыда за их постояльца. Благо Джон Аллен был не обидчив. Он снисходительно улыбнулся.

— Нет уж, я не доставлю вам такого удовольствия. Вам придётся потерпеть мою рожу весь вечер.

— А ты остряк. Мисс Сольски рассказывала про вас… Я чуток полистал стишки француза. Редкостная пошлятина.

— А что для вас искусство, Рен? Вой матросов в пабе?

— Ну-у… они хотя бы воют искренне.

Джон презрительно фыркнул. Наконец он прошёл в дом и приобнял Агнессу за талию, отчего она залилась краской. Мистер Рен двинулся за ними с явным неодобрением на лице.

В гостиной мадам расставляла приборы на столе. Накрахмаленная скатерть слепила глаза белизной. Сверкало столовое серебро. Гостиная ярко освещалась десятком свечей. Джон с интересом огляделся.

— Какое уютное жилище, — сказал он вполголоса около уха Агнессы, — тебе подходит, моя муза. Именно таким я представлял дом Молли.

В кресле сидел Ланн в парадной форме с золотыми пуговицами. Выбритый, что остались лишь усы, с уложенными назад жёсткими рыжими волосами. Джон подошёл, чтобы поздороваться. Ланн оглядел его с головы до ног. Они знали друг друга, ведь Ланн дружил с отцом Джона, но теперь молодой лорд изучался особенно пристально.

— Агнесса, принеси мою трубку, — попросил брат.

— Сейчас, — она побежала наверх.

Когда Агнесса вернулась, все уже перебрались за стол. Пахло запечённой уткой и индийскими специями. Мадам чему-то смеялась с мистером Реном. На её груди искрился жемчуг. Агнесса отдала брату трубку, и Ланн положил её на стол. Понятно: он не хотел курить, а просто выгнал её, чтобы поговорить с гостем с глазу на глаз. Джон подошёл, чтобы подвинуть Агнессе стул. Его ухаживания были приятны, и та счастливо улыбнулась.