Небесный всадник. Том 8 (СИ), стр. 60

— Я вижу их лица… — пробормотала Аэль. — Буквально недавно они были такими живыми, а теперь…

Я не ответил. Да и чего тут ответишь? Только душу себе когтями карябать. Аэль что-то ещё говорила, выговаривалась, а я молчал. Лежал и даже особо не прислушивался к ней, позволяя просто выговориться.

Сейчас мне бы хотелось быть как Вольфган — таким же невосприимчивым ко всему, выжженным и опустошённым, где уже просто нечему болеть и нечего задеть. Возможно, именно таким я и стану со временем. Возможно, это даже к лучшему. Но пока мне предстояло жить с чувством, будто из груди что-то вырвали.

— Самсон, ты боишься? — внезапно спросила Аэль.

— Нет, уже нет… — покачал я головой.

— А я боюсь. Не такая уж я и смелая… — она прижалась ко мне.

— Мы столько прошли с тобой, Аэль, — приобнял я полторашку. — Пройдём и это. Как тогда в холодных землях. Пройдём и забудем это как страшный сон, помня с лёгкой, мягкой грустью только тех, кто не увидел его конца. Так что зря волнуешься.

— Не могу, — она прижалась сильнее. — Не могу не бояться. Вокруг всё… рушится, всё горит, будто я опять в холодных землях, и вокруг только холод. А я в этой жизни так много не попробовала. Не узнала. Не почувствовала.

Её пристальный взгляд я почувствовал даже во тьме.

— Я не хочу умирать, так и не поняв, что такое жить…

Силуэт в плаще стоял на дороге, прямо по центру, и смотрел вперёд. Перед ним высился огромный жуткий город, освещённый тысячами огней. Столица империи, её сердце.

Дракархейм.

Силуэт улыбнулся. Его лица не было видно из-за капюшона, но зубы всё равно ярко сверкнули в лунном свете, и в этой улыбке не было ничего доброго или хорошего. Он был близок к своей цели как никогда. И теперь, когда все остальные были на западе, никто не стоял у него на пути…

Глава 203

Аэль была, как котёнок, под боком.

До того момента, пока не потянулась ко мне, заглядывая в глаза. Испуганный, напряжённый и наполненный какой-то решимостью взгляд, который пытался найти во мне что-то. Она потянулась ко мне губами…

И коснулась ими, горячими и слегка влажными, двух пальцев, вставших на её пути.

— Прости, Аэль, — негромко произнёс я. — Но вряд ли я смогу дать тебе то, что ты сейчас хочешь.

Повисло молчание. Она несколько секунд смотрела на меня, после чего вздохнула и сползла обратно под бок.

— Я опоздала, да? — негромко спросила она.

— В другой ситуации, при других обстоятельствах, всё было бы иначе, но сейчас я женат. И… это было бы подло по отношению к Ози.

— А ей не всё равно?

— Мне не всё равно, и для меня этого достаточно.

Я старался говорить мягко, но безапелляционно. Я понимал: верность в этом мире была скорее одеждой, чем сутью, если речь касалась семейных отношений. Главы родов изменяли со служанками или другими барышнями. Их жёны изменяли с рыцарями или теми, на кого падал глаз. Всем плевать, все это понимают, и единственное, что было важно, не попадаться с этим на глаза другим.

Тем не менее, это они, а это я. И как ни выкуривай из себя налёт прошлого, оно всегда будет с тобой. Навеянное обществом, в котором ты жил, или твоей собственной семьёй. И смотреть на Ози, улыбаться ей и вести себя так, будто ничего не произошло, чувствуя, что ты будто гниёшь изнутри. Я уже насмотрелся на это дерьмо и возвращаться в своей новой жизни к этому не собирался.

Мы так и лежали вдвоём, не говоря ни слова, пока Аэль тихо не хихикнула.

— Знаешь, а с тобой мне спокойно. Я уже словно и не волнуюсь.

— Я рад.

— Наверное, потому что ты придерживаешься своих принципов. Даже сейчас ты всё равно стоишь на своём, даже если никто не узнает. Наверное, да, зря я… — она вздохнула. — Скажи, что нас ждёт?

— Ты про войну?

— Ага.

— Так или иначе, это всё равно закончится. Победа — хорошо. Поражение… ну, мы этого уже не застанем и сможем жить спокойно…

— Жить спокойно… — засмеялась Аэль.

— Ты поняла, о чём я. Так что не имеет смысла беспокоиться. Страшно только поначалу, а потом как понесётся, мы все дружно охренеем, и будет уже не до того, чтобы бояться. Помнишь, как мы тогда сражались в ледяной пещере?

— Да-а-а… Я, если честно, даже не задумывалась, что мы оттуда не выберемся.

— И я не задумывался, потому что шёл за тобой, и раз уверена была ты, был уверен и я. А теперь у нас есть Вольфган, мы сбросим его врагам на голову, и потом ещё будем жаловаться, что он всех убил. Хотя я бы сбросил им те бабах-шары на головы.

— Бабах-шары, — хихикнула она опять. — Да пытались же, но там, говорят, они очень плотно охраняют подходы, не пробиться к главным войскам.

— Но к тем же пробились.

— Пробились, но какой ценой? Хотя… да, я поняла, о чём ты, но там, у их основных войск, совсем мрак, говорят. Ни диверсантов подослать, ни под покровом ночи пролететь. Как стеной невидимой оградились. А так бы как бахнули их…

Да, бахнуть — это хорошо. Я бы бахнул.

— Значит, бахнем во время сражения. Устроим им такой праздник войны, что никогда не оправятся.

— Или никогда не оправимся мы, — добавила Аэль, видимо, решив, что стоит закончить на минорной ноте.

Она так и осталась ночевать у меня. Не знаю, что подумают другие, да и плевать, что они подумают, если честно, но мне было как-то спокойнее с кем-то и это видение разделял не только я, потому что другие всадницы тоже сбивались вместе. И кто бы мог подумать, даже Вольфган и тот нашёл себе пару.

В лице Лорейн.

Я застал их случайно, когда в туалет ходил ночью. Выполз из своей палатки и увидел, как тот возвращается в одних штанах в палатку, но не свою, а нашей магистрины. Тут, конечно, я вообще обо всём забыл, потому что это была новость так новость. Лорейн и Вольфган… Не, на фоне того, что они пережили и он её спас, вполне логично, и тем не менее представить этого верзилу и спокойную, рассудительную и утончённую магистрину мне было сложно. Я бы поставил на Мелиссу, Рондо, Ирис и даже на Жаннель, но тут…

Хотя какое мне дело? Им хорошо вместе, и меня всё устраивает от и до. Сейчас, когда на горизонте уже видна битва, становится на всё плевать. Возможно, через неделю многие из нас рассвета не встретят, так что какая разница? Война войной, а жизнь продолжается и всё равно найдёт, где пробиться.

— Что ты хотела?

Вольфган был в своём репертуаре, и Серафина ни капли не удивилась, когда он вошёл к ней в шатёр так, будто сам здесь жил, в то время как остальные осторожно заглядывали, спрашивая, могут ли они войти. В другой ситуации она бы включила злую главу, чтобы напомнить, кто здесь главный, но сейчас это было уже неважно.

Ничего не было важно, когда через несколько дней было непонятно, выживет хоть кто-то из них или нет.

Да и Серафина сейчас чувствовала себя не очень. Она сидела за столом, откинувшись на спинку кресла (которое ей привезли сюда), и смотрела на стену шатра напротив, будто там было что-то интересное.

— Присядь, — махнула она рукой, даже не обернувшись.

Вольфган тяжёлым шагом подошёл к столу и сел напротив, всем видом показывая, что ему если не на всё плевать, то на большую часть. Знал бы он, что Серафину это уже давно не трогало. Сейчас её вообще мало что трогало.

Они так просидели минут пять. Абсолютная тишина: слышался только шорох шатра на лёгком ветру да редкие голоса с улицы. И забавно было то, что такой тишины не выдержал в первую очередь Вольфган.

— Ты позвала меня посреди ночи ради того, чтобы я просто посидел рядом с тобой или что? — в своей свойственной ему грубой манере спросил Вольфган.

— Тебя смущает моё общество?

— Раздражает. Но если тебе будет спокойно от этого, не только твоё общество.

— Но не Лорейн, да? — повернула она голову.

— Ты вызвала меня, чтобы отчитать за то, что я трахаюсь с кем-то из ваших? Серьёзно? — усмехнулся он, всем видом показывая, что думает об этом.