Бюро (не)добрых услуг. Ваши проблемы — наша работа (СИ), стр. 60

— Госпожа Флетчер, — поправила я.

— Злишься, малышка? Имеешь право. Я погорячился. Но и ты перегнула палку. Учинила такой скандал.

Хмыкнула и скрестила руки на груди.

— В любом случае прости меня и, — отец достал отнятый у меня перстень, — прими это.

— Так ты графиня? — булькнул Маркус, поочерёдно таращась то на родовую печать Ровендрейнов, то на меня.

Неопределённо повела плечами. Пока сама не знаю кто я.

— То есть я прощена и возвращена в род со всеми причитающимися мне привилегиями? — спросила, подсчитывая, во сколько готова оценить своё снисхождение.

— Да, дочь.

— Пять тысяч.

— Что, прости? — не понял отец.

— Пять тысяч золотом и я принимаю ваши извинения вместе с родовым перстнем.

— А больше тебе ничего не надо?! — взорвался отец.

О да! Время идёт, великий и ужасный граф Ровендрейн не меняется. И слава Богам.

— Надо. Семь тысяч.

— Госпожа Грейс, у вас всё в порядке? — заглянул в дом Бренвир, даже во дворе услышавший, как орёт папа. — Помощь нужна?

— Нет, Брен. Спасибо. Всё хорошо.

— Вздумала на родного отца пса натравливать?

— Бренвир волк. Не волнуйтесь, ваша светлость, и не принимайте на свой счёт. Брен мой охранник и просто выполняет свою работу.

— Отец, дочка. Называй меня отец.

— Семь тысяч, — повторила я.

— Почему так дорого? За Роузи ты запросила гораздо меньше.

— Так это Роузи. С ней договориться намного проще. Да и себя я ценю гораздо выше.

— Грейс, а ты не обнаглела? — поинтересовался отец.

— Именно. Десять.

— А двадцать тебе не надо?

— Надо, — ухватилась я.

— От Осборна нахваталась? — догадался папа. Устало прикрыл глаза рукой.

— Да, — легко подтвердила я.

— Я дам тебе десять тысяч и не медяшкой больше. — решил отец.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что до Эдварда мне далеко. Ловчий бы никогда не сбавил ранее обозначенную сумму. — Так и быть. За десять тысяч я готова всех понять, принять и простить.

— Грейс, перстень возьми. — Папа пододвинул ко мне родовую печать.

— Сначала вексель, ваша светлость.

Отец сжал челюсти, но подчинился.

— Маркус, — обратилась к призраку, — составляй новый договор.

Маркус подчинился. Подозрительно тихий, он скромно взял бумагу, перо и приготовился записывать.

Папа молчал, пока я надиктовывала Маркусу текст нашего соглашения, и лишь в конце, когда я обозначила сумму, озадаченно изрёк:

— Что-то я не пойму, дочь. Откуда ты ещё тысячу насчитала?

— Это штраф за оскорбление сотрудника бюро. Маркус — мой секретарь, и вы его напугали.

— Сотрудник? — заревел отец, мгновенно заводясь вновь. — Да я его сейчас развею ко всем дирхам! Додумалась, бестолочь, привязку на крови с призраком сделать. Чему тебя учили? Он же при первой возможности в твой разум проникнет и всё. Не станет у меня дочери.

— Эдвард посчитал Маркуса безопасным.

— Ах, если Эдвард посчитал, — угрожающе понизил голос отец и заорал с новой силой: — В каком ты виде? Разве это подходящая одежда для графини? А та шайка, что ты собрала подле себя? Как Осборн допустил этот бардак?

— Осборн-то здесь причём?

— Я просил его присматривать за тобой, но теперь вижу, ты даже Эдварду сумела на шею сесть.

— Это оказалось не так уж и сложно, — подтвердила спокойно.

— У ловчего и так характер мерзкий был, но после твоего влияния, он совсем неадекватный стал.

— Я старалась, — мило улыбнулась я.

А что? Правда ведь старалась.

— Альфонс, наёмник, нежить? — не мог успокоиться папа. — Считаешь этот сброд подходящей компанией для графини?

— Они мои друзья.

— Не обобщай, — запротестовал Севиль, заглядывая в гостиную. Наверняка подслушивал наш разговор.

— Скройся. — велела эльфу и изменила сумму в контракте.

— Дочь, ты издеваешься?

«Да».

— Что вы, ваша светлость? Как можно? — Я была сама невинность. — Но, к сожалению для вас, так называемый сброд, не только мои друзья, — повысила голос специально для Севиля, — они ещё и сотрудники моего бюро, и, как вы помните, за их оскорбление полагается штраф. И либо вы уважаете их, либо покидаете мой дом.

Дом, кстати, теперь и правда мой. Оказалось, он стал той самой премией, которую Эдвард выписал мне за содействие следствию. Не представляю, когда ловчий успел оформить нужные документы, но как есть. Дом по адресу «Книжная 13» отныне принадлежал мне.

Отец шумно выдохнул.

— Дай сюда бумаги, — потребовал он. Вытащил из нагрудного кармана вечный карандаш, собрался поставить подпись, но замер.

— Четырнадцать тысяч? — пробормотал он, хмурясь. — Призрак, альфонс, оборотень. Должно же получиться тринадцать. Что-то я не пойму, дочь. Кто из нас разучился считать?

— Всё верно, — кивнула я. — Я тоже сотрудник этого бюро. И вы меня оскорбили, назвав бестолочью.

— Дирх знает что, — потряс головой опешивший папуля.

— И на будущее, — предупредила отца. — Осторожней со словами. Иначе я про Огонька вспомню.

— Это ещё кто?

— Тоже мой сотрудник. Самый важный. Он отвечает за снятие стресса у своих коллег.

Папа только крякнул.

А потом выписал вексель на пятнадцать тысяч.

— Здесь лишнее, — возразила я.

— Авансом, — буркнул граф. — На случай если я ещё кого-то оскорблю.

Кивнула, убрала вексель в стол и надела перстень на палец.

Родовая магия пронзила тело. Разлилась по венам, приятно покалывая кожу.

Мне потребовалось время, чтобы совладать со шквалом стихии, обрушившейся на меня. Кажется отпусти я сейчас её на волю, и мне не помешает никакой ошейник. Я его просто не замечу.

И пусть магией своей я по-прежнему не владею, но как же приятно чувствовать её с полной силой.

— Я скучала по тебе, папа.

Кинулась к отцу. Обняла крепко-крепко, как и хотела.

— Прости меня, малышка. — Папа гладил меня по голове, пока я стояла, уткнувшись лицом в его плечо. — Прости упёртого старика. Прости за то, что едва не потерял тебя.

— Я тоже была хороша и получила за дело.

— Нет, я виноват. Ты моя дочь, и я не должен был так поступать.

Как же я соскучилась по нашим перепалкам!

Мы с отцом снова заспорили. На этот раз о том, кто из нас виноват сильнее и каждый при этом обвинял себя.

— А мама? — спросила я.

— Забыл, — сокрушённо проговорил папа. — Мама здесь. Но я попросил её подождать немного. Дать мне возможность поговорить с тобой наедине. Не злись на неё, пожалуйста. Я жестоко обошёлся с вами обеими. Запретил ей видеться с тобой. Всё ждал, когда ты обратно вернёшься, прощение станешь простить. А ты вместо этого вон что удумала. — Папа потрепал меня за плечи.— Молодец, дочь. Горжусь тобой. Не растерялась.

— Вряд ли у меня что-то получилось бы без помощи друзей и Осборна.

Видела, отцу понравился мой ответ. Как бы он ни относился к странноватой компании, собравшейся вокруг меня, уверена, в душе он благодарен им за то, что они были со мной.

— Мне нужно поговорить с твоими, кхм, сотрудниками, — сказал папа.

Насторожилась и предупредила на всякий случай:

— Если ты вздумал снова оскорблять их, то лучше не надо.

— Погоди, дочь, — прервал меня папа. — Я просто хочу извиниться. Я знаю тебя, Грейс. Кого попало ты своим другом не назовёшь.

Не удивилась желанию отца. Граф Ровендрейн быстро вспыхивает, но также быстро остывает.

— Хорошо. Маркус, — позвала я призрака. — Подойди, пожалуйста.

Маркус явился незамедлительно.

— Уважаемый господин призрак, — начал отец, прочистив горло.

— Его зовут Маркус, и он лорд, — исправила отца. — Герцог Чёрных болот.

К счастью, отец не стал спорить и выяснять подробности, исправился и пожал Маркусу руку.

— Служить леди Ровендрейн, большая честь для меня, ваша светлость, — поклонился Маркус отцу.

— Просто Грейс, Маркус, — исправила я призрака. — Для тебя я всегда просто Грейс. Принеси всем кофе.

Смеясь, выскочила во двор и угодила в мамины объятия.